Слово - не воробей

Отец -- Ты уверовал, что раз тебе тринадцать, я не сниму ремень? Отец смотрел на Никиту внимательно: разглядывая от светло-рыжей ежом торчащей всегда макушки, до тощих коленок, выпяченных вперёд, как всегда на диване. Будто нормально сидеть потомок был в принципе не способен. Что, возможно, и сделается истиной, пусть и года два уже не попадало взрослому и самостоятельному мальчишке. -- Сниму. И впорю тебе до зеленых соплей. Если твоему тону не найдется приемлемого объяснения. Гормональный всплеск причиной не считается. Никита У Ника на пару мгновений округлились глаза на папку - о такой угрозе он и правда подзабыл, к себе уже не мерил. И мерить не собирался - тут же спохватился, задрал нос и фыркнул в сторону, ещё чуть ниже сползая по спинке дивана, сложил руки на груди, глянул независимо на родителя поверх коленки: -- Да чё я не так сказал?! Уже и громче сказать ничего нельзя... Сам вывел меня, а теперь цепляешься! Недовольное ворчание пацана брякнуло обидой. Правда, больше на упоминание ремня, чем на сам предыдущий разговор, в котором Ник чуть не с пеной у рта доказывал свою правоту. Да, пусть и вальяжно разместившись на широком диване, задрав коленки и крутя в пальцах полосатый спиннер. Всё равно наезды отца были дурацкие. Всё можно сделать потом, Никитос и правда уже не маленький, чтобы не доверять его словам! Отец -- Нельзя. - отрезал взрослый, - Матери грубить нельзя. Не слушаться нельзя. Сутками в компьютерных играх сидеть нельзя. Пацана надо возвращать на грешную землю. Такой возраст, что хоть из дома беги. -- Ну ка встань, пожалуйста. Драть ремнем вполне себе благополучного Ника приходилось всего раза два и то еще когда с родителями жили. Так было проще. И полезно для растущего организма немножко острастки. Теперь же дитя познало свободу, дружеские отношения и доверие, а взрослым резко стало не хватать субординации. Ссориться с сынишкой не хотелось. Но и напомнить, что не весь мир для него создан - обязанность отцовская. -- У тебя обязанности были, есть и будут. Изволь их выполнять своевременно. Мыться нужно ежедневно. Родителей - слушаться. Я кормлю семью, мама-о нас заботится, ты - подчиняешься. Это понятно? Никита "Ну, начинаается" - Ник закатил глаза и поджал губы, чтобы самому не начать новую перепалку с прицепившемся отцом. Обычно это мама нотации читала и отставала, когда сыну надоедало ей отмазок насыпать и он делал вид, что сдался. Сейчас подтянулся на диване прямее, спустил одну ногу на пол, но зачем вставить? И так говорить можно. С папкой тоже было не сложно. Сказал ему, что сделает, как надо, - тот и не сомневался и не проверял обычно. Так что иногда Ник и мухлевал, давя потом поцарапывающую совесть. Но прокатывало. Лишь бы компа не лишил с досады... Про ремень - это он чтобы Никитоса пристыдить. Ну да, стрёмно стало, но и сердито. Мальчишка засопел, припоминая старую обиду на отца. И чего он вдруг сейчас прицепился? Всё, что говорит - Никите ещё с младшего класса понятно было. Мамка набухтела ему что-то? -- Я всё чё надо - делаю. Чего я там забыл? Посуду домыть? Ну, домою, не развалится же она. Ты же знаешь. Сказал - сделаю! Это между ними почти пароль. Ник тоже быстро перестал чего-то выпрашивать, повторяясь, у родителей, когда понял, что папка слово держит всегда. Должно сработать в обратную сторону и сейчас. Отец Пароль работал во все стороны. Но не сегодня. Если бы мама не нажаловалась как "вежливо" потомок попросил его не тревожить пока отца дома не было, наверное, вышло бы отговориться. -- Ты даже элементарные требования игнорируешь. И уже не хочу даже вспоминать сколько врешь и бездельничаешь. Но такими все были и выросли как-то. А вот разговоры твои невоспитанные придется перевоспитывать. Пойдешь извиняться за каждое слово. Никита Знание и понимание, что в их семье каждый с