Нежные лепестки Сакуры

Тренироваться приходилось много. Где-то через три месяца после моей внезапной смены тела, меня отправили на первую миссию вместе с Какаши. Хотя правильнее будет – его отправили сопровождать мою пухлую от знаний головушку, чтобы я кое-кого вылечила. Будучи обычным человеком Светланой, я работала в научной лаборатории, занималась исследованием лекарственных препаратов на животных. Все было немного сложнее, конечно, чем я описала в одной фразе, но факт заключается в следующем: карьера ирьенина "зашла" мне, как родная. Чакра творит чудеса, люди исцеляются в сотни раз быстрее, что меня очень воодушевляло, а теоретические труды по местной медицине казались чуть ли не самым интересным чтивом в этом мире. Так что ирьенином я была по-прежнему превосходным. Проблемы были с остальным. В этот раз Цунаде послала меня в одну из маленьких стран, где серьезно заболел Даймё страны – то есть кто-то вроде местного князька… или президента, если вам угодно. Так как путь предстоял неблизкий, а я сама все еще не казалась Цунаде серьезной боевой единицей, ко мне приставили знакомого охранника. Но лично я Хатаке Какаши увидела впервые. Красивые у него глаза… ладно, один глаз, второй скрыт за повязкой. И видно, что переносица высокая. Жаль, что он скрывает внешность… Мы шли "верхними путями", то есть рядом с дорогой, по деревьям. Так быстрее, но есть и явные минусы. Даже в стране огня гостиницы расположены в восьми часах пути пешего путника… а не прыгающего ниндзя. Проще говоря, спать приходилось в лесу, на тоненьком спальнике. Это мне не нравилось, но и тащиться на рабочее место семь дней желания не было. Лучше три ночевки на земле, чем пять в гостиницах. Какаши почти не разговаривал со мной. На привалах он либо читал, либо грустно смотрел в одну точку. Я не была уверена, что мое состояние дереализации связанно с депрессией, но его депрессия практически налицо. Надо будет поинтересоваться потом у Цунаде, почему с этим никто ничего не делает. Иногда мне удавалось немного расшевелить наставника. Пару раз удавалось уговорить его на небольшие тренировки в тай – это у него все движения уже в мышечную память на уровень рефлексов вписались, а я таким похвастаться не могу. Как-то он наловил в ручье рыбу. Он ее кунаями ловил… Нет, ну какой мужчина, а… еще бы без депрессии, да со стабильной психикой… – Как вы думаете, почему на самом деле ушел Саске? – спросила я Какаши вечером, как раз в тот день, когда он жарил только что пойманную рыбу на костре. – В каком смысле? – не сразу понял меня наставник. – Он ушел за силой… но это ведь глупо. Орочимару, насколько бы силен он ни был, не тянет на лучшего учителя в этом мире. Я почти уверена, что Саске смог бы многому научиться и в деревне… хотя бы от вас. – Я бы не стал его учить сложным техникам после того, что он сделал, – мрачно ответил Какаши. – После того, как он предал деревню и бежал? – уточнила я. – Нет. После того, как он использовал чидори против Наруто. Когда я взялся его учить, он поклялся мне, что никогда не направит эту технику против друзей. Думаю, Саске и сам понимал, что я не скоро прощу то, что он нарушил свою клятву. Плюс ко всему – проклятая печать. Тогда никто не смог ее снять, а Наруто еще не обладал нужным контролем чакры. Я нахмурилась – остатки памяти Сакуры вспыхнули, сопровождаясь головной болью. Я вспомнила, что было, когда Саске получил проклятую печать Орочимару. В деревне немало мастеров фуин Узумаки, они нашли способ снять это с Саске, но сделать это оказалось некому. Джирайя попробовал – не смог, не хватило скорости подачи чакры. Такие способности обычно есть у Узумаки, но тоже не у каждого члена клана. Нужен большой запас чакры и хорошо разработанные каналы. Проще говоря, нужен боевой ниндзя. А в Коноху пришли остатки клана, бывшие гражданские, они не могли снять печать физически. Наруто еще не был силен в контроле. То, что рассенган тогда выучил – уже достижение. – Если бы Саске остался, Наруто бы не спал, но добился нужного уровня