О чём шепчет тьма. 1 том

— Пошла нахуй, грязная шлюха! После этих громких слов, что разнеслись по всему бару и привлекли внимание посетителей, парень плюнул девушке в лицо и попал ровно в глаз. Девушка вскрикнула, отшатнулась и побежала прочь промывать его. — Дороговато берёт для обычной проститутки. Мерзкие создания. Он сидел за барной стойкой, закинув ноги на стол, и попивал уже наполовину осушенную кружку пива. Его поза выражала полную свободу и даже некоторое легкомыслие, граничащее с дерзостью. Его глаза притягивали взгляд — карие, глубокие, с недетской тяжестью и спокойствием. Они не кричали об опасности, но в них чувствовалась та тихая уверенность, которая заставляет задуматься дважды. Лицо ещё хранило мальчишескую мягкость, но под ней угадывалось что-то другое — жилистое, крепкое, собранное. Не мышцы для показухи, а тело, привыкшее падать, подниматься и снова бить. Самым заметным в нём были волосы. Красные, слишком яркие, словно их выжгли нарочно, чтобы нельзя было не заметить. Одежда сидела мешковато: куртка наёмника болталась на плечах, рукава приходилось закатывать в несколько раз. Всё было чужим — будто снято с того, кто крупнее и старше. Но носил он её так, будто она была второй кожей. Местные к этому привыкли: ребёнок в одежде бойца давно перестал удивлять. На вид ему можно было дать лет двенадцать, не больше. Но стоило задержаться взглядом на его глазах — и возраст переставал иметь значение. Они смотрели так спокойно и цепко, что никто не спешил проверять, сколько ему на самом деле. — Ладненько, спасибо, — парень небрежно швырнул деньги за выпивку на стол и поднялся на второй этаж салуна. — Может уже заплатишь за комнату? Ты всю жизнь за комнату ни цента не отдал! — Не-а. — Артём, твою мать! Не дослушав бармена, парень, громко хлопнув дверью, заявил о своём уходе в свои покои. Как можно понять, звали парня необычным для этих мест именем. — Ай! Артём споткнулся о собственную кучу мятой одежды, что лежала прямо перед дверью. Оказалась она там утром, когда он переодевался и швырнул скомканные вещи куда-то в сторону. В комнате царил ад для перфекциониста. Стол покрылся пылью и пропах табачным запахом, на полу валялась одежда, книги, оружие и пустые бутылки от вискаря среднего качества. Проще говоря, в комнате полный хаос, и он в этом хаосе достаточно долго живёт. — Доброе утро! Это он сказал давно засохшему цветку в горшочке, стоявшему на окне, уже третьему. Пройдясь по комнате и посмотрев одним глазком в каждую пустую бутылку, валявшуюся на полу, он ненадолго сел на кровать. Артём поднял одну из книг и без удовольствия полистал пару страниц. Поняв, что он её уже читал, книга полетела далеко и надолго куда-то в сторону шкафа. — Скучно как-то, — пожаловался парень самому себе. С этими мыслями он выпрыгнул из окна. Нет, это не самоубийство, к тому же его комната не так высоко, чтобы разбиться. Мгновение за мгновением, и он за несколько прыжков оказался на крыше. Навыки паркура всегда полезны в любое время. Пока он прыгает по крышам домов, некоторые из них предательски скрипят, словно готовые обрушиться. Однако Артём не рассматривает такую вероятность, надеясь на свою удачу. Солнце постепенно садилось. И наконец он добрался. — А я уже заждался, — сказала фигура, вышедшая из тени. На вид он был старше Артёма. — Соскучился, Клаус? — Ещё бы. Смотри, вот-вот подойдут. Клаус указал на «район палаток», который выглядел довольно убого. У этого района есть и другое название, но Артём не смог его запомнить и назвал его первым, что пришло в голову. Так и приелось, что даже другие люди стали называть так этот район. Контингент людей соответствует названию. Сборище бездомных, живущих в палатках и спускающих заработанные попрошайничеством деньги на выпивку. «Мерзость», — думал Артём. Они спрыгнули с крыши в стог сена, успешно из него выбрались и встали по позициям. В то же время толпа из шести пьяниц зашла в район. — Что, опять напились, уродцы? — встретил их этим вопросом Артём, облокотившись о стену. Мужики подняли голову на юношу и потёрли глаза, чтобы убедиться, не привиделось ли им это. Они все