обязанностями, не мешало пацану откладывать свои на потом. Причем, всё чаще и не по поводу, а какое-то упрямство росло, казалось стрёмным тут же бежать и делать, что просили, или демонстрировать свою прилежность, к примеру, вынося накопившийся мусор на глазах у родителей. Типо вот он какой примерный мальчик. Из-за этого мама всё чаще и была недовольна. Ещё и огрызался ей... Папка сейчас ещё припоминает всякого до кучи. Вот нафига, а? -- Да где я врал-то?! - показано возмутился Ник, на самом деле не пылая желанием разбираться в обвинениях. С вяками мамке, конечно, не поспоришь, раз жаловалась. Хотя, ну подумаешь, вырвалось резкое. С кем не бывает? Только папка про перевоспитание заикнулся, не до споров, и Ник согласно примирительно вскинул ладонь: -- Да извинюсь я, ладно! Как нибудь соберётся и подкатит к маме, когда та будет в духе. Отец -- Действуй. - оперативно согласился взрослый, делая полуразворот, чтобы наследник смог пройти поскорее и принести матери свои покаянные речи. Идея с ремнем все меньше казалась неправильной. Вспомнит пацан, как правильно себя вести, и возможно этого еще на пару лет будет достаточно. Разваленная несобранность отпрыска раздражала. Отец честно старался не лезть хотя бы с этим... Но раздражало. И плачущая жена не добавляла настроения. Никита -- Сейчас что ли?! Пап.. ну... - замешкался Ник. Сейчас особенно не пёрло идти извиняться, пока мама накручена. Ну и вот этот вот подгон бесит. Мало что ли обещания? Но что-то в движениях и тоне отца подсказывало, что отговариваться не стоит. -- Да, блин! - дёрнулся раздражённо мальчишка, кинул игрушку к подлокотнику, соскочил с дивана и потопал к мамке на кухню. -- Мам, ну ты чего?.. - начал, не привыкший в серьезные извинения Ник, чуть понаблюдав за спиной перебиравшей что-то на полке шкафчика матери, - ты обиделась на меня, да? Мама замерла и не обернулась сразу. А ведь точно слышала, как он подошёл. Вот, блин, препираться было проще, чем пытаться мириться. -- Извини чего я там сказал, вырвалось просто, - быстро проговорил пацан на выдохе, вдохнул: - Мам? Перемялся на месте. Вообще, как-то стыдно. Мама, так-то, отходчивая. Скорее бы остыла. Отец Вот уж что точно было подмечено, так это мамина накрученность. Которая вылилась во вполне спокойные, но такие постыдные претензии, что вышедшему на кухню за Никитой отцу только и оставалось, что расстегнуть ремень. Мама сказала, что Ник лентяй и грубиян. Что она никак от него не ожидала таких слов и поведения. И что не представляет, как теперь они могут общаться, если сын ведет себя грубо. -- Этот вопрос мы решим. Ремень у отца был широкий, поэтому и выдернуть из шлиц быстро его одним махом бы не вышло. Родитель отогнул хвостик, вытянул железные штыри из аккуратно обстроченных овальных отверстий и медленно продернул светло-коричневый пояс в шлицы, доставая ремешок в обратную сторону ужасающе-неспешно. -- Носом к стене поворачивайся. Никита Мама повернулась таки и у Никитоса начали полыхать уши. Пусть он уже слышал всё то, что она сейчас с горечью высказывала, но то было разрозненно, да и Ник слышал в пол уха. А сейчас разом всё в лицо получал, обидно и стыдобища такая, и не отмахнешься, сам пришел. И, блин, он не ожидал, что мама так сильно расстраивается из-за его взбрыков. Пацан насупился, переваривая свалившиеся упрёки, и какие слова найти, чтобы маму убедить, что он так вот не хотел, чтобы она... Папкин голос прозвучал над макушкой. Ник обернулся и внутри с холодком что-то дрыгнуло. Взгляд приклеился к рукам отца и ремню. Широкому, неохотно вылезающему из тугих для него петель. То, дрыгнувшее, ползло за ним куда-то в низ живота Ника. Пацан очнулся, когда пояс весь оказался в руках родителя и прозвучало не менее зябкое требование. Ник вскинул ошалелый взгляд на отца, потом на маму. Да, блин! Он, что, прям перед мамкой