По разные стороны парты

В одиннадцать лет. День святого Валентина превращал школу Зверополиса в филиал розового безумия. Повсюду висели бумажные гирлянды, девчонки шушукались у шкафчиков, а в холле установили огромный картонный почтовый ящик, куда можно было тайно бросить открытку-валентинку. Ник относился к этому празднику с вежливой ухмылкой. Он уже перешел в шестой класс, заметно вытянулся, а его рыжий мех стал блестящим и аккуратным. Вокруг него всё чаще крутились одноклассницы, и сегодня утром в его рюкзаке уже лежало три розовых конверта. Он, конечно, гордо хмыкал, но открывать не спешил. Его взгляд искал Джуди. Крольчиха сидела за их общей партой, окруженная горой разноцветного фетра, ножниц и ниток. Она была старостой класса и, как всегда, подошла к делу со всей серьезностью — вырезала идеальные, ровные сердечки для школьного стенда. — Хоппс, ты решила открыть фабрику по производству любви? — Ник со смешком устроился на своем стуле, подперев щеку лапой. — Не смешно, Уайлд, — буркнула Джуди, не отрываясь от работы. Ее уши были забавно подвязаны фиолетовой лентой, чтобы не мешали. — Девочки из параллельного класса забрали все красивые покупные открытки. Приходится шить вручную, чтобы наш класс не выглядел хуже всех. Ник присмотрелся. Сердечки из фетра у Джуди получались действительно красивыми — с аккуратными стежками по краям. Она сочетала цвета так, как никто другой в классе: нежный лавандовый с глубоким синим, мятный с белым. У нее определенно было врожденное чувство стиля. — Ладно, давай помогу, а то у тебя лапки отвалятся, — Ник потянулся к ножницам. — Эй, аккуратнее! — пискнула Джуди. — Не вздумай испортить ткань! — Спокойно, Морковка. Смотри на мастера. Ник взял линейку, быстро наметил карандашом на кусочке красного фетра ровные пропорции, согнул его и одним точным движением ножниц вырезал идеально симметричное сердце. Геометрия работала даже здесь. Джуди удивленно моргнула. — Ого... Ник, да ты ювелир. — Спасибо, – самодовольно поблагодарил он крольчиху. Весь урок они работали в четыре лапы. А на большой перемене, когда класс опустел, Джуди убежала относить готовые поделки учителю. Ник остался в кабинете один. Он огляделся, убедился, что никто не смотрит, и полез в свой карман. Там лежало маленькое фетровое сердечко. Он тайно вырезал его из самого красивого, изумрудно-зеленого лоскутка, который Джуди берегла для какого-то своего проекта. Зеленый цвет идеально подходил к её ярким глазам. Ник аккуратно подписал с обратной стороны ручкой: «Самой вредной старосте Зверополиса». Без подписи. Но почерк у него был слишком узнаваемый — размашистый и слегка кривой, несмотря на все её уроки чистописания. Лис быстро вложил сердечко в её пенал, прямо поверх любимой ручки-морковки, и захлопнул крышку. Когда Джуди вернулась, она была уставшей, но довольной. Конец учебного дня пролетел незаметно. Звери шумно собирали рюкзаки, обсуждая, кому сколько валентинок упало в общий ящик. Джуди начала складывать свои карандаши, открыла пенал и вдруг замерла. Она достала изумрудное фетровое сердечко. Посмотрела на кривые буквы, потом медленно перевела взгляд на Ника. Лис в этот момент с самым независимым видом застегивал куртку, насвистывая какую-то мелодию, хотя кончики его рыжих ушей предательски покраснели. — Ник... — тихо позвала Джуди. — А? Что такое, Морковка? — он повернулся, нацепив свою самую невинную улыбочку. Джуди сжала сердечко в лапке. На ее щеках выступил нежный румянец, но она задорно улыбнулась во весь рот. — Зеленый фетр — это был мой любимый лоскуток, между прочим. Ты воришка. — Я не украл, я позаимствовал ради искусства, — подмигнул Ник, закидывая рюкзак на одно плечо. — Идем домой, художница? Торжественная часть окончена. Джуди аккуратно спрятала изумрудное сердечко в самый потайной кармашек своего портфеля, поближе к сердцу. — Идем, воришка, — рассмеялась она. Они вышли из школы вместе. Вокруг другие дети хвастались розовыми бумажками, а Джуди шла и улыбалась, чувствуя в кармане тепло мягкого зеленого фетра. В одиннадцать лет это еще не была любовь, но это было то самое щемящее чувство, которое они оба будут помнить очень-очень долго.