контроля в максимально короткий срок. Ты его знаешь, он очень упертый, – добавил Какаши, – Но, как лично мне кажется, сам Саске не хотел принимать помощь от Наруто. Это было бы признанием поражения. Идиот. Последнее Какаши сказал со странной интонацией – было в этом чуточку любви, но гораздо больше – разочарования. – То есть желание стать сильнее Наруто – еще одна причина? – уточнила Сакура. Спрашивала она это со скепсисом, но Какаши ответил уверенно: – Без сомнения. – Но он же… насколько я знаю, он победил Наруто тогда, – задумчиво произнесла Сакура. – Не совсем, – ответил Какаши. – Технически – победа. Но на деле… Наруто уже пришел не в самой лучшей психологической форме. Твоя просьба вернуть Саске вовсе не добавила ему сдержанности. Он долго бежал за Саске, был вынужден видеть, как его друзья остаются позади. Когда они встретились, Саске был свеж и бодр, а Наруто измотан. И самое главное – Наруто пытался его уговорить. Не убить. И даже не пленить. А именно переубедить. Я слушал Наруто после той битвы, был на месте… Наруто не сражался, а защищался. Я фыркнула: если Какаши прав в том, что Саске не желал даже помощь принимать от Наруто, то уход в оборону для него был тем еще оскорблением. – Почему Саске так зациклен на Наруто? – покачала головой я. – Влюблен, наверное, – безэмоционально ответил Какаши, а я едва рыбой не подавилась. – Влюблен? – уточнила я. – Учихи странные. У многих сильных бойцов бывает что-то вроде гиперфикса на определенном человеке. Повезет, если это женщина – тогда будет семья, дети, все дела. А если парень… если еще и нидзя… Было бы проще, если бы Саске общался с Кагами, тот бы ему хоть что-то объяснил, но мой ученик не желал и слышать о подобном. – Почему, кстати? – спросила я. Голова болела от очередной порции воспоминаний – Саске не общался с клановыми бойцами, жил в старом доме своей семьи и не ходил на тренировки к самому старшему Учихе, который обучал остальных детей. – Потому что Кагами защитил от Итачи только пятерых детей, – просто ответил Какаши. – Но не спас родителей Саске… да и вообще выбор Кагами был своеобразен, если честно. Я кивнула. Кагами очень старый, редко покидает пределы своего квартала и я сама еще его не видела. Но помнила сплетни того времени. Вырезали весь клан. Женщина-ирьенин смогла спрятаться после несмертельного ранения, двое были на миссии, Саске не стали убивать. И только дом Кагами, с укрытыми внутри детьми, остался нетронутым. Детей пятеро и выбор был непонятен посторонним людям – просто дети, четверо даже не из главной ветви, трое едва начали ходить, одному пять, последнему было тринадцать. Три девочки, два мальчика. Системы не было, но все дети переместились в дом Кагами с помощью его техники мангекьё. Дети же и рассказали, что Итачи не дрался с Кагами, просто посмотрел на него и ушел. Случай всем казался странным, а Саске вообще отказывался общаться с кем-то, кроме той выжившей женщины-ирьенина. – Я помню, – кивнула я. Про себе еще подумала, что нужно узнать у Цунаде, как вообще в деревне с психологической помощью. Появилось подозрение, что ее попросту нет. Сопровождающего мне выдали точно не потому что одной мне было страшно. Меня бы одну еще и убили. Мы только перешагнули границу Страны Огня, как на нас напали. Это было неожиданно, я совсем растерялась, от летящего куная уклонилась благодаря вбитым в рефлексы урокам Цунаде, но дальше… нет, серьезно, без Какаши меня бы убили. Он разделался со всеми так быстро, что я едва видела его перемещения между целями. А потом меня вырвало. Мне казалось, что я черствый и даже циничный человек. В прошлой жизни мышей препарировала, в этой медиком стала. Но видеть смерть человека так рядом для меня оказалось слишком сильным впечатлением. Меня рвало еще минут пять, пока Какаши не оттащил тела убитых им ниндзя в сторону. – Ты раньше не была такой чувствительной, – задумчиво сказал он, – Даже на первой миссии. – Простите, – сдавленно ответила я. – Не знаю, что на меня нашло. Не объяснять же ему, что это Сакуру