собрался сына лупить? Что, правда, собрался?! Никитос вспыхнул. Папка слов на ветер не бросает, не отступит, мама молча поджала губы. Во так, значит, да? Извинений не хочет, хочет страданий сына? Ну, пусть смотрит! Пацан дернул плечом и резко развернулся к стене, независимо засунув руки в карманы шорт. И пусть потом попробуют сказать, что он там что-то игнорирует и не выполняет требований! Отец Отец сложил вдвое и обмял ремень, давая всем время передумать. Сын упрямо сопел и смотрел в стенку, пламенея ушами. Жена не менее упрямо молчала. Извини, дружище, этот бой тебе не выиграть. Тщательнее выбирай противников. Ремень пролетел плечевой замах и впечатался поперек наряженных в домашние шорты булок. Хлопнуло выстрелом в тишине кухни.... Никита Пусть потом сами стыдятся, что вынудили... Пусть не думают, что Ник ссыкло и просто так бузит... Блин. Ну, чё он? Мысли дерганно вспыхивали, запал не пропадал, но стрёмность ситуации неумолимо подкрадывалась. Ник супился, поджимал булки и тут же расслаблял, отгоняя воспоминания о той давнишней сопливой порке. Мама сейчас тут ещё... Бац! Тело дернулось к стенке, на жопе полыхнуло ударом. Вообще не знакомым! Ник подтянулся в струнку, приподнимаясь на носках, зажмурился, беззвучно втянув воздуха носом. Он, вообще-то, не планировал показывать своих страданий, хоть и сердился на мамкино упрямство, и стоило бы чтобы она поняла, к чему оно ведёт (он, вообще-то, вопреки всему, тайно надеялся, что папка и/или мама сдадутся, увидев сыново такое самопожертвование ради прощения...). Ну и, стыдно же. Впрочем, когда яркое быстро схлынуло, Никит увёл нос за плечо - глянуть на маму. Нравится?! Больно, вообще-то. Отец А молодец... Отец, конечно, не ставил целью перепороть наследника надвое, но руку придержал несильно, рассчитывая на то, что потомок вякнет и жена выкинет белый флаг. Шорты вообще ничего не амортизируют, вон на них след от грубого вмешательства воспитания. Упрямец стерпел. А значит придется терпеть и дальше. Новый замах и в кухне снова раздался хлопок. Жена переступила. Лед тронулся? Нет, она еще не смотрит в их сторону. Никита Мама не смотрела на них, не видела, значит, как папкин ремень влепился в Никиткину задницу. Ну, блин... Ник отвернулся в стенку, куснул губу. И зачем одобрительно промолчала на папкино демонстративное решение вломить сыну ремня?.. Блин. Ниже поясницы поползли запоздавшие мурашки. А потом их прибило широкой полосой. В этот раз не так быстро отпустившей ошпарившим гудением. Подкинувшись на цыпочки, Ник замер, сжимая вдох и отбитые булки. Фууух, блиин! Может, зря он выпендрился тут? Отцу мама не помеха, маме сына не жаль. А терпеть Никитосу… И ныть стыыыдно. Пацан сжал в карманах кулаки крепче, невольно сильнее натягивая на заднице ткань шорт. Хоть беги, блин... Отец Отец переждал очевидные ерзанья. Мишень не очень-то большая, видно влетело по тому же месту, раз вихры вздернулись. Но так и лучше. Пусть мать посмотрит, что вся ситуация под контролем. Вот сын и от рук он не отбивается. Наоборот даже - весьма очевидно раскаивается. С третьего маха ремешок прижался чуточку мягче. Раз это сразу не отменили, нужно иметь шансы дотерпеть. Жена поняла, что отступать никто не собирается и села на стул у окна, как раз напротив мальчишки. Решила участвовать? Никита На заду горячело. Стоя у стены, почти носом в неё, не спрячешь булки от того, кто позади. А хотелось. Ни шорты, ни трусы под ними от отцовского ремня не спасали ничуть. Впечатывается, оказывается, ого как. Ник напрягся, почуяв замах за спиной. Уу, блин! Сцепил зубы, перетерпел влетевший прогрев, опал обратно на пятки. Может хватит уже, блин? И тут зашевелилась мама. Ну? А она возьми и сядь. Ник покосился на неё с тревогой. Неужели он реально встрял и придется терпеть не пару-тройку ударов ремнем, а гораздо больше? Мама