Decay.

– Из того следует, что разрушение это процесс нарушения внутренних связей в твёрдом теле, приводящий к его разделению на части. Важным условием является то, что материал перестаёт сопротивляться нагрузке, когда напряжение превышает предел прочности. Роёт, трёт, отцепляет частицы, после – поедая их. Муха копошилась в цветке, неизвестного, для Саске, вида. Картинка то и дело размывалась, от падающих, слипающихся с болью, век. Воспаленные от недосыпа глаза давали о себе знать. Его взгляд встретился с ярко зеленым, напротив. Девушка, обернувшись, улыбалась ему и шевелила губами, пытаясь что-то сказать. Поведя взглядом вбок, словно не заметил её, Саске сожмурился и потер веки ладонями. Контактировать с Сакурой не было ни малейшего желания. Точнее, награждать хоть каплей вниманием. Хотя, случайно вышло. Ну, что ж теперь. Натянув капюшон толстовки, Саске улегся на руку, открывая диалоги в телефоне. Новое сообщение. "Привет, можно познакомиться? Я Юми!" Прыснув, Саске, пересылает его лучшему другу, Акамото. Они дружат уже три года, несмотря на расстрояние в тысячи километров. Акамото живет на юге, в штате Делавэр, когда сам Саске с семьей на севере, в Коннектикуте. "Очередная шалава." Звук уведомления. Акамото отвечает молниеносно. На него всегда можно положиться. "Абсолютно согласен. Пусть пососёт ментально прямо сейчас." "Сделаем." Саске перешел назад в чат новой знакомой. "Привет, милая." "😄" "У тебя есть парень? Такая симпатичная." "Нет. Но может скоро будет.😉" "Обязательно будет, если пойдешь просить милостыню. Бродяги тебя сразу оценят и захотят вдуть, клянусь." Пользователь заблокировал вас. Саске пересылает чат Акамото. "ХАХАХПХА. Горжусь тобой, дырки только так и понимают своё место." "Учился у лучших💀💀💀" Весенний ветерок треплет волосы, заставляя их разлетаться в разные стороны. Саске жмурится от солнца. По дороге домой, он решает зайти за энергетиками. Ночь предстоит быть активной, как и всегда. Они с Акамото сегодня будут проходить новую игру. Зайдя в продуктовый, Саске проходит к нужному стенду и берет рандомную банку. Достав телефон из кармана, он делает селфи, высунув и закусив язык набок, а банку прижимая к щеке. Отправляет Акамото. "Посоветуй, что сегодня взять?" Ежесекундно. "Бери пачку "Blueberry dragon". Мой любимый." "А ты мой." "💀💀💀" Саске прыскает. Да, пожалуй это было лишним. Надо прекращать так шутить, чтобы не отпугнуть Акамото. Вечно он реагирует странно на подобный юмор. Захлопывая за собой дверь, Саске слышит шаги на кухне и тихое бурчание. Мама. Скинув обувь и куртку на вешалку, Саске устало плетется в сторону своей комнаты, придерживая банки, обтянутые силиконом, но его внезапно хватают за плечо и разворачивают к себе. – И долго ты собираешься так себя вести? Отец для того работает и учёбу твою оплачивает, чтобы ты позорно прогуливал? Еще и пачку этой дряни опять тащит, господи. – Я не пропускал уже давно, – скидывая руку матери, со вздохом отворачивается. – Саске, подойди-ка сюда, – слышится из гостиной голос отца. Вздохнув в очередной раз, Саске ставит банки на пол, и плётется к нему. – Ты работаешь над научной статьёй? – сидя ногу на ногу, Фугаку распростёрся в кожаном кресле, нахмурившись, что-то читая в своём айпаде. Его голос не был злым или агрессивным. Он был ледяным, как металл. У которого не было и намёка на человечность. Хотя, попытка в неё, иногда ощущалась. И зачем только носить брюки, рубашку и даже туфли – дома? Саске мучал этот вопрос всю жизнь. – Да. – Какой этап? – Хороший, – на вздохе. Саске, словно кукла, свисал плечами вперед, обессилено приподняв лишь голову. – Ясно. Позорище. Ты стабилен. Стабильность это хорошо, но не в