Купальские венки

      Темное-синие тучи постепенно обретали ярко-розовый закатный оттенок. Окрашивали своим отражением воду, взбудораженную сотнями омывающихся в ней людьми. Они свято верили, что воды рек приобретали в день летнего солнцестояния мистические свойства и помогают отчиститься от грехов и негативной энергии. Азирафаэль, наблюдавший за веселящимся на празднике Купала людом, понимающе улыбался: конечно, язычники не могли понять, что реки волшебным образом не очищают грешников, что обитающие в воде русалки и прочая нечисть-всего лишь выдумка. Для них это все составляющие их волшебного мира, где каждым уголком леса заведует леший, а на распутье жизни их встречает не Богиня, а Баба Яга.       Хоть самого его отправили на Русь, чтобы подтолкнуть князя к принятию новой, монотеистической религии, конечно же в рамках Великого замысла, Азирафаэль внутри себя признавал, что ему по душе славянские обряды и празднования. Все выглядит действительно чудесным и таинственным, люди по-настоящему счастливы, исполняя древние обряды. Искренно и чисто, как и должно быть. Как бы не был важен божественный замысел, ангел не хотел портить такой великолепный праздник, потому решил просто отдаться этому дню с полна, а реализацию своих дел отложить до завтра. Ничего же не случиться, если мысли о смене веры появляться в голове князя на день позже, правда?       Думать о своей маленькой лжи руководству Азирафаэля было некогда. Только местные заприметили его, яро интересующегося обрядами иностранца, как сразу вовлекли его в праздник, как своего. Всучили корзину и отправили ранним утром, обязательно до восхода солнца, вместе со страшим поколением набирать целебные травы: крапиву, мать-и-мачеху, иван-да-марью, плакун-траву. Как пояснила добрая бабка Марья, именно они набирают особую, целебную и даже волшебную силу, помогают напитаться ею на весь следующий год. Ангел с особым интересом ко всему мирскому, присущим только ему, старался отличить особые растения от других, что, на удивление, получалось с первого раза. Разноцветные всплески разных цветов оставались на его белой рубахе и портах, утренняя роса мягко омывала руки. На его лице то и дело проскакивали озорство и увеличение делом, что еще больше притягивало к нему людей. Наверху Азирафаэля предупреждали, что восточные славяне дичатся иностранцев, коим и должен был преставиться ангел, но в реальности все было куда проще. Русичи сами втягивали его в свои обряды, попутно объясняя что к чему.       — Странные слухи, надо бы показать, что они давно не актуальны, — прокручивал утренние события в голове Азирафаэль, рассматривая самые разные цветы и травинки, необходимые для купальских венков. Лепестки ромашек и незабудок будто чувствовали ангельское прикосновение и распускали свой цвет еще сильнее и ярче, привлекая внимание любознательных, широкоглазых детей, играющих в салки со стеблями крапивы.        Одна из них, светловолосая девчушка в белом сарафане, тихонько притаилась за спиной ангела и любовалась необычайно красивыми цветами. Он не мог не улыбаться, когда она хваталась за рукав его рубахи, дергая его ниже, чтоб дальше без помех смотреть на дивные растения. Даже в вечерней темноте Азирафаэль видел, как сияли ее огромные и чистые глаза. Он легким движением ладони рассыпал по ее любопытной голове фиолетово-голубые цветки, чудом выпорхнувшие из пустой руки и что моментом вплелись в ее светло-русые косы. В полной темноте блеснула ясная детская улыбка, когда девочка коротко тронула волосы пальцами, находя в них бутоны незабудок.        От уж очень заразной девичей улыбки Азирафаэля отвлекли бурный шелест травы и удаляющиеся в глубь леса крики. Своим взглядом он успел уловить пару силуэтов юношей и девушек, сверкающих азартными взглядами. Они, смеясь, раскидывали подле себя радостные искры.       — Куда это они? — вслух озвучил свои мысли ангел, наблюдая за мелькающими в зарослях белыми рубахами.        — Неужели вы не знаете? Сегодня же папоротник зацветает! Кто найдёт цветок, обретёт богатство, получит магическую силу. Это самая важная часть праздника!       Девочка с таким удовольствием рассказывала увлекающую ее легенду, не забывая упомянуть, что бутон папоротника охраняет нечистая сила, леший и лесные черти, пугают и меняют тропы, чтобы не отдавать сокровище. И только она закончила пересказывать тысячелетнюю легенду, как ее за руки утащили дети в свои игры. Азирафаэль, несмотря отвращение, что безуспешно пыталось запихнуть в него руководство, к язычникам, чувствовал, как привязывается к их мистическому и красочному миру. Странно осознавать, что он, ангел, знающий как на самом деле устроен этот мир, по-настоящему верил в рассказы о лесной нечисти.        