вот точно дала понять, что тремя ее кровиночка не обойдется. Дело за отцом. Но его недавняя угроза "до зелёных соплей"... Пацан озабоченно отвернулся в стенку. Ну, мама... Отец Родитель едва заметно поднял брови, обернувшись к супруге. Неужели так все плохо? Мать довел до кровожадности? Она в ответ просто посмотрела в упор. Ну заслужил, раз так. Ремешок хлопнул Никиту ещё, и ещё. -- Ну что? Вспомнил как себя вести с матерью? Никита Он, конечно, постарается выстоять - слишком стыдно слабость свою показывать, - но, блин... Зад ошпарило снова. Пацан сопнул, вильнул к стене, не удержав руки в карманах, уперся ладонями, замер, удерживая руки, чтобы не прикрыть горящие булки от следующего удара. Уфф! Ник клюнул носом кухонные обои, скривился, поджимая подбитое. Да больно, ну. Выдохнул, помедлил, отжался от стены. Ну, чё, блин? Ну, вспомнил. Посопел ещё пару мгновений и развернулся к родителям. Завел руки за спину, прижал их гудящим задом к стене, уронил взгляд в пол у маминых ног. -- Да, - буркнул папке, - мам, прости, пожалуйста, - и насупленно взглянул на неё из-под повисших вихров. Отец -- Не похоже, что это надолго запомнится. - скептически заметила мама и снова вернула общее неловкое положение. Отцу не хотелось хлестать парня. Он и так не миндальничал. Ну вякнул Ник там что-то уличное. Не дело, да. С другой стороны между женой и сыном быть на стороне сына не полагалось. -- Можно простить и засечь время. - подкинул взрослый немножко юмора. Ну что это за вечер, когда нужно детей пороть? -- А можно хорошенько наказать, - отозвалась холодно жена. Да что такого он сказал?! -- Что ты сказал? - серьезно и строго, уже без смешинок, спросил отец, запуская Никите холодных мурашек на задницу. Никита Да мама, ну ты чего?! Ник недоуменно задрал брови. Простых слов извинений, если уж сыну приходилось их говорить, маме с лихвой раньше хватало, чтобы растаять и не обижаться. А сейчас и ремня к двум попыткам извиниться мало! Даже отец уже остыл и не видит надобности ремнем махать, а она... Хорошенько наказать?! Да что он ей такого сказал -то?! И тут Никитоса осенило. Разом ослабло под коленями и спал жар с лица. Впрочем, тут же вернувшись пятнами по скулам. Испуганно глянув на требовательно посуровевшего отца, Ник перевел взгляд на маму, виновато, всего пару секунд выдержав её ответный. Хватило понять - точно, это из-за того. А он то понадеялся, что она не расслышала. Ушла же, не прицепились, не устроила разнос. А он усидел, не побежал выяснять. Ох, блин. По щекам зажгло сильнее. Пацан молча уставился под свои ноги, пряча взгляд, вжался в стенку сильнее. Если мама скажет - пусть. Хоть и тянет сквозь пол провалиться. Но Ник ни за что не повторит такое. Отец Конечно, когда нужно сказать, словоохотливый подросток тут же замолкает. Жена тоже приняла позицию партизана и Нику достался подзатыльник, тоже весьма звонкий. -- Ты повторить мне не можешь то, что матери сказал?! -- Если я немедленно не узнаю, в чем дело, я прекращу любые разбирательства. Навсегда. Что, конечно, вынудило жену выложить все, а Ника покраснеть хуже вареного рака. -- Иди в свою комнату. Ты наказан. Порка продолжится - готовься. Никита Нет, пусть не говорит ничего! Он же тут не выживет... Как в подтверждение - отцовский гнев тут же вспыхнул затрещиной, пригнувшей голову Ника ещё ниже. Рука сдернулась с задницы на макушку. Но отец не стал клещами вытягивать информацию, жестко поставил ультиматум всем. И мама сказала. Худшего момента в жизни пацана ещё не было. Исчезнуть бы, сгореть вот от этого палева, что морду, уши и шею охватило, пока мама передавала, как её сын посмел обругать. И, это она ещё не всё тогда услышала. Или, просто, не всё папке выложила?.. Нос заложило, как и уши, пацан вхлюпнул и рванул из кухни к себе, упал ничком на кровать, зарылся горящим лицом в прохладное покрывало. Что за черт его тогда дернул ляпнуть такое маме? Ник тогда играл, был в наушниках, пацаны в голосовом чате орали матом, зло стебались, проигрывая групповое пвп, а тут мама со своими укорами... Он же под нос буркнул, с досады, на взводе... Вот ведь урод! Сейчас не было страшно продолжения порки, было мутно до чёртиков - как он маме в глаза теперь... да и папке тоже. Ммм... Отец Дети так делают, да. Вот у тебя все хорошо и семейное счастье, а теперь он уже прыгнул на капот соседского мерседеса и ты гуглишь "сколько стоит почка подростка?"