твоем случае. В твоем случае вызывает лишь смех и отвращение. – Не слышу смеха то. – Саске. Резко развернувшись, Саске хотел было устраниться в комнату, но врезается в мать. Которая подходит ближе, кладет ему руку на плечо, а второй начинает гладить по голове. Сжимает зубы. – Ты звонил Итачи по поводу закупок? Двадцать первого числа же поставка материалов буде.. – Не лезь не в своё дело, Микото, – резко, словно, гаркнувшая и булькнувшая слюной, дикая собака. Саске отвратительны эти нежные прикосновения, которые должны бы приносить облегчение. Он ощущает, словно его тело это игрушка для любых жестов, что хотят другие. Следы от рук матери, начинает слегка жечь. Его трясет мелкой дрожью, от переполняющего отвращения и агрессии ко всему живому. Он дергается, вырываясь и уходя к себе в комнату. Захлопнув за собой дверь, Саске тяжело дышит ртом. По лбу стекает капля пота. Хлопок дверью совсем не помогает выплеснуть и каплю наполнявшего его. Плюхнувшись в кресло, открывает чаты, пишет Акамото. "Ты здесь?" "Естественно." "Я подключаюсь." Яркие звуки и музыка в наушниках перебивают мысли. Параллельный чат с другом отвлекают сознание. Он, как обычно, изливает ему душу. Победы дают короткие выплески дофамина и эндорфина. Боль и тяжесть внутри от переизбытка злости становится слабее. Так проходят его очередные восемь часов. Откинувшись на стуле, Саске тяжело дышит, но улыбается, прикрыв глаза. Отлично. Он снова внутренне пуст, чист и доволен. Пишет в их личный чат. "Как же я тебя люблю, чел. С тобой и бабы не нужны." Прочитано. Акамото ничего не отвечает. Ну ладно. Наверное вырубился сам или отошёл. Обессиленный Саске, падает на диван, оставляя компьютер работать. Его отключает в глубоком и мирном сне. Вибрация на телефоне заставила вздрогнуть и простонать, уткнувшись лицом в подушку. Выключив будильник, Саске первым же делом схватил телефон, чтобы написать.... Акамото удалил аккаунт. Ну.. Ладно, допустим что-то произошло и он психанул.. Скоро вернется, восстановит и всё объяснит... Правда же?.. Дрожащими пальцами открывая его контакт, Саске набирает, ожидая вызова. "Данного абонента не существует или номер набран неправильно." Грудь с болью сдавливает от осознания кошмара. Он пытается обмануть себя, снова и снова повторяя, что это ошибка. Неполадки. Он не мог так поступить, просто не мог. Невозможно. Нет. Нет. Нет. Нет.. Неееет.. Саске судорожно вбивает его ник во всех соц сетях, поисковиках, приложениях для слежки. Ничего. Точно, нужно по адресу поискать.. Или.. Или отправить письмо. Да. Хороший план. Саске набирает адрес в поисковике. Еще раз. И еще. "Ничего не найдено. Попробуйте переформулировать." Может.. Номер дома перепутал? Хм.. двадцать.. может четыре? Вводит снова и снова разные комбинации. Итог один. Так, надо попробовать поискать хотя бы просто улицу. "Челински Брау" . . . "К сожалению, ничего не найдено. Попробуйте снова." Саске начинает истерически улыбаться, неестественно скаля зубы и выкатив глаза. Неужели. Так это чучело и адрес придумало? Потрясающе. Вот только с какого, к черту, перепуга ему заниматься таким бредом? Скрывается? От кого, от бедолаги Саске? Который был ему верным другом на протяжении трёх лет? Что бы он ему сделал, если б нашел, вот что? Выебал бы? Саске никогда бы себе такого не позволил. Несмотря на свои скрываемые, на протяжении двух лет, чувства к Акамото. Он знал, что это никогда не будет взаимно. И что? Он продолжал быть хорошим другом для него, несмотря ни на что. Несмотря на грубые шутки, частый холод и жестокость к людям. Саске вынес бы что угодно, да даже... Да даже если бы у него появилась девушка. Принял бы и поздравил. Но не Это. Чем он