/\Её сокровище/\

Бухта Алого Шёпота встретила их привычной дымкой — солёной, липкой, с примесью гниющих водорослей и дешёвого рома, который вечно тек рекой в портовых тавернах. «Месть Лилит» глухо стукнулась бортом о деревянный причал, сложенный из чёрного, склизкого от водорослей дерева, жалобно скрипел под тяжестью сходящих на берег пиратов. Закатное солнце уже не грело, а только подсвечивало горизонт багрянцем, растягивая тени домов до самых волн. Капитан Адам спрыгнул первым, поправил шляпу с пышным пером и рявкнул, перекрывая шум чаек: — Команда! — рявкнул он, сверкая ухмылкой. — В город! Жратва, выпивка и девки до утра! Лют, проследи, чтобы эти идиоты не перетопили друг друга в канаве. Его правая рука, Лют, усмехнулась, обнажив клинок, и увлекла за собой галдящую толпу. — А ты, Вэгги? — бросила она через плечо, заметив, что та не торопится покидать борт. Вэгги, затянутая в потёртый кожаный корсет, с нашивкой черепа на рукаве, лишь качнула головой: — Да, да уже иду — буднично процедила пиратка. Матросы потянулись к главной улице, где горели масляные фонари и слышалась пьяная песня, доносившаяся из таверны «Хромой Осьминог». Но Вэгги не пошла за ними. Она задержалась у сходней, провела пальцами по потёртому поясу — где лежал тщательно завёрнутый в чёрный шёлк подарок — и, не оборачиваясь на шум, свернула на узкую улочку, уходящую вглубь города. Там, где главный тракт распадался на три кривых переулка, стояло здание, которое не вписывалось в пьяный портовый пейзаж. Это была старая библиотека — единственное строение с остеклёнными окнами, за которыми угадывались ряды книжных корешков. Вывеска, почерневшая от соли, гласила: «Хранилище карт и сказаний». Вэгги толкнула массивную дубовую дверь, и та со скрипом отворилась, впуская её в мир, где пахло иначе: старой бумагой, воском, кожей переплётов и сухими травами, которыми пересыпали страницы от жучков. Внутри было сумрачно, лишь несколько свечей горели на конторке хозяина — седого старика с глазами-щёлочками, который кивнул Вэгги, узнав её по прошлым визитам. Она прошла между стеллажами, касаясь пальцами корешков: «Атлас подводных течений», «Бестиарий глубин», «Легенды о поющих раковинах». Её внимание привлёк томик в тёмно-синем переплёте с тиснёной рыбой на обложке — «Сказки и быль о морских чудовищ и их власти над волнами». Вэгги вытащила его, пролистала пожелтевшие страницы, на которых убористым почерком были записаны истории о морских чудовищах, русалок, песнях и тайнах. Она положила на прилавок несколько монет, старик хмыкнул, завернул книгу в холстину, и через минуту пиратка уже стояла на пороге, вдыхая вечерний воздух, который здесь, у библиотеки, казался чище, чем у причала. Вэгги двинулась обратно — не к таверне, а в обход, через пустырь, поросший колючим кустарником, на северный мыс. Она знала этот путь наизусть: мимо развалин старого маяка, вдоль тропы, где воздух становился соленее, а песок под ногами — белее и мягче. Через четверть часа она вышла на маленькую бухту-карман, скрытую от посторонних глаз огромными серыми валунами. Здесь пахло по-другому: водорослями, которые море выбросило на берег, мокрым камнем и свежестью, которую не мог перебить даже портовый смрад. Волны накатывали с мерным шёпотом, оставляя на песке пену, которая тут же таяла. Она опустилась на колени у самой воды, где песок был влажным и холодным, и свистнула — коротко, три ноты, заученный сигнал. Сначала ничего. Только чайка пролетела над головой. Но затем вода у самого берега всколыхнулась, и из глубины, как перламутровая жемчужина, появилась она. Русалка показалась из воды медленно, словно не желая нарушать тишину. Её длинные блондинистые волосы поплыли по поверхности, собираясь в мокрые пряди. На бледном лице проступил тот самый нежный румянец, который никогда не исчезал, даже в холодной воде. Жёлтые глаза, огромные и сияющие, расширились, когда она