готовили к этой работе с пеленок, я же как-то даже своим мышкам говорила "прости, я сделаю это быстро". А последствия "работы" Какаши сложно сравнивать с тем, что обычно видела я. Одному он перерезал шею. Не горло, нет – он отрезал все, вплоть до позвоночника, на перерубание которого не стал тратить время. Кровища била фонтаном секунд двадцать. Второму всадил кунай в глаз, тоже зрелище не самое приятное. Последний был самым сильным, поэтому Какаши расщедрился на чидори, практически покопался ему рукой в груди, пробив грудную клетку в районе сердца. Поджаренная на чидори плоть пахла шашлычком. Буэ. Потом на меня нападали еще дважды, но Какаши был практически моим рыцарем. Мы добрались до Даймё, я его лечила три дня – точнее даже два часа лечила, потом просто наблюдала, чтобы он гарантированно поправился. Ниндзя больше не нападали. Сама по себе миссия, по меркам ниндзя, рядовая. Но у меня словно пелена с глаз спала. Я могла умереть. А мне нравится жить, пусть даже я и стала Сакурой. Но больше пугало, что крошить врагов в капусту – это теперь моя обязанность, меня этому учили. Как я буду это делать? Благодаря возвращению памяти прежней Сакуры, я – медик уровня В, причем от уровня А меня отделяют не знания, а количество проведенных операций. Большая часть высокоуровневых медиков не покидает стены Конохи, но они иногда выходят на задания в сопровождении группы охраны, как я на этой миссии. Теоретически, я могу заявить что-то вроде "я девочка и медик, не хочу сражаться, оставьте меня в покое". На практике… Первой головомойку мне устроит собственная мать. Но с ней хотя бы можно справиться. Зарплата ирьенина уровня В, если полноценно перейду под крыло главы госпиталя, позволяет весьма неплохо жить и даже содержать семью с детьми, я просто съеду. Больше беспокоит, что это разочарует Цунаде. Она меня готовила вовсе не как рядового ирьенина. В зависимости от времени, когда я сообщу ей о подобном решении, меня ждет либо скандал, либо холодное "хорошо", услышать которое будет едва ли не больнее, чем скандал, потому что к этой женщине я уже очень привязалась. У меня-Сакуры нет как таковых друзей. За время на этой миссии я прониклась симпатией к Какаши. Я с любопытством жду, когда вернется Наруто. Да и банально любопытно – как все это будет развиваться. Даже не так – смогу ли я просто работать в госпитале, зная о возможном развитии событий и ничего не делая для исправления этой ситуации? Буду ли я в безопасности, если останусь в Конохе и позволю Наруто самому ходить на задания? В этом мире множество отличий от оригинального аниме, но где гарантия, что Сакура не является той самой песчинкой, на которой держится половина стабильности счастливого конца? В общем, возвращаясь в Коноху, я отчетливо понимала: мне нужно заняться боевыми тренировками, иначе я не выживу в этом суровом мире. – Какаши-сенсей, – сказала я на последнем привале перед Конохой. – Вы, наверное, уже заметили, что я несколько… растеряла навыки после того странного происшествия три месяца назад? – Если ты имеешь в виду – заметил ли я, что ты разучилась сражаться, – да, заметил. – Вы можете мне помочь? – прямо спросила я. – Мне больше некого просить, я никому толком не доверяю. – Ты и так достаточно много тренировалась. – Тренировки – это полбеды, – ответила я, – Эти знания от меня никуда не делись. Мне нужна практика, на миссиях. – Ты хочешь, чтобы я сопровождал тебя? – Прикрывал, – поправила я его. – По уровню навыков я точно сильнее команды генинов. Какаши тяжело вздохнул. И замолчал. Я тоже молчала, не сводя взгляда с единственного видимого глаза сенсея. – Эх, дети-дети, что же вы со мной делаете, – протянул он. – Хорошо. С Хокаге-сама сама поговоришь? Я радостно кивнула: – Конечно. Спасибо вам большое. А еще я поняла, что есть шанс вытащить Какаши из депрессии без всякого психотерапевта. Он сейчас сдал себя с потрохами: команда номер семь для него не просто подчиненные и случайные ученики. Мы реально ему дороги. А это значит – есть с чем работать.