Солнце наконец полностью закатилось за чернеющую линию горизонта. Каждый, кто успел сплести и заговорить свой венок, схватил его, бегом направляясь к реке. Азирафаэль не стал исключением. Под чутким руководством добродушных девушек, так радушно принявших его в свой круг, ангел смог смастерить венок не хуже, чем у опытных дев.        В один миг на поверхность Днепра опустились сотни самых разных веночков, рассыпавшиеся по нему как яркие звезды на небе. В некоторых горели яркие свечи, что помогали точнее определить свою судьбу. Азирафаэль так и застыл на краю берега, лицезрея эту красоту. В свете костра, вокруг которого чуть ранее водился огромный хоровод, черный лес окаймлялся желтыми искрами, приобретал поистине демонический взгляд, будто на другом берегу за праздником подглядывала нечисть. По темно-синей, почти черной воде цветными пятнами плыли брошенные венки, разнося на метры мягкий огонек свеч, словно упавшие с небосвода звездочки оберегали девичьи, и не только, судьбы.        Только местные поняли ступор ангела по-своему. Самая близкая к нему девушка мягко оттеснила уже знакомую русую девчушку от иностранца и сняв с головы свой венок наглядна разъясняла как правильно пускать венок, чтобы тот не утонул.        — Вот так кидаете и обязательно спросите: Веночек-веночек, где мой дружочек? — шелковистым голосом говорила девушка, улыбаясь.        Но коснувшемуся воды ангельскому венку не дали далеко уплыть. Через пару мгновений вода в месте, где он лежал, в момент поднялась, громким шелестом разрезая ночную тишь. Мягкий травяной его цвет почти померк на фоне рыжих прядей, с которых градом капала вода. Из темноты на Азирафаэля озорно глядели два янтарных, уже знакомых глаза. Не спело пролететь мгновение, как Кроули, одетый в темно серую рубаху и штаны, уже стоял напротив ангела, искря веселыми чертями с глазах.        — Мистер Рафаэль, ваша жена русалка? — громко спросила русая девчушка, тянувшая Азирафаэля за рукав и указывающая на белую кувшинку,       застрявшую в огненных волосах демона.       — Нет, скорее уж водяной, — проговаривает ангел, закатывая глаза. — А ты беги к остальным, пропустишь все интересное.        Наконец спровадив уж очень любопытное дите, Азирафаэль скрещивает руки на груди, всем видом показывая, что не удивлен видеть здесь демона.       — Ангел, неужели ты празднуешь языческий праздник? А наверху знают об этом? — издевается Кроули, снимая во своей головы набор разных трав. — Сам плел небось?        На его лице играла обычная лисья улыбка, означавшая, что он в игривом настроении. Демон, притворно-устало прикрыл глаза, вытягивая все тело в тонкую струну, словно потягиваясь после долгого сна.        — Не твоего ума дело, — больше для посторонних, постоянно следящих за ними ушей, чем действительно выражая свои мысли, сказал ангел, принимая протянутый венок. — Ты то, что забыл здесь?        — Слежу, чтобы про нечисть люди не забывали. Знаю я вас, начнете вселять в них веру, что ничего, кроме Бога, мистического в мире не существует. Точнее уже начали, раз ты здесь. Убиваете чужую культуру ради своего плана.       — Ты слишком драматизируешь, Кроули. К тому же, мне самому нравятся их поверья, так что не думаю, что ближайшие столетия что-то измениться. Азирафаэль спотыкается на конце своих же слов, понимая какие вещи говорит в слух. Он успевает уловить удивленный янтарный взгляд демона, который тут же сменяется на лукавый.        — А ты оказывается не такой уж и ангел, — сладко тянет Кроули, улыбаясь. — Пойдем, а то все веселье пропустим.       Не дожидаясь ответа демон оставляет Азирафаэля, разрываясь цепь хоровода и вставая в нее. Его искренняя белая улыбка озаряется огненным светом купальского костра, волосы, кажется, наливаются рыжим цветом все сильнее, придавая его облику необычайную красоту. Видеть Кроули, празднующего языческий праздник с таким ревенем в глазах, казалось Азирафаэлю правильным. Ангелу почему-то сложно было отвести глаза от этой картины, он лишь сильнее сжал в руках венок, отрезая от себя любые мысли.

      ***

      — Я, кстати, уже тогда был прав насчет тебя, — промурлыкал в полусне Кроули, удобнее устаиваясь на ангельских коленях. — И заметь, венки знают судьбу лучше, чем Она.        Демон наблюдает через полузакрытые глаза, как блестит золотое кольцо на пальце Азирафаэля, потирая пальцем собственное. Тот же, до сих пор делая вид, что усиленно читает книгу, внимал воспоминаниям Кроули. Ему самому было приятно вспомнить довольно яркий эпизод в их жизни. Вместо ответа, Азирафаэль опускает обычный, теплый взгляд на демона, сильнее запутывая свои пальцы в рыжих волосах.