... Чувства были очень смешанные. Вплоть до стыда перед женой, что твой сын на такое способен. Растерянность. Гнев. Разочарование. Отец и мать разговаривали довольно долго, дав себе остыть, утешив друг друга, а заодно и Никитос успеет подумать над своим поведением. Нашелся подросток снова коленками вверх. -- Скажи мне, ты совсем без мозгов? - поинтересовался отец, закрывая за собой дверь. Никита Ник успел повсхлипывать в кровать от безысходности и стыда, пометаться между желаниями запереться и чтобы папка прямо сейчас пришел и рассчитался с ним, сделать попытку рвануть обратно на кухню - объясниться с мамой, сто тысяч раз попросить прощения. Но на кухне шел свой разговор, который пацан не мог себе позволить слышать - стыдно было даже от звуков голосов родителей. Снова зарылся в покрывале. Отец всё не шёл. Может они вообще решили перестать с ним общаться?! Пацан подскочил на кровати, прислушался. И что ему теперь делать? Усевшись, как привык, Ник закусил ноготь. Успел обгрызть пару, когда в комнату зашёл папа. Пацан замер, вжимая местами зудящий зад в кровать. Язык лип к нёбу, глаза не поднимались от своих колен. Позависав пару мгновений, Ник обхватил их руками, ткнулся лбом. -- Нет, - выбралось оттуда еле слышно. Отец -- А где тогда они были? В тот момент... Взрослый расправил сложенный вчетверо ремень до уже знакомой Никите петли. Осмотрел страдающего страдальца. Наверное, тут лучше выпороть, чем мучить укорами. -- Бери монетку. Загадывай. Это был папкин способ переложить ответственность на провидение. Ник кидал монетку, предварительно узнав варианты. Например, гуляние запретят или комп. -- По голому или по шортам... Никита Пацан зажмурился - его мозги, похоже, в тот гнусный момент были в том месте, по которому сейчас ремнем будет. И пусть будет. Взгляд вынырнул, проследив за развернувшимся поясом в руках отца, а потом, с удивлением, поднялся и на самого родителя. Папка Нику ещё и скидку предлагает. Вернее, шанс на неё. Пусть и незначительная скидка, как выяснилось совсем недавно, но всё же... А Никитос разве имеет на неё право в этот раз? Он не чувствовал это сейчас. -- Мама сказала "хорошенько", - выговорил, сползая ногами на пол, взялся за пояс шорт, - Без монетки, пап... Я так... Развернулся, потянул шорты вместе с трусами вниз, оголяя остывшие булки, взобрался обратно на кровать, вытянулся, подобрав покрывало под себя. Ничё, потерпит, может, потом с мамой легче говорить будет. Отец Вот это уже что-то новое. Отец задержал взгляд на огорченном (действительно огорченном самим поступком, а не тем, что попался) мальчишке и устыдился своего предложения. А за ним и разозлился даже на эту неуместность. Пострадать охота? Вольному воля. Булки, выложенные не очень и под руку, девственной белизной не отличались: ремешок наоставлял там красных прямоугольников даже при том, что у мишени был простор для маневра. Что же теперь получится, когда с дивана не увильнёшь? Красотища неземная, наверное. -- Ну держись. А дальше ремешок уже хлопнул, изменив звук с сухого на ввацкающий. Так поменьше слышно. Зато видно все отлично. Задница уже позабыла как это, ремнем получать и вспоминала с явной неохотой, медленно вздувая широкую полоску, наливающуюся красным. И долго ждать не стал - второй горячий повыше