увидела Вэгги, и она улыбнулась — тепло, искренне, словно пиратка была для неё самым желанным зрелищем после долгой разлуки. — Вэгги! — голос Чарли звенел, как хрустальные бокалы в праздничный день. — Я уже думала, что вы опять ушли в таверну и я не увижу тебя до завтрашней ночи! — Таверна подождёт, — усмехнулась Вэгги, присаживаясь на песок. Ветер шевелил её волосы, и она почувствовала, как солёные брызги оседают на губах. — У меня для тебя кое-что есть. Она развернула чёрный шёлковый платок — и в лучах заката засиял гребень. Он был литым из чистого золота, с тонкой чеканкой: на спинке были вырезаны две русалки, сплетающие хвосты, а между ними сиял маленький прозрачный камень, похожий на каплю воды. Гребень переливался оранжевым и красным отсветами уходящего солнца, и даже влажный воздух не мог притушить его блеск. Чарли ахнула, прижав ладони к груди. Она выскользнула из воды почти целиком, опираясь локтями о мокрый песок, и её хвост — переливающийся, как перламутр, с отливом от красного до розоватого — задрожал от волнения. Она взяла гребень, провела по нему кончиками пальцев, и глаза её увлажнились. — Он… он как солнце, которое можно держать в руках, — прошептала она. — Вэгги, ты не должна была. Если капитан узнает, что ты припрятала самое ценное… — Капитан не узнает, — отрезала Вэгги, но голос её смягчился. — Это твоё. Ты всегда распутываешь свои волосы после штормов, а теперь будешь принцессой с золотым гребнем. Чарли рассмеялась — звонко, как морской колокольчик, и приложила гребень к груди. — Спасибо. Я буду беречь его как зеницу ока. — Она помолчала, а потом её глаза озорно блеснули. — А хочешь, расскажу, что у нас тут случилось, пока тебя не было? Вэгги кивнула, устраиваясь поудобнее на песке, спиной к тёплому валуну, который за день нагрелся на солнце. Чарли тут же начала тараторить, жестикулируя мокрыми руками: — Ты не поверишь! Мой папа, решил устроить смотр своей армии, но трезубец, заржавел! Он подумал, что это соседние сирены прокляли его, и три дня не выходил из дворца, а потом оказалось, что это просто водоросли прилипли! Представляешь? Вэгги хмыкнула, но слушала с вниманием, погружая пальцы в влажный песок. Чарли продолжала: — А ещё я нашла затонувшую шхуну! Там были ящики с фарфоровыми чашками — они все разбились, конечно, но я взяла одну ручку — у неё узор в виде дельфинов. И теперь она стоит у меня на столике из ракушек. И знаешь, дельфины приплывали! Они принесли мне большую раковину с жемчужиной, но когда я открыла её — там никого не было, моллюск сбежал! Вот такая я неудачливая. Вэгги улыбнулась, и впервые за долгое время в её груди стало тепло. — Ты не неудачливая. Ты приносишь удачу мне, — сказала она тихо. Чарли смутилась и отвела взгляд, но улыбка не сходила с её губ. Пиратка достала из-за пазухи холстину, в которую была завернута книга, и развязала узел. — Это я взяла в библиотеке в городе. — Она показала обложку. — «Сказки и быль о морских чудовищ и их власти над волнами». Думала, может, там есть что-то правдивое. Но подозреваю, что люди всё переврали. Хочешь, почитаем вместе? Я вслух, а ты поправляй, где они ошиблись. Чарли обрадованно закивала, и они вместе отодвинулись к подножию самого большого валуна, где песок был суше и мягче. Вэгги прислонилась спиной к гладкому камню, а Чарли, опираясь на руки, подползла поближе, оставляя влажный след на песке. Она легла головой на грудь пиратки, устраиваясь поудобнее, и заглянула в книгу. Вэгги положила одну руку на плечо Чарли, а другой раскрыла книгу. — Ну, слушай, — сказала она, и голос её стал низким, читающим. — «В давние времена, когда люди ещё не знали компасов, русалки являлись морякам в тумане и предлагали им сокровища в обмен на их голоса. Но те, кто соглашался, теряли дар речи навсегда…» Чарли фыркнула: — Глупости! Мы никогда не забираем голоса. Вэгги усмехнулась и продолжила, переворачивая страницы. Шелест