разом промычали что-то нечленораздельное. По интонации можно было понять, что они крайне недовольны. Артём усмехнулся, достал из кармана пачку сигарет и поджёг одну. — Прибить хотите? А может и похуже? На помощь, на помощь! — По голосу Артёма было видно, что он в открытую над ними стебётся. Впрочем, он это и не скрывал. Шесть плечистых мужчин в оборванной одежде начали медленно двигаться в сторону Артёма. — Не стыдно? Шесть мужиков идут на одного, нечестно как-то, не находите? Клаус вышел из-за угла дома, что стоял рядом с этим районом. В руках наёмник держал несколько метательных ножей, которые он держал как колоду карт. Пока пьяницы встали в ступор, парни вплотную в пару прыжков оказались у них. Артём дыхнул табачным дымом им в лица. Они рефлекторно закрыли глаза и закашляли, а Артём в это время заломал одному из мужчин руку. Тот упал на колени и громко вскрикнул от боли. Следующий удар был нанесён ему в челюсть ногой. Артём носил твёрдые сапоги, и это придало удару ещё больше силы. Песок окрасился в красный цвет, а челюсть мужчины хрустнула. Он потерял сознание. К нему начали подходить ещё двое, и Артём, не церемонясь, достал боевой нож и быстрым ударом вскрыл поперёк вены на руке. Приятель того, кому вскрыли вены, внезапно отпрыгнул и попытался убежать. К его несчастью и счастью Артёма, ему это не удалось. Наёмник метнул метательные ножи прямо в ноги жертве. Артём взял упавшего мужчину за волосы, подтащил к стенке дома и начал бить его лицом об стену, окрашивая её всё сильнее в кровавый цвет, пока лицо не изменилось до неузнаваемости. Артём бил мужчину о стену, и в такт ударам в висках стучало одно и то же: — Живёшь ради бутылки. Живёшь, как скотина, и сдохнешь, как скотина. Никто даже не всплакнёт. Лучше уж так — ярко, чтобы хоть кто-то услышал. Он не испытывал ярости, только холодное, методичное отвращение, смешанное с горьким удовлетворением. Третьего по счёту Артём поймал без труда — тот встал как вкопанный, смотря, как его друзей избивают самыми жестокими способами. Он попытался ударить юношу в живот острым осколком, но Артём успел выбить его точным ударом ноги и в придачу отбить ему руку так сильно, что он не мог ей функционировать. — Чёрт... Последние слова, что успел шёпотом произнести мужчина перед тем, как Артём порезал ему грудь поперёк. Мужик упал лицом на остывший песок. Наёмник перевернул его, открыл противнику рот и насыпал туда огромную горстку песка. — Не нравится? Мне тоже бы не понравилось. Из-за его спины раздался голос: — Заканчивай ты уже, ишь растянул, — раздался из-за спины голос Клауса. Артём со всей силы ударил мужчине ногой между ног, добившись заветного хруста, и осмотрелся вокруг. — Ты совсем свихнулся?! Ты двоих убил! — с явным возмущением, злостью и беспокойством сказал Клаус. Клаус был прав. Артём убил двоих, что уж явно не входило в их планы. Клаус же без излишней жестокости положил трёх оставшихся. — Ладно, давай уже закончим начатое и свалим, пока на их крики не пришли дяденьки с револьверами по нашу душу, — сказал Артём. Они тщательно проверили все карманы лежащих без сознания людей. — Один... Два... Три. Три доллара и двадцать центов, — Клаус считал деньги, что они смогли найти у бедняг, валявшихся на холодном песке. — Распределим позже. Артём подошёл к мужику с разрезанными венами и потушил сигаретный окурок о его руку. Сидя на корточках, он сказал: — Тратить свою жизнь на такое дерьмо. Вся эта сцена была авантюрой Артёма, которую Клаус, хоть и нехотя, с большой вероятностью в последний раз, но поддержал. Они выбрали эту цель из-за двух причин: личная неприязнь Артёма и отношение общества к таким бездомным. Многим людям плевать на человека, который не желает себя прокормить и только и делает, что заливает в себя дешёвое пойло, пока оно не сжигает его изнутри. Смерти их спишут на потасовку между друг другом, и никто не будет разбираться. Численность в этом городе довольно большая, как собственно и сам город. Они решили сделать крюк, чтобы ненароком не наткнуться на шерифа с помощниками. Теперь им нужно пройти через весь район, мимо церкви, больницы и только