выписал. Никита Заслужил же Ник. И не сомневался даже, а булки, попробовавшие уже ремня, испуганно жались, не желая расплачиваться за решения хозяина. Отец не будет жалеть, это ясно и правильно, Никитос же ещё и его попытку облегчить отмёл. Так что, обижаться только на себя. Страх ожидаемой нешуточной боли поджимал и внутренности пацана. Папкино предупреждение своевременно прозвучало - пальцы сжались на покрывале и ошпаривший шкуру на заду удар Ник выдержал тихо. Но полоснувшая боль не успела вся схлынуть, как новой шмякнуло, вспыхивая под зажмуренными веками ярким, дрыгнувшими пятками и сапом в покрывало. Может, маме и стоило бы слышать, как негодный сын отвечает за свою невоспитанность, но почему-то было жутко стыдно ныть. Пацан поджал локти, топорща лопатки, уперся лбом. "Хорошенько" - это ведь немало? Или просто сильно? Или то и другое? Уфф, встряял. Отец На тощих кое-как красных, а кое-как исчерченных швами и заминками одежды половинах теперь проступило все Никиткино раскаяние. Оно пухло, наливалось, мурашилось, краснело и кое-где выдавало пурпурные штришки. Ну такая у парня особенность кожи. В начале все уж очень ярко, а потом ничего - все смешается и даже без особенных синяков. Отец ждать не стал. Чего бы? Матери нет, а ремнем по жопе это больно. Пусть прочует, раз такой ответственный. Хлопнуло жирно, чуть пониже первого. Потом снова в серединку. Кто же будет разбирать? Уже серьёзный замес пошел. Раз пятнадцать-двадцать отхватит к тем, что в кухне. Снова выше полоснуло. На дальней от взрослого половинке следы оставались совсем сиреневые, видно, краем ремня тяжелее прихватывало. Отец не смущался и отдельно не целился. -- Это тебе за словарный запас. -- Лежи-лежи.... Никита То, что сильно - это уже точно. Папкин ремень вжарил над самым краем не особо низко стянутых шорт и пацан мотнул башкой, отчётливо скрипнув зубами, чтобы, не успев осилить вспыхнувшее, тут же распялить рот и охнуть от очередного щелчка, оставившего новую жгучую отметину. Дернулся схватиться за неё, но поймал себя и снова вцепился пальцами в покрывало. Блин! Ник, всё же, помнил ту давнюю порку больше страхом и обидой, чем болью. Но заду уже было нешуточно мучительно. Но и Никитос не тот уже мелкий... Уйа! Возглас прозвучал где-то внутри, выбравшись наружу кряхтением и сапом в защипавшем носу. Страдающий зад перекосило набок. Ник, в напряжённом сопении упираясь локтями в свою лежанку, не сразу понял, чего отец "лежи" приговорил. Выровнялся неохотно, вытягиваясь под руку родителю. Ох, блин, ну да - "лежи" - это и потому-что ещё будет Никитосу. Больнаа. Лучше бы Ник язык себе тогда прокусил, чем щегольнул перед мамой этим словарным запасом! Отец Иногда лучше жевать, чем говорить. - вспомнилась бессмертная реклама. Со стороны все вообще жутко выглядело: пухлое, бордово-темное, какими-то кусками разрешеченное. Да и не до красоты сейчас. Вильнувшие овалы снова плюхнулись на покрывало, силясь, кажется, ямочками по бокам выдавить все страдания. Ну уж нет. Так просто их не выдавить. Отец встал чуть ближе к голове и устроил диагональную взбучку по самому яркому краю. Там уже наметились улучшения цвета - задница раздавалась в размерах на глазах, отекая и бледнея к красному. Ремень скаканул, впиваясь под булки, потом перепрыгнул к другому краю, заставляя мальчишку принимать причудливые позы. Ну да, он себе что-то другое представлял, наверное.... А тут по жопе лупят. -- Лежи. Ты сам это все устроил. Никита И папка не лютует, он маму защищает. Ник успел всопнуть, сжавшись, и додумать, что он бы тоже любому за оскорбления мамы и зубы выбил и вообще... Но Ник не встрял - он влип! Отец как-то так переместился и так вымахнул ремнем, что Никитосу показалось, что шкуру с отбитой булки вместе с мясом выстегнуло. -- Аа-умм!! - раздалось в комнате сразу за щелчком и, дрыгнувшись, пацан