Решения Кью или восстановление темпоральной линии.

Пространственно-временная метка Звездолёт «Энтерпрайз», изолированная лаборатория / медицинский отсек. XXIII век. Q теряет связь с Лирой. Начинается разделение. С того разговора с Тони прошло три дня. Q не спал. Он стоял у иллюминатора в изолированной лаборатории, глядя на планету внизу. Вормир казался прежним — тёмным, пульсирующим, медленно вращающимся вокруг своей оси. Но Q чувствовал, что что-то меняется. Связь с Лирой становилась слабее. Сначала он просто перестал чувствовать её эмоции — те самые, которые пробивались сквозь пространство и время, когда она была рядом. Потом исчезло ощущение её присутствия, её тепла, её дыхания. А теперь он не чувствовал даже её. — Лира, — прошептал он, прижимая ладонь к стеклу. Никакого ответа. Он закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться, найти её след в пространстве. Но вместо Лиры он чувствовал только пустоту. И Стива тоже не было — его присутствие, его решимость, его стальная воля — всё исчезло. Они были там, на поверхности, но он не мог их найти. — Что происходит? — спросил Скотти, входя в лабораторию. Q повернулся к нему. Его лицо было бледным, почти прозрачным. — Я не чувствую их, — сказал он. — Лиру. Стива. Они исчезли. — Исчезли? — переспросил Скотти. — Как исчезли? — Не знаю, — ответил Q. — Но я не чувствую их. Я не чувствую никого. Он сделал шаг вперёд и пошатнулся. Скотти подхватил его. — Эй! — сказал инженер. — Вы в порядке? — Я не могу оставаться здесь, — сказал Q. — Я должен идти к ним. Я должен закрыть разлом. — Что? — переспросил Скотти. — Q, вы не можете! Вы же сами сказали, что это убьёт вас! — Если они исчезли, — сказал Q, — если разлом поглотил их, то я должен закрыть его. Я не могу позволить им умереть. Он выпрямился, отстраняясь от Скотти. — Я должен идти. — Q, подождите! Но Q уже не слушал его. Он сосредоточился, ощущая разлом — его пульсацию, его зов, его присутствие. Он чувствовал его глубже, чем когда-либо. И он знал, что должен сделать. Он растворился в воздухе. Его тело — то, что было его телом в этой реальности — стало прозрачным, а затем и вовсе исчезло, оставляя после себя только слабое мерцание. Скотти остался один. — Q! — крикнул он, оглядываясь. Тишина. Только пульсация камня на столе. — Чёрт, — выдохнул Скотти. Он рванул к пульту управления. — Медицинский отсек, срочно! Q исчез! Я не знаю, куда он делся! МакКой вбежал в лабораторию через две минуты. — Что случилось? — спросил он, оглядываясь. — Где Q? — Он исчез, — сказал Скотти. — Он сказал, что должен закрыть разлом, и просто… растворился. — Растворился? — переспросил МакКой. — Он не мог раствориться. Он же… — Доктор, — перебил его голос Спока из интеркома. — Я фиксирую аномалию на орбите Вормира. Что-то движется к разлому. — Что движется? — Не могу определить, — ответил Спок. — Но это не корабль. И не шаттл. Это… энергия. МакКой и Скотти переглянулись. — Q, — сказал Скотти. — Это Q. В это время на поверхности Вормира Кирк, Лира, Стив и Спок выбегали из святилища, уходя от разрушающейся планеты. Они не знали, что Q уже на пути к разлому. Лира бежала первой, чувствуя, как внутри неё что-то обрывается. Она остановилась на мгновение, прижимая руку к груди. — Что-то не так, — сказала она. — Что? — спросил Стив, останавливаясь рядом. — Я не чувствую его, — ответила Лира. — Я не чувствую Q. — Как это? — Я всегда чувствовала его, — сказала она. — Даже когда он был далеко. Я чувствовала его присутствие, его тепло. А теперь… ничего. Она посмотрела на небо, где вдалеке, над разрушающейся планетой, виднелся разлом. И что-то двигалось к нему. Что-то светящееся. — Это он, — сказала Лира. — Он идёт к разлому. — Он хочет закрыть его собой, — сказал Стив. — Нам нужно остановить его. Они побежали к шаттлу. На «Энтерпрайзе» МакКой стоял у стола, где лежал камень. Он пульсировал ярче, чем когда-либо. — Он не ушёл, — сказал МакКой. — Кто? — спросил Скотти. — Q, — ответил МакКой. — Он здесь. Его часть здесь. Он указал на камень. Рядом с ним — на полу — лежала фигура. Человеческая. Q. — Что