бумаги смешивался с мерным шумом прибоя, а в небе заходил вечерний закат. Пиратка читала о морских змеях, о тайных островах, о девах, которые превращаются в пену. Чарли иногда перебивала её: «Неправда!», «Это было не так!», «А вот эту историю я знаю — она про мою двоюродную тётю!», и Вэгги терпеливо слушала, водя пальцем по строкам. Волны набегали на песок, их шум становился всё ритмичнее, словно море дышало в такт чтению. Тёплый ветер шевелил волосы пиратки, а прохладное тело русалки уютно лежало на ней, передавая ощущение свежести и спокойствия. Чарли закрыла глаза и слушала не только книгу, но и голос Вэгги — хрипловатый, но мягкий, какой он становился только здесь, у воды, вдали от пьяных матросов и криков капитана. Вэгги перевернула страницу, и её голос стал чуть насмешливее: — «Но самым опасным из всех морских созданий считались русалки, которые, завидев корабль, начинали петь. Их голоса проникали в самое сердце моряков, лишая воли, и те бросали свои суда на рифы, чтобы навсегда остаться в подводных садах, где певуньи превращали их души в кораллы…» Ну, — она оторвалась от книги и слегка ткнула пальцем в макушку Чарли, — а ты бы так сделала со мной? Если бы я приплыла на корабле мимо твоей бухты? Вдруг я бы оказалась тем самым моряком? Она спросила это с лёгкой усмешкой, даже с долей поддразнивания — потому что знала, что Чарли не способна на зло, и потому что между ними никогда не было места для страха. Но реакция русалки оказалась слишком острой. Чарли резко подняла голову, уставившись расширенными глазами. Её лицо, обычно безмятежное, словно застывшая гладь воды, вдруг покрылось тревогой, а голос сорвался на почти обиженный шёпот: — Вэгги! — она схватила пиратку за запястье, сжимая пальцы так сильно, что те побелели. — Не смей так думать. Никогда. Ты слышишь? Я бы никогда… никогда… — она запнулась, и в голосе её вдруг проступила какая-то тоскливая дрожь. — Никогда не заманила бы тебя на рифы. Даже если бы ты разбила моё сердце, даже если бы ты ушла и не вернулась, я бы скорее утопила себя, чем обернула твой корабль против тебя. Вэгги замерла, осознав, что её невинная шутка попала куда-то гораздо глубже, чем она предполагала. Она отложила книгу и положила свободную ладонь на руку Чарли, пытаясь успокоить: — Тише-тише, я же пошутила. Я знаю, что ты не такая. Просто в книге… — Я знаю, что в книге, — перебила Чарли, не отпуская её запястья. Голос её стал тише, почти неслышным — смешанным с шёпотом волн. — Но если честно, Вэгги… по-настоящему честно… — Она отвела взгляд, уставившись на золотой гребень, оставленный на песке, и сглотнула. — Иногда мне хочется петь. Не чтобы утопить тебя. А чтобы ты нырнула за мной. И мы уплыли бы туда, где нет суши, где нет капитанов, нет портов и таверн. Где только вода и тишина, и я держу тебя за руку. На глубине. Она подняла глаза — и в них стояла открытая, пронзительная тоска. — Я хочу забрать тебя с собой, — сказала Чарли совсем тихо. — Так, чтобы ты была рядом. Чтобы каждый раз, когда я выныриваю, ты была на берегу. Или чтобы ты плыла со мной, и нам не нужно было прощаться, когда отлив гонит тебя обратно на сушу. Я не стала бы топить твой корабль. Но я бы спела тебе такую песню, после которой ты сама захотела бы остаться. В тишине, повисшей между ними, слышен был только прибой да редкий крик чайки. Вэгги смотрела на Чарли — её мокрые волосы блестели в закатном солнце, руки дрожали от напряжения, а в глазах плясали отражения волн. — Чарли, — выдохнула она, проведя большим пальцем по её ладони. — Я бы и без песни осталась. Если бы могла. Если бы не Лют и её клинок у моего горла. Чарли моргнула, и напряжение чуть отпустило её плечи. — Правда? — Правда, — Вэгги улыбнулась уголком губ. — Но не утаскивай меня на глубину без предупреждения, ладно? У меня дыхание не такое долгое, как у тебя. Чарли фыркнула, и в глазах её снова зажглись озорные