Может это судьба

Шанхайское тепло еще цеплялось за лацканы его пиджака, когда Пекинский вечер ударил ледяной струей кондиционеров холла отеля. Сяо Чжань, после подписания контракта, подошел на ресепшен отеля. Линь Юань — молодая девушка, что работала в этом отеле совсем недавно, её бросил парень, когда она узнала, что беременна. — У вас что-то случилось? — спросил Чжань, видя красные глаза девушки с ресепшена. — Нет, — коротко ответила она. — Простите, вы бронировали номер. — Мой друг бронировал номер на мое имя. Сяо Чжань. После поиска она нашла бронь, но из-за того, что была невнимательна, дала карту совсем другого номера. Лифт открылся с мелодичным звоном. Сяо Чжань шагнул внутрь, нажал кнопку пятого этажа. Пятый этаж. Длинный коридор, ковролин глушил шаги. Номер 5095. Он приложил карту — зеленый огонек, щелчок замка. Внутри пахло свежим бельем и кондиционером. Шторы задернуты, на столике корзина фруктов. Сяо Чжань сбросил пиджак на кресло, прошёл к окну, отдернул ткань. Город внизу пульсировал неоновыми вывесками. Звук воды из ванной комнаты казался обещанием — тем самым сюрпризом, о котором шептал Бинь Люй за бокалом вина еще час назад. Дверь открылась, выпуская облако пара и запах дорогого геля для душа. Парень в белом халате стоял на пороге, и капли воды стекали по изгибу шеи, теряясь в ложбинке между ключицами. Чжань улыбнулся уголками губ, рассматривая эту картину, и в его глазах мелькнул хищный блеск. — Ты весьма красив, — Чжань поднялся с дивана и сократил расстояние между ними, пока воздух не стал густым. Его пальцы коснулись острой скулы незнакомца, очертили линию челюсти, словно художник, пробующий новый материал. Ибо вздрогнул от прикосновения, его брови сдвинулись, а голос прозвучал резко, как удар хлыста: — Вы кто такой? И что делаете в моём номере? — возмущенно произнес Ван Ибо, вытирая полотенцем свои волосы. Чжань рассмеялся низко, бархатисто, словно перекатывая вино по языку: — Ты хочешь поиграть, малыш? Я только за. Чжань ловко развязал пояс халата, и ткань распахнулась, обнажая гладкую кожу. Руки Ибо оказались связаны в одно мгновение сильными, уверенными движениями, не терпящими возражений. — Прекрати! — Ибо дернулся, когда его подняли на руки и понесли к кровати, но в этом сопротивлении чувствовалась змеиная гибкость, готовность подчиниться силе. Тело ударилось о прохладные простыни. Чжань навис сверху, завел запястья над головой парня и впился в губы — требовательно, жадно, кусая до металлического привкуса крови. Ибо мычал, пытался отвернуться, но, когда пальцы прошлись по его бедрам, скользнули вниз, к чувствительной дырочке, его тело выгнулось само, предавая разум. — Не-е-ет… — простонал Ибо, но эти руки уже творили магию — гладили, массировали, проникали внутрь одним смазанным пальцем. Ибо вскрикнул, когда второй вошел глубже, растягивая, подготавливая, его собственные бедра начали двигаться в такт этим движениям, ища большего. Чжань ухмыльнулся, наблюдая, как незнакомец тает под его ласками, как покраснела кожа на груди от его поцелуев. Он вынул пальцы, сбросил остатки своей одежды и, подведя головку к пульсирующему входу, толкнулся внутрь одним плавным, глубоким движением. — Ммм… ты такой горячий и сладкий, — прошептал Чжань на ухо парню, начиная ритмичный танец бедер. Ибо вскрикнул, впиваясь ногтями в шелковые простыни, когда толчки стали быстрее, жестче, каждый раз проникая до самого основания. Комната наполнилась влажными шлепками и сдавленными стонами, и где-то на грани сознания Ибо понимал — он наслаждается этим безумием. Этим насилием, этой нежностью, и этим незнакомцем, который брал его так, словно знал каждую клеточку тела. Они кончили почти одновременно, вскрикнув в унисон, и рухнули на мокрые от пота простыни. Чжань обнял парня, притянул к себе, уткнувшись носом в его влажные волосы, распустив пояс от халата на его запястьях. — Я даже не знаю твоего имени, — прошептал Ибо, прежде чем провалиться в сон. — Узнаешь утром, — ответил Чжань, крепче сжимая объятия, пока тьма накрывала их обоих хрупким шёлком тишины. Утро ворвалось в номер вместе с солнечными зайчиками. Ибо проснулся, его ресницы дрогнули, впуская свет, а вместе с ним и воспоминания минувшей ночи, острые, как осколки зеркала. Он