после этого они смогут добраться до салуна. Дорога вела через задворки, мимо покосившихся заборов и брошенных строек. Возле одного из таких полуразвалившихся сараев торчала из стены кривая железная труба — импровизированный турник, оставшийся то ли от лесов, то ли от старого навеса. Она ржаво блестела в последних лучах солнца, будто манила. Артём остановился перед ней и с весёлым блеском в глазах посмотрел на Клауса. — Спорим, я подтянусь больше тебя? Клаус скептично посмотрел на «турник», поднял бровь и произнёс: — Так он шаткий, один-два раза подтянешься и всё. — И что? Есть у меня идея одна. Так ты в деле? — Он скривил лицо в кривой улыбке. — Не на просто так, конечно же. — Ты так в себе уверен. — Кто проиграет, отдаёт половину своих заработанных денег и покупает выпивку. — Идёт. Они ударили по рукам. Хлопок получился громким, насыщенным. Артём и Клаус довольно улыбнулись и попробовали повторить его, но увы, не смогли. На этом они, пожав плечами, подошли ближе к трубе. — Я первый, — сказал Артём. Он подпрыгнул и крепко обхватился двумя руками за трубу. Она начала сильно скрипеть и осыпаться ржавчиной. — Lucrum civitatis. В глазах Артёма на долю секунды вспыхнул фиолетовый свет, а труба начала испускать фиолетовое сияние и перестала скрипеть. — Неплохо, — оценил Клаус. — Готов? — Готов. — Я считаю. И Артём начал подтягиваться. Делал подтягивания он без особого труда, только иногда вздыхая. — Один, два, три, четыре, — начал счёт Клаус, загибая пальцы. — Семнадцать, восемнадцать, девятнадцать, двадцать, двадцать, двадцать... двадцать! — Да ты охренел! — возмутился выбивающийся из сил Артём. — Прости, прости, я не хотел... наверное. — Да считай ты уже. — Ой, я сбился. Двадцать семь, двадцать восемь, двадцать девять, тридцать, тридцать один... Артём замедлялся — уже не из-за прихоти, а из-за усталости. — Тридцать шесть, тридцать семь, тридцать восемь, тридцать девять... и сорок! Уставший Артём спрыгнул с трубы, перед этим снова её усилив. — А это чтобы труба под твоей тушей не сломалась. Он вытер пот со лба и прохрустел пальцами. — Давненько я не подтягивался как следует. — Моя очередь, — сказал злобно улыбающийся Клаус и запрыгнул на трубу. Начал он, как и его друг, резво. Но сразу было видно, что упражнение даётся ему легче. Пока Артём считал, он зажёг сигарету. — Двадцать девять, тридцать. Ох, какой я неловкий. Он выдохнул табачный дым прямо в запыхавшегося Клауса. Руки Клауса начали дрожать, но он не сдавался и продолжал подтягиваться, всё больше побивая рекорд Артёма. — Сорок пять, сорок семь... На этом числе Клаус спрыгнул и посмотрел на удручённого Артёма, который покусывал нижнюю губу. Клаус махнул ему в сторону, и они пошли дальше, уже никуда не заворачивая. Так как уже совсем стемнело, парни решили разойтись по домам. На следующий день они встретились в салуне. — На самом деле в этом городе без тебя было бы скучно. За девять лет только время с тобой было весёлым. — И чего это ты так резко опомнился? Стоп, тебе разве не четырнадцать? — Я не отсюда, прямо как и ты, если не помнишь. — Расскажешь, где жил до этого? Как-никак пять лет знакомы. Я не спрашивал, ведь не задумывался, но раз уж завёл диалог. Думаю можно, я тебя чуть ли не с бутылочки кормил. — К бутылочке я и до тебя пристрастился, а рассказывать на трезвую голову я желанием не горю. Он постукивал пальцами по столу. — Хотя кто знает, когда я тебе откроюсь, — сказал Артём, посмотрев на Клауса, наклонив голову набок. — Как знаешь... У Артёма сигареты менялись так же часто, как патроны в обойме пистолета. Клаус, конечно, ругался на него, но ничего делать с этим не стал. Он вытащил револьвер и заглянул в барабан. — Патроны кончаются. А сигареты — нет. Интересно, что из этого по-настоящему нужно человеку: то, что его защищает, или то, что его убивает? — То, что убивает, приносит некое удовольствие. Алкоголь, дуэли, наркотики и другие прелести жизни, что разрушают человека, в какой-то степени могут и защитить, смотря в какой день. Иногда защита и есть убийство, просто растянутое временем и обстоятельствами. Артём выдохнул дым и предложил