это? — спросил Скотти. — Я только что видел его… — Он разделился, — сказал МакКой. — Его сущность улетела к разлому, а его тело осталось здесь. — Он жив? — Я не знаю, — ответил МакКой. — Я не могу ничего определить. Его жизненные показатели… они есть, но они нестабильны. Как будто он здесь и не здесь одновременно. Он склонился над телом Q. — Мне нужна помощь, — сказал он. — Я не могу справиться с этим один. Скотти кивнул и рванул к интеркому. — Медицинский отсек, срочно! У нас чрезвычайная ситуация! Через минуту медицинская команда была в лаборатории. Они перенесли тело Q на носилки и доставили его в лазарет. МакКой стоял у койки, глядя на неподвижную фигуру. Q не дышал, но его сердце билось — медленно, едва заметно. — Я ничего не понимаю, — сказал МакКой. — Его тело функционирует, но сознание… его нет. — Он улетел к разлому, — сказал Скотти. — Он хотел закрыть его. — И что теперь? В этот момент зазвучал сигнал тревоги. Голографическая панель на стене загорелась, и на ней появилось изображение — молодая женщина в форме Звёздного флота, но с неестественно правильными чертами лица. Её взгляд был сосредоточен, а голос — спокоен и профессионален. — Экстренный протокол активирован, — сказала она. — Корабельный компьютер зафиксировал критическое состояние пациента. Для сохранения жизнедеятельности необходимо применить дополнительные меры. — Кто ты? — спросил МакКой, отступая на шаг. — Голографическая медицинская программа, — ответила женщина. — Экстренная активация. Моя задача — стабилизировать состояние пациента. Я буду следить за его витальными функциями и поддерживать тело в стабильном состоянии, пока его сознание находится вне тела. — Ты можешь ему помочь? — спросил Скотти. — Частично, — ответила программа. — Я могу поддерживать его тело в стабильном состоянии, пока его сознание находится вне тела. Но я не могу вернуть его. — Как нам вернуть его? — спросил МакКой. — Необходимо закрыть разлом, — ответила программа. — Пока разлом открыт, его сознание останется там. Если разлом будет закрыт, он сможет вернуться. — Значит, мы должны закрыть разлом, — сказал Скотти. — Или Q закроет его собой, — сказала программа. МакКой и Скотти переглянулись. — Нет, — сказал Скотти. — Мы не допустим этого. — Тогда вы должны найти способ закрыть разлом, — сказала программа. — Или вернуть его сознание обратно. Она помолчала, затем добавила: — У вас есть время. Но не много. Его тело не сможет существовать без сознания вечно. МакКой посмотрел на Q, который лежал неподвижно, бледный, почти прозрачный. — Мы вернём тебя, — сказал он. — Обещаю. Скотти уже нажимал кнопки на панели управления. — Я вызываю шаттл, — сказал он. — Я лечу на поверхность. Я должен помочь им закрыть разлом. МакКой кивнул. — Иди, — сказал он. — Я останусь здесь. Присмотрю за ним. Скотти выбежал из лазарета. МакКой остался один с Q и голографической программой, которая молча мерцала над его телом. Она наклонилась к Q, проводя сканером над его грудью. — Нестабильно, — сказала она. — Я рекомендую изолировать его тело от внешнего воздействия и поддерживать его в стабильном состоянии. — Делай, что нужно, — сказал МакКой. Он смотрел на Q, и в его глазах была тревога. — Ты слышишь меня? — спросил он тихо. — Ты должен вернуться. Не смей умирать. Q не ответил. Он лежал неподвижно, и только слабый пульс на мониторе говорил о том, что он ещё жив. На поверхности Вормира шаттл «Галилео» поднимался в небо. Лира сидела у иллюминатора, сжимая руку Стива. Внутри неё пульсировала тревога — как будто какая-то часть её души угасала. — Что ты чувствуешь? — спросил Стив. — Я чувствую, как он уходит, — ответила Лира. — Его пульс… он становится слабее. Медленнее. Как будто он умирает. — Мы успеем, — сказал Стив. — Мы вернёмся на борт. Мы остановим его. Кирк, сидевший за штурвалом, сжал зубы. — Мы на полной скорости, — сказал он. — Держитесь. Шаттл уходил от разрушающейся планеты, направляясь к «Энтерпрайзу». Внутри его Лира чувствовала, как пульс Q угасает с каждым мгновением. И она знала — если они не успеют, она потеряет его навсегда.