Там, где кончается мрак

Брамс бережно, словно хрустальную вазу, прижал девушку к своей широкой груди. Она была легкой, беззащитной и пугающе холодной. Глядя на бледное лицо этой незнакомки в своих руках, Брамс невольно вспомнил тот страшный день, когда Грета ушла, забрав с собой осколки его сердца. Вспомнил, как её бывший парень Коул в ярости разбил его фарфоровую куклу, уничтожив весь его мир, и как сам он едва выжил, полностью потеряв смысл существования. Брамс никогда не забывал тот страшный день, когда Грета вонзила отвёртку в его грудь и сбежала вместе с Малькольмом, оставив его умирать на полу особняка. Он выжил чудом. Его родная тётя Кларисса приехала из своего загородного поместья, как только узнала о трагической смерти своей сестры — мамы Брамса. Примчавшись в особняк, охваченная горем, она вместо ответов нашла своего истекающего кровью, израненного племянника. Она тайно выходила его, спрятала от полиции, склеила и все эти годы оберегала его тайну, став его единственным спасительным щитом от внешнего мира... Кларисса не знала, что Брамс жив, но у неё всегда были смутные, тайные догадки на этот счет, и она упрямо пыталась разыскать хоть какие-то следы племянника. И когда Брамс, израненный и дикий, сам объявился перед ней, эта женщина с железной волей не отвернулась. Она осталась в особняке и упрямо, день за днем, пыталась сделать из него человека, возвращая к жизни. Первые месяцы дались Брамсу невероятно тяжело. Он не умел жить как обычные люди. По привычке, выработанной за двадцать лет, он пытался прятаться за шкафами, замирал от любого громкого звука и боялся выходить на свет. Тёте пришлось учить этого огромного мужчину самым базовым вещам: например, как пользоваться вилкой и ножом, как носить обычную одежду и не прятать лицо. Она часами сидела с ним, терпеливо объясняя, что мир снаружи не хочет его убить. Она сделала ему новые документы, вернув ему имя, которого его лишили родители. Она по крупицам собирала его сломанную психику, день за днем вкладывая в него понимание: «Ты человек, Брамс. Ты имеешь право жить». И теперь, прижимая к себе эту девушку, Брамс чувствовал, как круг замкнулся. Он нес её в дом, где тётя Кларисса поможет ему защитить это новое, хрупкое счастье. И вот теперь, спустя год, Брамс впервые использовал эту подаренную ему человечность. Он не спрятался в стенах. Он вышел под дождь и спас того, кто нуждался в помощи. Выбив плечом дверь дома, Брамс ворвался в теплое, пахнущее травами тепло прихожей. Навстречу ему с испуганным вздохом выбежала тётя. — Брамс, мальчик мой, кто это?! — всплеснула она руками. Он бережно опустил бессознательную девушку на уютный диван у камина, поднял на тётю свои огромные, полные решимости глаза и глухо, но четко произнес слово: — Моя. Девушка тяжело дышала, погружённая в глубокое беспамятное оцепенение. Тётя Кларисса аккуратно обработала её раны, наложила чистые повязки и устало выпрямила спину. Она обернулась к Брамсу, который всё это время огромной, хмурой тенью стоял у двери, взволнованно сжимая свои массивные кулаки. — Брамс, мальчик мой, а теперь расскажи мне толком — кто это? — тихо, но строго спросила Кларисса, вытирая руки полотенцем. — Откуда она взялась в нашем лесу? Что произошло? Брамс смущённо переступил с ноги на ногу и спрятал глаза под тёмной чёлкой. Он решил утаить часть правды, чтобы тётя не переживала за него и не хваталась за сердце. Мужчина рвано выдохнул и хрипло, тихо заговорил: — Я… я работал в мастерской, тётя, а потом услышал её громкий крик со стороны старой просеки. Пошёл проверить. Там стояла чужая незнакомая машина, и какие-то агрессивные мужчины дико ругались и один из них толкнул её с оврага. Она скатилась по склону и со всей силы ударилась головой о валун. Те мужчины подумали, что она мертва, обыскали её, и уехали. А я подошёл и принёс сюда. Мы должны её спрятать, тётя. За ней охотятся. Брамс намеренно промолчал о том, что сам бежал вглубь леса от отчаяния.