резко сел, сжимая простыню у груди, и взгляд уперся в широкую спину мужчины, что стоял у окна, уже одетый. — Доброе утро, — голос Чжаня звучал хрипловато, с нотками утреннего кофе. Он обернулся, и в его руке мелькнула визитка, скользнувшая по воздуху и приземлившаяся рядом с подушкой. “Сяо Чжань, генеральный директор корпорация XZ”. И если захочешь повторить — ты знаешь, где меня найти. Ибо смотрел на карточку, на золотое тиснение имени, чувствуя, как щеки заливает румянец — не от стыда, а гнева, что закипал в груди, как лава в жерле вулкана. — Ты думаешь, я проститутка, которую можно просто трахнуть и оставить визитку? — голос Ибо звенел сталью, когда он спустил ноги с кровати и встал, не пряча наготы. В этом движении был вызов, а не смущение. Чжань прислонился плечом к панорамному окну, скрестив руки на груди, и улыбнулся той самой хищной улыбкой. А крошечная родинка под нижней губой была очаровательна, и почему он вчера ее даже не заметил? — А ты предлагаешь мне жениться после одной ночи? Слишком романтично для парня, который вчера стонал подо мной. Ибо шагнул вперёд, сокращая расстояние, пока не оказался вплотную — грудь к груди, дыхание к дыханию. Его пальцы вцепились в воротник рубашки Чжаня, дернули на себя, и ткань жалобно хрустнула, обнажая мускулистую грудь. — Ты даже не спросил, согласен ли я. Ты взял меня силой, а теперь строишь из себя джентльмена с визиткой? — фыркнул Ибо, не сводя глаз с маленькой родинки под нижней губой. Чжань не отшатнулся. Вместо этого его ладонь легла на поясницу Ибо, притягивая ещё ближе, так, что их бедра соприкоснулись, и воздух между ними заискрил электричеством. — Твоё тело говорило громче слов, котёнок, — голос Чжаня понизился до шёпота, обжигающего ухо. — И если ты хочешь услышать извинения — ты их не получишь. Но я могу показать тебе, что такое настоящее согласие. Глаза Ибо потемнели, зрачки расширились, поглощая радужку. Он медленно, слишком медленно, провёл языком по пересохшим губам и прошептал в ответ: — Покажи. Чжань подхватил его на руки, как пушинку, и понёс обратно к кровати, где простыни ещё хранили запах их тел и минувшей страсти. Шёлк снова сомкнулся вокруг них, как кокон, обещая новый виток этой опасной игры, где победителя не было — только двое, что теряли себя друг в друге с каждым прикосновением. Простыни сбились в тугие жгуты вокруг их тел, когда Чжань, нависая сверху тенью, заслонил солнечный свет. Пальцы Чжаня скользнули по щеке Ибо, по скуле, по губе, что всё ещё хранила привкус крови от вчерашнего укуса. — Ты дрожишь, — Чжань наклонился, касаясь губами уголка рта Ибо, почти невесомо, как прикосновение мотылька. Ибо выгнулся, подставляя горло, открывая шею для поцелуя, для укуса, для чего угодно, что этот мужчина решит ему дать. Его руки вцепились в плечи Чжаня, ногти оставили алые борозды на белоснежной коже. — Я дрожу от злости, — выдохнул Ибо, но его бёдра уже приподнимались навстречу, ища контакта, ища трения, ища обещания того, что случится дальше. — Ты думаешь, что можешь просто трахнуть меня, оставить визитку и уйти? Думаешь, я буду скулить по тебе ночами? Чжань засмеялся — низко, гортанно, отдаваясь вибрацией в груди, что чувствовалась сквозь кожу Ибо. — Ты уже скулишь, котёнок. Слушай себя. И его рот накрыл сосок Ибо — горячий, влажный, с прикусом, от которого Ибо выгнулся дугой, вцепившись в тёмные волосы Чжаня, не то отталкивая, не то прижимая крепче. — Вот именно, — прошептал Чжань между поцелуями, спускаясь ниже, к животу, оставляя мокрый след. — Ты мой. С того момента, как я переступил порог этого номера. Ибо застонал сквозь стиснутые зубы, когда язык Чжаня прошёлся по чувствительной дорожке, ведущей вниз. Его пальцы сжали простыни, шёлк натянулся, готовый порваться. — Кто ты вообще такой? — голос Ибо прервался на полуслове, когда тёплое дыхание коснулось его возбуждённой плоти. Чжань поднял голову, встречаясь взглядом с Ибо. В его глазах плясали чёртики — опасные, обещающие хаос. — Твой самый сладкий грех. И он взял член Ибо в рот — глубоко, сразу, без предупреждения, заставляя того вскрикнуть и вцепиться в изголовье кровати. Жар языка, давление горла, ритм, что сводил с ума. Ибо чувствовал, как теряет себя, как реальность распадается на атомы под