снова подкинулся на локти, глотая ставшие вязкими слюни. Мявкнул ещё, опять неудержимо скручиваясь вбок. Ошпаренные места горели. Ремень отца сгибом попадал точно туда, где больнее всего. Или уже везде так больно? Уговорить, убеждать себя, соглашаться, что всё правильно, не удалось. Просто мысли вылетали и булки со страха уводило. Ну, только соображалки не прикрываться хватало. Под носом уже было мокро. Ага, лежи! Полежишь тут так... Пацан удручённо хлюпнул. Только и правда сам он всё. Облажался, влип, захотел расплатиться. Как только выбраться из этого? Невозможно же глупое "не буду больше" ныть, выпрашивая пощады теперь. Значит, придется терпеть, пока отец не прекратит или пока мама не придет остановить. Зачесались, защипало глаза, Ник зажмурился, вытер запястьем под носом. -- Лежу, - скрипнул голосом папке, замирая взбухающими горячим тиком булками кверху. Отец Вот то-то. Это уже походило на раскаяние больше, чем на детское упрямство. Хотя и прекращать еще рановато. Начнет ведь думать, что вот ты побыл таким покаянным и легко отделался. А должно быть нелегко. Это вообще сложно - отвечать по-настоящему за свой прокол. И понимать его. И решать, как поступить. И терпеть потом по своему решению. Ремешок прыгал и прыгал, и прыгал, теперь будто наоборот в месте приземления стирая всю яркость. Красное. Пухлое. И всего делов. Никита Никакой толковой паузы отец не дал. Сразу же за гнусавым ответом Ник снова отхватил по пылающему заду. Поперхнулся воздухом и замычал, дрыгась от хлестких ударов, жутко увеличивающих урон на уже отбитых местах и добавляющих новые. Вот всадило по подставленному бедру сбоку, за которое со всхлипом и скулежом пацан схватился, корячась на другой бок и получая взамен под булку концом ремня внутрь. Развезло слякотью в покрывало. В панических мыслях трусливо вспыхнуло "хватит! Ну хвааатит!", но хлёстко влетело ещё и ещё. Везде больно, всё больно! Ник коротко взвыл, всеми силами стараясь не орать, но лежать, как говорил отец, да и сам соглашался, не получалось. Отец Припекло? Очевидно, что Ника еще удерживало на месте только материнское осуждение и перспектива с ней не помириться. Отец уже тоже не знал, чего ждать от жены, полной сюрпризов сегодня. Ник выглядел несчастным и достаточно побитым. Позвать её? Ну то ещё зрелище... -- Хватит. Одевайся. Что там дальше? Угрозы? "Будешь матери грубить, будет задница болеть"? Да он и так знает, что грубить матери не надо. Он вообще малопроблемный ребёнок. Просто вышла как-то такая история и на папкин-то взгляд - Ника самого неплохо бы утешить. Пацан от себя сам обалдел. -- Вытерпел на пятерку. Но пока без компа. Это когда мама одобрит. Никита Когда всё прекратилось и папка "хватит" наконец-то сам сказал, Ник, не сдержавшись, всплакнул в и так вымоченную кучу покрывала перед собой. От облегчения и стыда сразу же. Потряс плечами, всхлипывая, и замолк, приходя в себя. Наказание вышло не слабым. Никитос, честно оценив, что ожидал и что получил, понял, что самомнение имел завышенное. Капец ведь. Жесть жопа горит теперь. По заслугам, конечно, получил. И, даже, не факт, что вину искупил. Мама не видела и в своей обиде насколько долго будет? Ник горестно всхлипнул последний раз и взялся подниматься со сбитой в раздрай кровати. Отец скупо похвалил за терпение, добавив ещё чуть красок к мятому фейсу пацана. На пятерку. На пятерку папка постарался! Трусы натягивались с аккуратностью - жопа казалась сплошной раной со снятой шкурой... Нет, конечно. Под ощупывающими, а потом потирающими пухлое пальцами - просто горячущая, тяжёлая, нудным пульсом отдающая и на движения отзывчивая задница. Ник всапывал тихонько, неловко одеваясь и пряча взгляд от папки. В его голосе пропала сердитость, сочувствие слышалось. Но огорчение никуда не делось. Наверное, прощать разочарование трудно. -- Пап...