Швы

      Как только яркое, солнечное лицо Коралины скрылось в её доме, он почувствовал, как его собственное лицо помрачнело. Ему следовало продолжать улыбаться, однако он больше не мог, потому что знал, что произойдёт дальше.       Он был создан вручную, но он не был глуп. Он знал, что она делала со своими детьми… Коралина попалась на удочку. И очень скоро она достанет свои ужасные пальцы-иглы — пальцы, которых он боялся больше всего на свете, — и пришьёт пуговицы, холодные, мёртвые и чёрные, к прекрасным глазам Коралины, тёплым, карим и живым.       Она с любовью проводила Коралину внутрь, а затем повернулась к нему. Её пальцы дёрнулись при виде его измученного лица. Её прекрасные, ужасные красные губы неодобрительно сжались. Улыбнись! Невысказанная вслух команда резко ударила по его сознанию. Он отшатнулся, сделав несколько невольных шагов назад, и споткнулся о что-то, упав на спину. Он ожидал увидеть над собой её стройную, высокую фигуру, но нет. Вместо этого она скрылась внутри дома вместе с Коралиной.       Он сел, рассеянно отряхивая грязь со своей одежды. Ледяной страх — страх перед ней — полностью овладел им. Она накажет его; это было очевидно. Он был создан вручную, но он не был глуп. Она создавала своих марионеток, чтобы они подчинялись, и если они становились слишком независимыми…       Он побежал в никуда, хотя знал, что этот мир повторялся снова и снова независимо от того, в какую сторону ты бежишь. Однако у него была странная мысль, что если он убежит достаточно далеко, то она не сможет его поймать.       Глупая мысль. Он не успел добежать до белого края мира, как его ноги подкосились. Поднимаясь обратно, он почувствовал, как длинные, тонкие пальцы сжали его плечо.       — Что ты делаешь?!       Он старался не двигаться. Он старался не смотреть на неё, уже зная, что она не станет тратить свой ложный облик на наказания.       — Убегаешь?! От меня?! Как ты смеешь!       Кончики двух ужасных игл с невероятной силой сомкнулись над мочкой его уха, и её отвратительное лицо приблизилось. Он вздрогнул от боли, когда она начала тащить его за собой, направляясь к тем ужасам, которые она для него уже приготовила.       — Ты забыл, что Я тебя создала?! Что без меня ты был бы всего лишь кучей одежды и пылью?!       Она затащила его в дом, а затем наконец-то отпустила его, с силой толкнув в одну из своих мастерских. Он сразу же заметил моток чёрной нити.       — Помни, ты носишь мои глаза. Ты мой. Подчиняйся, потому что у тебя есть только один шанс. Я не хочу, чтобы ты расстроил Коралину, — произнося последнюю фразу, она сделалась обеспокоенной и задумчивой, насколько беспокоиться о своей похищенной дочери вообще было возможно для чудовища.       Коралина. Всё это сводилось к Коралине, не так ли? Он был создан вручную, но он не был глуп. Она заботилась только о детях. Именно поэтому он и был создан — для Коралины. Теперь он будет наказан за неё.       В её неподвижных глазах появилась какая-то злоба, и она вставила чёрную нить в самую острую иглу. Он остался неподвижным. Швы всегда болели сильнее при движении.       Два других колючих пальца болезненно растянули уголки его рта, а затем игла вонзилась в кожу. Он беззвучно закричал, когда острая игла пронзила его плоть, будучи уверенным, что рассыплется обратно в прах, из которого был создан. Но не тут-то было. Она натянула нить и принялась за другую сторону.       После, казалось бы, бесчисленных минут мучений, она закончила шить и отпустила его, снова облачившись в свой прекрасный ложный облик. Он рухнул на колени, приложив руки к своим чувствительным щекам. Он продолжал держать голову опущенной, слыша, как она направляется к выходу. У двери она остановилась и снова сказала ему:       — Я не хочу, чтобы ты расстроил Коралину.       Он вытащил себя из мастерской, прошёл через коридор и подошёл к зеркалу. Медленно, с опаской, он поднял голову.       Вид собственного лица заставил его отшатнуться. Своими стежками она исказила его губы в кривую, асимметричную улыбку. Улыбку, которую никто и никогда не должен увидеть. Он снова опустил голову, подчиняясь ореолу иронии. В её безумии был свой смысл. «Я не хочу, чтобы ты расстроил Коралину», — сказала она. Она знала, что он тоже не хотел расстроить Коралину. Он не мог посметь показать своё ужасное лицо живой девочке.       Но было кое-что, чего она не учла.       Он был создан вручную, но он не был глуп. Живые руки могли порвать эти швы.