заслужил такое? Вот чем? Тем, что не бесчувственная кукла, а может сильно привязываться? После всей поддержки, что он давал? Акамото сам часто жаловался на младшую сестру, которая не уделяет внимание. Хотя и не обязана. И вообще, это странно быть так привязанным к младшей сестре и больше никому, когда тебе сорок лет. Ну и, даже это Саске в нём принимал! Хотя и не понимал. Вот и пусть умирает теперь во внутренней пустоте, ведь никогда в жизни больше не встретит никого и близко похожего на Саске. Вот так. Вытерев рукавом футболки беззвучно стекающие по лицу сопли и слёзы, Саске уверенно и резко переодевается, собираясь на пары. Захлопнув входную дверь, тут же дергается, ведь из-за неё внезапно появляется бледное лицо со скалящейся улыбкой. – Здраааствуйте, – мужчина улыбается так сильно, что аж жмурит глаза. Словно маска какая-то. – Здрас, – бросает комканное, дергаясь, чтоб скорее уйти. Его хватают за плечо, сжимая. – А вы сегодня ра-ано. Как поживаете? – продолжая держать такое же лицо, как обычно, чересчур ласково тянет Орочимару. Живет в соседней квартире уже последние лет пять. И обожает докапываться до их семьи при любой возможности. Ну, точнее... Быть чрезвычайно приветливым и общительным. И всегда очень странным. Никогда не может ответить внятно, кем же работает и как у него самого дела то? Вечно соскальзывает с темы, ловко уводя речь в другое русло. А сегодня, вот, вообще на нём ярко-фиолетовая гавайская рубашка с цветами и ананасами, белые брюки, плетеные туфли и черные очки на макушке, придерживающие струящиеся до задницы патлы. Хотя еще только март. Да, конечно тепло, но не настолько же. – Отлично, – пытаясь стряхнуть руку, но она впилась цепко. Ну зачем? Что вечно от него всем нужно? – А что-то давно вашего брата не видно, а вы сам то чем занимаетесь? Отец тут ваш ходит, всё смотрю, ездит-ездит куда-то. Было сложно понять, что именно из этого потока речи является вопросом, требующим ответа, поэтому Саске решил просто кивать, с задумчивым серьезным видом. –Угу.. Ладно, я тут.. Опаздываю, – напряжение начинало клубиться мерзким чешущимся комком в горле. – Да подожди ты! – внезапно повысив голос и широко распахнув свои странные, золотисто-карие глаза, вцепляясь и второй рукой в руку Саске – Молодежь всё торопится куда-то, я вот не понимаю – куда? Жизнь дана не для того, чтобы торопиться, а для того, чтобы жить, наслаждаться, вот посмотри какая трава вокруг.. – Да пошел. Ты. Нахуй. Уже. От меня, – оттолкнув соседа, Саске перепрыгивает ступеньку и бегом слетает по лестнице вниз. Как же он ненавидит свою жизнь, в которой его не уважает абсолютно НИКТО. Он просто шлюха своим нутром, его предназначение приносить удовольствие или развеивать скуку окружающим. Веселить унижениями над собой. Не иначе. Разгрызая губу до мяса, Саске пешком доходит до университета. Где, только открыв дверь, на него налетает Сакура с недовольным выражением лица. – Те, кого не было девятого числа, автоматически недопущены будут, поздравляю, – язвительно улыбнувшись, девушка склонила голову набок. Её, сзади стоящие, подруги захихикали. Выслушав, Саске молча идет дальше. – Саске, а ты чего, общаться со мной не хочешь? Ну прости, это не я придумала, это правила такие, ну Са-а-а-ске! – прокричала вслед, на весь коридор. Усевшись за стол, надев наушники и набросив капюшон, Саске улегся на руки. Но спокойствие длилось не долго. Стол прогнулся под весом. – Вообще, Саске, скоро мероприятие ещё будет, там нужно десять человек, пять юношей и пять девушек, обязательно нужно будет тебе сходить. Саске, ты спишь? – Сакура погладила его пальчиками по голове, заставив дёрнуться. – Не надо меня трогать, пожалуйста. Благодарю, – снова