- позвал Ник, пока отец не развернулся и не ушел. Только толку извиняться? А вот прояснить хоть немного... Ну, правда ведь? Так не хотелось, чтобы папка думал, что сын урод совсем, пусть и подставивший зад для ответа... -- Я бы никогда такое маме... - слова фигово шли, стыдобища ведь все равно, пальцы выглаживали шов на шортах, заодно мучая наливающийся синяк под ним, - я думал, она не услышала... в наушниках был, вырвалось, думал - тихо... - блин, подумает, что Ник оправдываться! Задрал расстроенный взгляд: - Пап? Отец Отец вдевал обратно ставший ненужным теперь ремень. Входил он не чуть не лучше, чем выбирался из петель - повод вынимать его пореже. Пацан успел и разреветься, и успокоиться и даже натянуть кое-как одежду на распухшее место, пока штырьки пряжки вошли в овальные простроченные отверстия. Может быть, в принципе не стоит употреблять слова, которые не предназначены для маминых ушей? - растерянно подумал отец, понимая, что нет. Это так не работает и быть паинькой всегда и везде однозначно тупиковый путь. Мальчишка не в вакууме. Он в социуме и ему еще нужно там какое-то не последнее место занять. Это часть программы. -- Знаешь... Случается разное. И главное сделать правильные выводы, чтобы ситуация не повторялась. Возможно, стоит меньше бывать в наушниках. Или сменить игровой сервер. Как вариант - просто прикусить язык в горячую минуту. Я это оставлю для решения тебе. Ну как ему еще помягче сказать, что это папка "никогда", а Ник - "уже раз было". И ничего не изменит тот факт, что оговорочка по фрейду. -- Я вижу, что ты хочешь помириться и стараюсь помочь. Ощутил же все старания? Другого сына и у матери нет, так что её строгость тоже не надолго. -- Нормально всё. Никита Всё же, с папкой не сложно и понятно. Стало полегче. Ник выдохнул, кивнул, подтверждая, что будет следить за собой. И, да, помощь в примирении оказалась не слабой, - отец очень старательный, Ник не один день припоминать будет, плюхаясь на зад, а помнить и вообще всегда. И за это папке спасибо! Лишь бы мама тоже это во внимание приняла... Больше не тянуло прятать глаза. Не то чтобы совсем нормально всё было, ещё нет. Ник шагнул к отцу, благодарно ткнулся лбом во взрослое плечо. -- А что маме сказать? Как с ней теперь... Понятно же, что старательно битую жопу не понесешь ей показывать. Вообще пока не хотелось показываться маме на глаза. Но долго в одной квартире избегать друг друга всё равно не получится. Отец -- Просто сделай, что она просила. Мама же зачем-то пришла отвлечь сына от игры. А он нагрубил и огорчил. И вот во что все вылилось. Никита Просто. Если бы.... Пацан отвалился от папки. Так-то, по-любому сейчас правильнее заняться делами, тем более уже порученными до того. Ник кивнул и поплёлся из комнаты. Хорошо, мамы уже не было на кухне, зато шумела вода в ванной. Потому выбор был очевиден, хотя морду и стягивало от высохшей слякоти. Наскоро умывшись в раковине, Никитос принялся за остатки посуды. Из-за такой ерунды вся хрень случилась! А потом освободилось ванная и пацан, зарулив в свою комнату, собрал грязные вещи и смятое покрывало с кровати. Фублин, наревел-то... У стиралки встал вечный вопрос - что с чем можно заталкивать стирать? Мама такая разборчивая в этом... Ладно, кроме белой рубашки, наверное, всё пойдёт. Порошок не для белого, не дурак, ну и какую-то из жидкостей для запаха. Или не надо? А ещё Ник задумал тут остаться, подождать, может, чего холодного к жопе приложить... Отец Отец всё же взял маму на себя. Ему прямо очень не нравились выпоротые дети, прихрамывающие по дому... Так что в ванной открылась дверь и покрасневшие глаза строго взглянули на примятого мальчишку. Так очевидно примятого, что даже строгость вся куда-то пропала. -- Плед отдельно нужно. На седьмой программе. - сообщила мама Нику, будто ничего и не случилось.