Без названия

--- В городе Дейдо тихо. Тоботы и их пилоты победили злодеев. Город ликует — наконец-то всё стало спокойным и мирным. Но у Дилана на душе неспокойно: в его сердце бушует ураган чувств. Он безумно влюблён в своего друга Райана. Райан сводит его с ума — сердце Дилана готово выпрыгнуть из груди, когда он видит его улыбку. За все годы дружбы, за время сражений плечом к плечу его чувства только росли и крепли. Он обещал себе, что как только они победят злодеев, то признается другу. Однако прошёл уже год после победы, а он так и не решился на этот шаг. Дилан сидел у себя в комнате и настраивал гитару. Он злился на себя — злился, что не может признаться в своих чувствах, злился, что он такой трус. Он боялся, что своим признанием всё испортит. Вдруг его чувства окажутся невзаимными? Вдруг после этого они уже не смогут дружить, как раньше? Он слишком дорожил их дружбой и боялся потерять Райана, поэтому затаил свои чувства глубоко в сердце. Мысли о Райане поглощали его целиком... Гитара жалобно заныла под его пальцами — Дилан снова зажал струны слишком сильно, почти до боли. Он уставился в одну точку на стене, где висел плакат с их командой. Райан стоял там в центре, улыбался своей привычной дерзкой улыбкой, и от этого изображения у Дилана перехватывало дыхание. — Трусливый идиот, — прошептал он сам себе, откладывая гитару в сторону. — Целый год. Целый год я собираюсь, а в итоге просто смотрю на него, как баран на новые ворота. Внизу послышался гул мотоцикла — знакомый, до дрожи родной звук. Дилан подскочил к окну и увидел, как Райан лихо затормозил перед их штабом, снял шлем и встряхнул своими светлыми волосами. Ветер играл с ними, и Райан запрокинул голову, смеясь чему-то своему. Солнце озарило его лицо, и Дилан почувствовал, как его сердце сделало кульбит, а в груди стало тесно. Он отшатнулся от окна, зажал рот ладонью. Ему хотелось кричать. Хотелось спуститься вниз, подойти к Райану и просто сказать всё. Сказать, что он влюблен в его смех. В его упрямый характер. В то, как он жмурится, когда ест мороженое. В то, как он всегда, всегда подставлял плечо в бою. Как он пахнет бензином, озоном и свободой. Но Райан — его лучший друг. Тот, кто верил в него, когда никто не верил. Тот, кто вытаскивал его из передряг и называл «братишкой». «Братишка». Это слово обжигало. Дилан рухнул на кровать и уставился в потолок. Вдруг он вспомнил их недавний разговор — случайный, в шутку. Тогда Алек подколол Райана, сказав, что тот слишком популярен у девочек. Райан только отмахнулся и заявил: «Да мне никто и не нужен. Я и так счастлив. Главное, чтобы вы, ребята, были рядом». И Дилан тогда, как дурак, улыбнулся, а внутри всё рухнуло. Он закрыл глаза и представил самый страшный сценарий. Он говорит Райану правду. А Райан молчит. Смотрит на него с недоумением. А потом просто встаёт и уходит. И всё. Ни совместных вылазок, ни шуток в общем чате, ни того, как он может, притворившись спящим, положить голову на плечо Райану во время долгой дороги. «Нет, — вцепился он в подушку. — Этого я не переживу. Я лучше буду молчать и просто быть рядом, чем потеряю его навсегда». В дверь постучали. Три коротких удара — особенный стук Райана. — Дилан! Эй, соня! Я принес твой любимый лимонад и ту игру, в которую мы хотели сыграть. Выходи! Дилан замер. В горле пересохло. Он слышал, как Райан стоит за дверью, как он возится, переминаясь с ноги на ногу. — Выходи, чего ты там прячешься? — голос друга стал мягче, почти обеспокоенным. — Ты в порядке? Ты какой-то сам не свой уже неделю. Дилан подошёл к двери, прижался к ней лбом. Разделяла их всего лишь доска, и он чувствовал тепло, которое исходило оттуда, где стоял Райан. «Скажи», — зашептал внутренний голос. «Если не сейчас, то никогда. Зачем тебе победа над всеми злодеями в мире, если ты боишься быть честным?» Он глубоко вдохнул. Рука сама легла на ручку. — Райан, — начал он глухо, — мне… нужно тебе кое-что сказать. За дверью наступила тишина. А потом, через несколько томительных секунд, Райан тихо ответил: — Я знаю, Дилан. У Дилана остановилось сердце. Что значит «знаю»? Откуда? — Что ты… — прошептал он, чувствуя, как пол уходит из-под ног. — Я не слепой, — голос Райана дрогнул, и это была странная дрожь. — Я видел, как ты на меня смотришь, когда думаешь, что я не вижу. Слышал, как ты говоришь во сне, когда мы дежурили по ночам. Я просто… ждал. Думал, может, это мне кажется. — Ты злишься? — выдавил из себя Дилан, сжимая ручку так, что побелели костяшки. — Дилан, — Райан рассмеялся — но не насмешливо, а как-то счастливо, облегчённо, — открой дверь, пожалуйста. А то я тут стою и разговариваю с деревом, а у меня в руках лимонад, и он уже нагрелся. Дилан дрожащей рукой повернул замок. Дверь открылась. Райан стоял, прислонившись плечом к косяку, и в его глазах, синих и ясных, плясали бесенята, но в глубине их… была такая же растерянность и надежда, которые Дилан чувствовал в себе. — Ты идиот, — мягко сказал Райан, протягивая ему бутылку. — Целый год мучаешься, а я… я тоже. Я просто не знал, как тебе сказать. Боялся, что ты меня пошлёшь. Назовёшь другом и попросишь забыть. Он сделал шаг вперёд — и оказался так близко, что Дилан мог сосчитать его ресницы. — Райан… — выдохнул Дилан, и на глазах у него выступили слёзы. — Ты серьёзно? — Более чем. — Райан аккуратно поставил бутылку на пол, взял лицо Дилана в свои ладони — теплые, чуть шершавые — и притянул к себе. — Заткнись уже, герой. Иди сюда. Их первый поцелуй был неуклюжим, мокрым и пахнул лимонадом. А в груди у Дилана наконец-то утих ураган, сменившись тихой, тёплой бухтой, где было место только им двоим.