умелыми руками Чжаня. — Не смей… — выдохнул Ибо, почти умоляя. — Не смей останавливаться… Но Чжань остановился. Отстранился, оставляя Ибо дрожащим на грани. Облизал губы, глядя сверху вниз на распростёртое тело. — Теперь ты попросишь меня остаться. Скажешь это вслух. И в этой паузе, в этой тишине, нарушаемой лишь тяжёлым дыханием, Ибо понял — он проиграл эту битву. И сдался с наслаждением, с которым тонут в тёплом море, зная, что берега больше не будет. Звон телефона прервал сладостные чувства парочки, что лежала сейчас на кровати. — Да ответь уже, — протяжно выдохнул Ибо. — Ты где? Сегодня много дел, — негодовал Бин Юнь. — Я в твоем номере… — Чжань оглянулся на юношу в кровати и смутился немного. — Скоро буду, — ответил Чжань. — Так просто сбежишь? — Ибо выхватил телефон из рук Чжаня и, повалив его на спину, впился в губы, чуть укусив до крови. Сяо Чжань замер. Сердце колотилось где-то в горле, пульсируя виной, смешанной с запретным жаром, который он не хотел признавать. — Прости, — выдохнул Чжань, понимая, что это не тот сюрприз, что подготовил для него Бинь Юнь. — Я сделаю всё, что захочешь, чтобы загладить эту ночь. Тишина. Долгая, тяжёлая, как мокрое одеяло. Ван Ибо рассмеялся — низко, гортанно, и от этого смеха по спине Сяо Чжаня пробежали мурашки, которые не имели ничего общего со страхом. — Сделаешь всё, что захочу? — Ибо поднялся с кровати, не потрудившись прикрыться. Свет из окна рисовал золотые дорожки на его обнаженной коже, на каждом изгибе мышц, на линии ключиц. Которые прошлой ночью покрывал его поцелуями, — «Хорошо. Тогда останься. Прямо сейчас». — Я не могу, — ответил Чжань, поднявшись с кровати и поправляя свою смятую одежду. Пальцы Ибо легли на плечо Чжаня, скользнули вниз, к запястью, переплетаясь с его пальцами. — Хочешь сбежать от последствий. Сяо Чжань закрыл глаза. Воспоминания вчерашней ночи вспыхивали под веками. — Чего ты хочешь? — хрипло спросил Чжань. Ван Ибо повернул его к себе, заставляя встретиться взглядом. В его глазах плясали черти. — Тебя. Снова. И не один раз. Пока ты сам не поймёшь, что та ночь не была ошибкой, — заявил Ибо, продолжая переплетать их пальцы. Чжань перехватил его запястье, чувствуя, как бешено колотится пульс под тонкой кожей. Или это его собственное сердце пытается вырваться из груди? — Я должен идти, — голос Чжаня сорвался на хрип. — Деловая встреча. — Конечно, — Ибо не отстранился. Вместо этого он приподнялся на цыпочки и провёл носом по линии челюсти Чжаня, вдыхая его запах. — Но ты вернёшься сегодня вечером? Он разжал пальцы и отступил, оставляя Чжаня стоять посреди номера, сбитого с толку, обжигаемого и полностью потерянного в паутине утреннего света и обещаний, что висели в воздухе тягучей, сладкой угрозой. Дверь номера закрылась за незваным ночным гостем. А в номере ещё витал запах его одеколона — терпкий, с древесными нотами, смешанный с чем-то неуловимо сладким, что Сяо Чжань оставил после себя, как призрачный след. Ибо стоял у окна, сжимая в пальцах телефон, пока голос Хуан Шаня метался в динамике, разбивая тишину на осколки рабочих указаний. — Сегодня прослушивание на главную роль в новой дораме, — произнес менеджер Хуань Шань. — Хорошо, скоро буду, — ответил Ибо. На студии уже кипела жизнь. Режиссёр махал сценарием и раздавал указания. Ибо шагнул в гримёрку, и ему показалось, что время застыло, как смола в янтаре. Здесь было душно. — Ван Лаоши, готовьтесь к прослушиванию! — крикнули из коридора. Ибо медленно поднялся, скидывая толстовку. Под ней футболка обтянула плечи, и он на мгновение задержался, разглядывая себя в отражении. Он закрыл глаза. В темноте век возникло лицо Сяо Чжаня — его прикушенная губа. Гримерша коснулась его виска влажной кистью, и он вздрогнул, открывая глаза. — Не нервничай, Ван Лаоши, — улыбнулся менеджер. — Ты лучше, чем Ким. Я видел его прослушивание. — Я не нервничаю, — ответил Ибо, и голос прозвучал как наждак по стеклу. — На площадку через пять минут, — бросил ассистент, просовывая голову в дверь. Ибо взял со стола сценарий, провёл пальцем по строчкам любовного монолога. Выйдя на площадку, отыграл его безупречно. Режиссёр Дзян сказал, что это то, что он искал, и Ибо был утверждён на главную роль, а Ким Юн получил второстепенную роль.