Тень долга

Фэнг ввалился в комнату, пропахший виски и уличной пылью, его шаги были тяжелыми, как грязь на ботинках после дождя. Эдгар, сидящий на краю продавленного дивана, втянул голову в плечи, чувствуя, как воздух спрессовался в один сжатый кулак. Он знал этот запах — запах, предшествующий буре. — Ты, — голос Фэнга низко вибрировал, словно мотор старого автомобиля перед взрывом, — думаешь, я тебя держу ради твоих красивых глаз? Эдгар открыл рот, но слова застряли в горле, как сухие листья. Фэнг пересек комнату за три шага, схватил его за подбородок, пальцы впились, как стальные когти. Взгляд — ледяная сталь под лунным светом. — Ты — моя вещь. Твой долг не в деньгах. Твой долг во всем, что я захочу. Эдгар почувствовал, как его толкают на матрас, колени подкосились, и мир перевернулся. Простыни были холодными и пахли чужим потом. Фэнг навис сверху — темная тень, закрывшая даже тот тусклый свет, что просачивался сквозь грязные шторы. — Не надо, — шепнул Эдгар, но это прозвучало слабее воздушного шара на ветру. Фэнг усмехнулся, рванул ворот его рубашки — пуговицы брызнули в стороны, как капли крови. Пальцы грубо сжали плечо, оставляя синяки, и Эдгар выдохнул сквозь зубы, когда почувствовал дыхание Фэнга на своей шее — горячее, смешанное с кисловатым привкусом алкоголя. Ты будешь учиться, — прошептал Фэнг, его голос дрожал, будто электричество под кожей, — быть послушным. Руки скользнули вниз, срывая ремень с металлическим лязгом. Эдгар зажмурился, чувствуя, как грубая ткань брюк царапает бедра, а затем — давление, неумолимое, как тиски. Он сжал зубы, когда Фэнг вошел в него, каждый дюйм пронзал, как раскаленный прут. Воздух вырвался из легких сдавленным всхлипом. Фэнг двигался резко, рвано, не давая привыкнуть. Его ладонь сжала затылок Эдгара, прижимая лицо к матрасу, лишая даже права дышать полной грудью. Комната пахла потом, дешевым виски и железом. Эдгар слышал только хриплое дыхание над ухом и собственный сдавленный стон, который он не мог удержать внутри. Каждый толчок был уроком. Каждое движение — напоминанием. И когда Фэнг, наконец, замер, выдыхая ему в шею прерывистое проклятие, Эдгар понял: это только начало долгой ночи.