сигарету Клаусу, хотя тот обычно отказывался. Взгляд его упал на девушку, сидящую за соседним столиком. — А эта зарабатывает телом. — Я знаю, что женщин ты не любишь, но не слишком ли называть так всех? — А ты присмотрись ей в лицо. Эй, женщина, сюда подойди, — грубо позвал он в её сторону. Она быстро повернулась и, увидев того, кто её подозвал, поникла лицом. Подошла неуверенно, словно уже зная, что ничего хорошего не услышит. Артём повернул голову Клауса ровно на неё. — Купи мне выпить. — Обойдёшься. — Тогда исчезни. Ты мне мешаешь, сучка. — Как ты меня назвал, мелкий уродец?! — Слова меня не портят. В отличие от тебя. Она плюнула ему под ноги, выругалась и ушла. — Заметил? Накрашенное лицо, запах духов, широкий разрез декольте, яркая одежда с красивыми украшениями. Ещё у неё тряслись руки, это от стресса и усталости. Объяснять нужно, от чего именно? Клаус отрицательно покачал головой. — Какие духи у неё мерзкие, до сих пор стоит запах. Неужели она пользуется популярностью у мужчин? Артём развёл руками. — А этот? — спросил Клаус, указывая на мальчика, который ел небольшой кусок вяленого мяса. — А этот... — Артём отвёл взгляд. — Его мне тяжеловато понять. — А у меня есть догадки. Кажется, что он уборщиком работает за небольшие деньги и еду. Ни грязи, ни песка нет, руки на вид сильные, но я не думаю, что ребёнок может делать какую-нибудь тяжёлую работу. Скорее всего, в этом салуне под конец вечера метёт пол да протирает столы с бокалами. — Но это лишь догадки? — Но это лишь догадки. Детей сложно понять. Артём обпёрся щекой об ладонь. — Мы тоже отличаемся от этого сброда. У нас обычная одежда, и мы не выделяемся из толпы, поэтому с первого взгляда сложно понять, кто мы такие. Вот ты зарабатываешь, помогая ковбоям, кузнецу, убираешься в магазинах, но следишь за собой, поэтому признаков таких не подаёшь. Он усмехнулся. — А вот я нигде не работаю, ты обеспечиваешь меня, а я помогаю тебе с мелкой работой и просто повеселиться. Клаус укоризненно посмотрел на Артёма. Тот лишь пожал плечами и посмотрел в глаза Клаусу — светлые, почти прозрачные, с холодным отливом. Клаус тоже привлекал взгляд. Плечи широкие, тело хорошо развитое — резкий контраст с его спокойным лицом. Левый глаз бледно-синий, правый — сияющий, будто светится; кожа бледная даже после всего времени, проведённого в пустыне, а волосы белоснежные. Одет он был просто: джинсы, белая рубашка, синяя куртка-бомбер. Ему едва исполнилось двадцать, он не пил, но иногда позволял себе покурить. — Есть что рассказать? — Ну а что мне рассказывать? — Не знаю, ты часто попадаешь в идиотские ситуации, а не я. Артём встал, подошёл к женщине и вырвал у неё из рук газету. — Спасибо. Он высморкался прямо в середину страницы и засунул обратно в руки использованную газету. Женщина смотрела на газету, потом на него, потом снова на газету. Артём сделал вид, что не замечает. — На чём мы там остановились? — спросил он, усевшись обратно. — Людей обсуждали, вроде. — Обсуждать подолгу мусор бессмысленно. Можно перейти к более серьёзным темам. Артём потушил окурок и кинул его в кружку бедняка у входа. — В яблочко! — Жестоко ты с ним. Артём помолчал минуту, и в его глазах загорелась мысль. — Как думаешь, сколько мух нужно, чтобы поднять человека? Если их натренировать, можно летать без магии. Хотя жрать они будут много. — Ну в математике я не миллион, но если брать твой вес, то миллионов 100. — Не много? — Да они друг друга поднять не могут, а про твою тушу и говорить не стоит. Артём хлебнул пива и ехидно улыбнулся. — Может ты и прав. Есть ещё время? — На работу надо, как раз через час торговец приедет, буду ему помогать. — Ну и ладно, я в церковь. Клаус с трудом сдержал улыбку. — Ты? В церковь? Боже ты мой, тебя ничего не исправит, хоть ты себя к кресту прибьёшь гвоздями. — Зато я умнее тебя, — окончательно по-детски обиделся Артём. — Конечно-конечно, ты же у нас гений. Артём поднялся в свою комнату переодеваться, и на этом разговор с Клаусом был исчерпан. Уже в комнате, перед тем как открыть шкаф, он облокотился о подоконник, умиротворённо наблюдая за происходящим под окном.