искры. Она отпустила запястье Вэгги, и напряжение между ними развеялось, сменившись чем-то лёгким и тёплым. — А знаешь, — сказала она, вдруг оживившись, — сейчас вода тёплая. И течение слабое. Я могу научить тебя плавать так, чтобы ты дольше держалась на воде. Или хотя бы просто поплавать со мной! Ну же, Вэгги! — она протянула ладонь. — Я покажу тебе светящихся медуз прямо у берега. Они уже выходят, когда луна поднимается. Вэгги колебалась всего мгновение — и приняла протянутую руку. Она начала расшнуровывать корсет, скидывая кожаные сапоги. Закатное небо сменялось тёмной пеленой, на которой виднелись маленькие белые светлячки. Они двинулись к воде — Чарли скользнула в неё бесшумно, как призрак, оставляя за собой светящийся след от чешуи, а Вэгги вошла с громким плеском. Вода оказалась обжигающе прохладной — не ледяной, но бодрящей, и она ахнула, когда Чарли, смеясь, нырнула под неё и вынырнула уже у её ног. — Не бойся! — крикнула русалка. — Я держу тебя! И Вэгги позволила себя обхватить — сильные руки Чарли подхватили её под спину, и пиратка ощутила, как тело русалки, скользкое и гладкое, прижимается к ней, помогая держаться на поверхности. Они начали дурачиться: Вэгги пыталась окатить Чарли водой, но русалка уворачивалась с нечеловеческой ловкостью, ныряла и выныривала у неё за спиной, обнимала за талию и смеялась в самое ухо. — Ты медленная, как черепаха! — дразнила Чарли, ускользая из рук Вэгги. — А ты скользкая, как угорь! — парировала пиратка, пытаясь её поймать. Они кружились в прозрачной воде, и Вэгги в какой-то момент перестала думать о том, как держаться на поверхности, — потому что Чарли всегда была рядом, всегда подхватывала, когда её ноги начинали скользить по песчаному дну. Они смеялись, брызгались, и вода вокруг них сверкала тысячами крошечных искр — то ли отражений звёзд, то ли планктона, который выходил кормиться по ночам. В какой-то момент Чарли вынырнула прямо перед лицом Вэгги, её мокрые волосы облепили лицо, а глаза сияли от восторга. Она попыталась нырнуть обратно, уйти в глубину, но Вэгги, неожиданно для самой себя, среагировала быстрее. Она схватила русалку за талию, притянула к себе, потеряв равновесие, и они оба погрузились на мгновение в воду, но Вэгги держала её крепко, как держат самую дорогую добычу. Они вынырнули вместе, и Вэгги, не отпуская её, прижала Чарли к себе так, что их лица оказались в дюйме друг от друга. Лунный свет падал на мокрые губы пиратки, на единственный глаз. Чарли смотрела на неё широко открытыми глазами, затаив дыхание. — Что ты делаешь? — прошептала Чарли, хотя голос её дрожал от ожидания. — Забираю свою награду, — хрипло ответила Вэгги. Чарли обвила руками шею Вэгги — и в этот момент пиратка, чувствуя, как прохладное тело прижимается к ней, как мокрые пряди щекочут лицо, сама сделала шаг вперёд. Вэгги поцеловала её. Поцелуй был солёным, прохладным и немного неуклюжим — потому что Вэгги дрожала от холода. Чарли вздрогнула, а затем выдохнула в поцелуй, обнимая крепче, прижимаясь всем телом, чувствуя, как под рёбрами пиратки бьётся сердце — громко, надёжно, как прибой о скалы. Вода плескалась вокруг, луна освещала их мокрые головы, а где-то вдалеке слышалась пьяная песня из таверны — но они её не слышали. Всё, что было вокруг — это тепло, разлившееся от груди до самых кончиков пальцев, и лёгкий звон в ушах, похожий на пение далёких раковин. Чарли выдохнула прямо в губы Вэгги, когда та отстранилась и смотрела на неё с влажным блеском в глазах. — Это было не по книге, — прошептала русалка. — Тем лучше, — усмехнулась Вэгги, касаясь её лба своим. Они стояли так — обнявшись, посреди тёплого ночного моря, пока луна поднималась всё выше, заливая бухту серебряным светом, а на песке, у самых скал, одиноко лежал золотой гребень, ожидая, когда его хозяйка вернётся из воды — чтобы однажды всё-таки расчесать волосы той, которая теперь была её навсегда.