опустив голову на руки. – Ну Саске, вообще-то тебе нужно... Включил музыку громче. Вот кому он точно ничего не должен, так это одногруппницам. У них равные права, они оба студенты. И что, что активистка. В договоре об обучении не была прописана обязанность посещения конкурсов. Вот и всё. Он чувствовал себя опухолью этого мира. Ошибкой, мешающей всем. Наполненной гнилью. Лишь отравляющей и портящей жизнь всем окружающим. По голове снова погладили и сняли капюшон. – Чего спим, ночью не выспались? – старенькая преподавательница удивленно заглядывала ему в глаза, поправляя очки на носу. – Да пошли вы все... – забирая рюкзак и быстрым шагом выходя из кабинета. – Ах! Что за бестактность?! Я сообщу ректору! Учиха! Старушка кричала вслед, но Саске лишь хотелось воткнуть нож себе в живот, чтоб тянущие комки агрессии наконец излились наружу. Пробежав по лестнице, он зашел в туалет, скрываясь в одной из кабинок. Упав на колени, он заорал, что есть сил, с силой избивая кулаками плитку. По лицу горячими струями лились слёзы, что не было сил сдержать. Выкричав всё, что есть, он тяжело задышал. В кабинку агрессивно застучали, что-то говоря об отчислении. Видимо кто-то из завучей. Плевать. Ему уже нечего терять. Он и так потерял единственное, что его радовало в этой жизни. Единственного. Больше в этой жизни не осталось ни единого смысла. И ни единой радости. Уведомление. "Добрый день, понравились ваши рейтинги. Поможете прокачать аккаунт?" Облизнув соленые губы, Саске открыл аккаунт. Ариана, сорок пять лет. На аватарке аниме девушка, с развивающимися по ветру волосами. Старушку к нему занесло, забавно. "Допустим" Плевать. Поможет. Всё равно делать нечего. Подождав ещё сорок минут, Саске выскальзывает из туалета и скорее бежит домой. Закрыться. Надеть наушники. Отключиться. Закрыв входную дверь, Саске скидывает кеды, собираясь рвануть в комнату, но.... Блять блять блять. В гостиной, в кожаных креслах, на этот раз не один отец а... С ёбаным Итачи. – Саске, поздоровайся с братом, быстро, – мама командует с кухни. Отец смотрит так строго, словно оценивает каждый жест мимики Саске и выбирает, достойна ли такая тварь жизни. Или нет. Саске не слушается своих желаний, сам отвращаясь от собственного поведения, и по команде подходит. Итачи наряженный, как и отец. В костюмной жилетке поверх рубахи. Смотрит пристальнее, как отец. Точнее, хуже. Отвратительнее. Будто сожрать хочет, втоптать в грязь и сломать ему шею. Сто процентов. Мечтает. Но лицо с мягкой улыбкой. Как же Саске от него тошнит. Ничего, кроме унижений, этот человек никогда Саске дать не мог. Да и не может, по природе своей. Мерзотной. Поэтому они с отцом так и спелись. Он такой же. Точно такой же. Просто копия, выродил себе копию и доволен. А этот. Как его, Саске. Отросток по ошибке. Который всё никак оторвать не выходит. Саске чувствует, что от переполняющего отвращения и унижения он сейчас уже практически заплачет. – Ты.. Чем-то вообще занимаешься сейчас, Саске? Опять это ёбаное стекло в глазах ублюдского Итачи. Ни капли сочувствия. Лишь удовольствие. Смотрит на него, как на секс-куклу для битья. Хотя, он таковым и является. Саске молча кивает, сжимая кулаки. – А чем ты занимаешься, Саске. Учишься хоть? – опять это склизкое тянущее "Сас-с-ке". Да ладно, я то думаю, кто я? – Ничем он не занимается. Деградирует. Позорище, – отец изображает сплёвывание с отвращением. Итачи низко смеётся, запрокинув голову, не сводя пристального взгляда с Саске. Саске с болью закусывает губу, отворачиваясь и уходя в комнату. Он бросает взгляд, полный боли. Напоследок. Для Итачи. Он действительно позорище. Ведь спустя года, продолжает верить, что Итачи однажды сможет.... Почувствовать хоть каплю сочувствия к нему. Каждый раз сердце разрывают наживую. Без анестезии. Саске закрывает дверь. Съезжает вдоль неё, морщась и сжимая руку на болящем сердце. Три часа игры проходят незаметно. Баба оказалась неплохой, терпимый собеседник и хороший игрок. Саске не может терпеть, из него льётся боль. Как же это жалко и унизительно. Выблёвывать всю свою душу первому встречному. Но ему уже всё равно на свою... честь. Или что оно там, у людей. Но он рассказывает ей. Всё. Пусть делает, что хочет. Хоть продает его по частям. Плевать. "Знаешь, скажу тебе, как сотрудник двадцати лет службы подразделения безопасности... Угрозу иногда нужно просто устранить." Она взрывает здание, её персонаж выпрыгивает в последний момент до взрыва, раскрыв парашут. Саске усмехается. "Хуйня." О, он бы с удовольствием разбил Итачи бошку битой. Чтоб она разлетелась на осколки, а мозги вывалились на пол. Так унизительно и жалко он бы выглядел, утыкаясь лицом в ковёр. Сам оставшись стоять на коленях, задницей кверху. Саске смеётся. Холли написала ему оскорбительный комментарий, назвав количества ачивок позором за такое количество часов. Саске терпеть такую неслыханную наглость не стал, аргументированно ответив в личку. "Тупая пизда, если у тебя за 30к часов 500к наград, ясное дело, что накрутчица ебаная. Я тебе аккаунт сейчас снесу нахуй. По справедливости." "Отлижешь сначала." На удивление, спустя час интеллигентного диалога, они пошли и неплохо сыгрались. И вполне себе смогли общаться спокойнее. Холли познакомила его со своим парнем – Мартином. Они стали играть вместе регулярно. Спустя время, Саске решил познакомить их со своей "престарелой" подругой, чтоб стало ещё интереснее. Так и вышло. У него появилась первая в жизни компания друзей. Боль от потери Акамото никуда не делась. Саске лишь научился жить с ней. Просто... принимать присутствие этой зияющей дыры внутри. А... Амелия.. Та подруга из органов, она.. Даже немного грела душу. Саске даже стал задумываться: а не фетиш ли у него на стариков? Сначала Акамото, теперь она... Амелия иногда вела с ним очень интимные разговоры. Рассказывала о том, как именно любит мастурбировать. Как иногда преставляет Саске, который нависает над ней и касается..... Однажды, она начала отправлять интимные фотографии. Саске не верил в эти отношения ни на секунду. Но.. Он решил отдаться процессу. Отправляя фотографии в ответ. Сливаясь с фантазиями, под движения своей руки. Сливаясь с Амелией эмоционально. Было два часа ночи. Саске, закинув ноги на край стола, массировал свой член, рассматривая, открытую на весь экран компьютера, фотографию задницы Амелии крупным планом. На ней были кружевные фиолетовые чулки на подвязках. Ручка двери повернулась, с характерным щелчком, если вставить ключ снаружи. Сердце Саске замерло и упало в пятки, вылетая за пределы тела. Держась за ручку, в комнату делает Итачи и замирает, расширяя глаза. – Уйдхи!...!! – Саске хрипит полу-визжа что-то нечленораздельное, падая со стула, запутавшись в штанах. Итачи запрокидывает голову, разражаясь заливистым смехом. В коридоре раздается голос отца, спрашивающий, в чём дело. Итачи открывает дверь шире, открывая вид на Саске, сидящего на полу без штанов. Лицо отца искривляется в неимоверном отвращении, но Итачи закрывает дверь, бросая напоследок, с придыханием от смеха: – Продолжай, продолжай. Саске хватает вещи и со всей силы швыряет их об пол. Разбивается шкатулка из Китая, в детстве подаренная тётей. Рамка с фото, где он, в первом классе, держит грамоту. Его любимый робот из детства. Всё это разбивается в щепки. Как и его желание жить. Битьё стены не помогает, а крики матери из-за двери усиливают уровень агрессии каждый раз на 500х. Он бьёт себя. Итог всё тот же. Тогда, Саске просто сворачивается в клубок и дерёт себе волосы, рыдая, пока слёзы не выжмут из него все силы, чтобы отключиться. На следующий день он не выходит из комнаты. Никогда больше не выйдет, благодаря этому чучелу. Весь день он проводит, ощущая себя умершим. Его кожа даже ощущается какой-то холодной. Осталось лишь подождать, пока тело умрёт вслед за душой. Он молча играет. Друзья не понимают, что происходит, задают кучу вопросов и строят теории, пытаясь понять причину изменений. Саске отвечает лишь краткое: Итачи. Амелия снова поднимает своё. Нужно устранить. Холли и Мартин подхватывают идею: "Туда его. Столкни с лестницы, Саске." "Или налей просрочки. Ха-ха. Пусть помучается. А потом можно и ножик в спину." Саске: "💀☠️💀☠️💀" Ложаясь спать, Саске гладит обои, сочувственно думая о себе. Так жаль, что он так и не успел пожить. Бедный мальчик, чем он это заслужил? Итачи обвивает его своими волосами. Вокруг шеи. Они лезут в нос. В легкие. Из его рта вырывается омерзительный вороний крик. Саске просыпается в поту. Бред. Пальцы ведут вдоль грудь Итачи. Кожа под ними расходится. Он смотрит на это покорно. Саске чешет мокрые, от пота, волосы, прилипшие к шее и подушке. Он копает большую яму. Оттуда начинает появляться голова и руки Итачи. Вместо глаз и рта у него дыры. Он визжит. Саске садится на кровати, дыша ртом. Трёт лицо. Марафон бреда, спасибо, мозг. Очень приятно, а главное полезно. Тело ватное. А внутри него теперь какой-то другой человек. Не Саске. Саске больше нет. Есть лишь его воспоминания. Забавно. Саске встаёт, открывает окно, глубоко вдыхая. Он ощущает холодный поток, заполнивший его лёгкие. Он ощущает всё тело, как новую игрушку. Надо же, оно такое хрупкое. А всё вокруг такое... слишком реалистичное. Хорошая графика, не поспоришь. Он медленно ступает по полу, ощущая каждую ворсинку ковра. Берётся за дверную ручку. Такая холодная и гладкая. Отпалированные места четко ощущаются в руке. Саске потирает её и поворачивает. Коридор. Такой маленький. И большой. Странно построили. Кухня, совмещенная с гостиной. Красивая. Но мебель странно поставили. А за кухонной столешницей хлопочет кто-то. Это Итачи. Его братик. Вот же он, стоит спиной к барной стойке. На которой лежит нож. Такой красивый. Саске берёт нож в руку, и трёт пальцами. Холодный. И такой острый. Что только люди не придумают. А эта спинка братика такая мягкая, наверное. Интересно, мягкая ли? Или что-то типо... кокоса? А кости мешаются, интересно? А кровь пить потом можно? Саске замахивается над спиной брата, резко опуская нож. Итачи дергается. Саске падает на колени, больно ударяясь об паркет. Нож выпадает из руки за секунду до прикосновения к чёрной водолазке мужчины. Со звоном отскакивая от паркета. – Что такое? Аккуратнее, ты чего.. – Итачи поднимает его и нож, убирая второй подальше, поддерживает Саске под спину. Обеспокоенное лицо Итачи становится четче и четче. Его, в тревоге, сведённые брови. Морщины. Такие родные. А он... он.. Что. Что? Что... Он... Он только что... Он сделал что...? Что... Нет... Нет нет нет нет... Нет... Нееееет.... Саске отталкивает брата прямо в лицо, вырываясь. Сразу же падая, но вставая и убегая. Хватается за ручку входной двери, но вспоминает про телефон, возвращается в комнату за ним, а затем выбегает в подъезд окончательно, в одних шортах с футболкой, и босиком. Он набирает 911, дергаясь от покатившихся по лицу слёз. – Я брата убил.. Я пыталс уби...би.. и.. – зажимая рот рукой со всей силы, чтоб не было слышно заиканий, – Уби.. ть. Пытался. Помоги... Те. Пожалуй.. ста.