«»
30 июня 2026 г., 02:03
Коралина начала уставать от белого цвета, от бесцветных стен, от привычной белой рубашки под его длинным чёрным галстуком.
Серьёзно, почему именно белый цвет? Она невольно задавалась этим вопросом каждый раз, когда он его надевал. Он был таким неприятным для глаз… таким невероятно, мучительно и совершенно простым.
— Давно мы с тобой так не разговаривали.
Его спокойные серые глаза, уголки которых поморщились от старости, всё ещё не отрывались от её кресла — от того места, где она обычно предпочитала сидеть. Тем временем она рассматривала свои длинные белые чулки, потому что не была уверена, готова ли встретиться с ним взглядом. У него обычно было одно и то же выражение на лице; один взгляд понимания и сострадания. Его уверенный взгляд нельзя было недооценивать. На первый взгляд он мог успокоить кого угодно, но со временем она поняла, что это не так. Если бы кто-то присмотрелся к нему повнимательнее, они бы поняли, что этот взгляд был полон суровой, холодной правды. Один этот взгляд заставлял все основные, утихшие эмоции исчезнуть за завесой неуверенности в себе.
— Ну, как ты сегодня, Коралина? — начал он своим типичным отеческим тоном. — Ты выглядишь обеспокоенной.
Вздохнув, она пробормотала в ответ:
— Мне шестнадцать. Я уже не ребёнок, так что не обращайся со мной как с ребёнком.
Он принялся писать что-то в своём блокноте, предполагая худшее.
— Тебе снова снятся кошмары?
Её губы дрогнули.
— Ничего такого, чего я тебе раньше не говорила.
Он решил воспринять её слова за «да», скрестил ноги и снял очки со своей крючковатой переносицы.
— Что ж, Коралина, а ты веришь, что сны имеют смысл?
— Смысл? Смысл, в каком смысле?
— Я обдумывал это некоторое время. Видишь ли, существует теория, признанная многими, которая предполагает, что сны выражают твои скрытые желания, а возможно, даже раскрывают подавленные воспоминания. Сны, по сути, проходят через всю твою ментальную структуру, — он помолчал немного. — Понимаешь?
Коралина наконец-то подняла голову, чтобы посмотреть на него. И через несколько секунд этот знающий взгляд заставил её почувствовать себя на несколько лет младше, словно её перемотали назад, и она снова поместилась в своё тощее одиннадцатилетнее тело. Поэтому она тут же почувствовала желание убежать из комнаты. Однако он знал её слишком хорошо. Он знал её слишком долго. Он знал, где она спит и что ест. Он знал её любимые тропинки для прогулок по саду за домом. Шанса на побег не осталось.
— Возможно, ты сможешь преодолеть свои заблуждения, обнаружив любые всё ещё невысказанные вслух страхи и сомнения. Ты упомянула о снова появившейся двери? О маленькой двери в стене?
— Да… Но могу ли я увидеться с Вайби на этой неделе? — ей было неприятно признавать, что она скучала по этому идиоту после того, как провела бесконечные дни взаперти здесь. Некоторое время назад, когда начались кошмары, за её благополучие начали беспокоиться. Сейчас отсутствие друга в её жизни очень отвлекало.
— Давай вернёмся к нему чуть позже. А пока я хочу знать, открыла ли ты эту дверь?
— Нет, конечно же нет! — прошипела она.
Вместо того чтобы возмутиться её раздражительной, капризной реакцией, он одарил её тёплой улыбкой.
— И почему? Двери тоже имеют смысл, Коралина. Ты можешь никогда не найти то, что ищешь, если не воспользуешься шансом открыть её.
— Я не могу открыть дверь, потому что она этого хочет!
Он быстро уловил ключевое слово: «она».
— Кто этого хочет, Коралина?
— За дверью живёт Другая мама! Другая мама с тёмными глазами. Она на меня обижена, потому что у меня нет её глаз.
Он уставился на неё, вопросительно стиснув зубы. Это выражение лица, однако, напоминало взгляд человека, стоящего на распутье. И его следующий выбор — налево или направо — определит его судьбу.
Хотя, очевидно, он был достаточно уверен в своей мудрости, чтобы выбрать правильный путь.
— Ты намекаешь на свою маму?
— Нет, — ответила Коралина, — она моя Другая мама. Я говорю тебе об этом в последний раз! Ты никогда меня не слушаешь!
Он постучал ручкой по бумаге, и в его глубоком, стареющем голосе стало слышно больше интереса.
— Значит, твой главный страх — это сама дверь. Пандора знала, что ей нельзя открывать приданое. Ты ведь знакома с Ящиком Пандоры?
Коралина пожала плечами, услышав это название. Конечно, она ознакомилась с частью греческой мифологии в школе, однако от одних только длинных, труднопроизносимых названий и терминов у неё разболелась голова.
Продолжив разговор, он сказал:
— Послушай, это короткая история. Когда ситуация вышла из-под контроля, Пандора открыла крышку своего ящика, и оттуда вылились все бедствия и горести мира. Увы, после всего пережитого, на дне ещё оставалась надежда… Возможно, для тебя ещё есть надежда.
— Там, за дверью, нет никакой надежды! Там ничего нет! Даже настоящей смерти нет! Она правит миром небытия!
— Под «ней»… ты имеешь в виду другую женщину?
— Не другую, — уточнила Коралина, — а Другую.
Он кивнул, прежде чем снова взглянуть на написанные им слова в блокноте. Писательство всегда было его любимым хобби.
— Верно. Но если для тебя нет надежды, Коралина, есть ли что-нибудь хорошее, за что ты можешь ухватиться в этом Другом мире?
Естественно, он внимательно продумал свои слова. И ей тоже пришлось ненадолго задуматься. Опять же, в Другом мире не было ничего хорошего. Хотя, если бы ей пришлось выбирать, она бы вспомнила Другого Вайби, который, казалось, всё это время присматривал за ней. Тем не менее он всё ещё являлся одной из её марионеток. В конце концов, он был не совсем настоящим. Поэтому остался только один вариант: кот.
— Там был тот кот, который повсюду следовал за Обычным Вайби, помнишь?
— Да, помню. Он тоже был твоим другом, не так ли? Ты рассказала, что он умеет говорить…
— Он помог мне… Он рассказал мне её секреты. Он мог оставаться Обычным в любом мире. Её заклинания не действовали на Обычных животных. Он однажды даже улыбнулся мне.
— Я не знал, что коты умеют улыбаться.
— Я тоже, — вслух решила Коралина и впилась зубами в свою нижнюю губу. Внезапно она заметила, как его ручка ещё сильнее заскользила по бумаге. Возможно, его новые записи будут вдохновлены её историей? — Ты же… веришь мне, не так ли?
— … Я верю, что ты веришь. Эти кошмары не отражают реальность, Коралина. Это всего лишь нынешнее проявление твоей тревоги. Что я хочу знать: можешь ли ты отличить реальность от этой ужасной фантазии?
Она сердито посмотрела на него.
— Сколько раз мне нужно тебе повторять? Это было реально. Это реально. Она выжила, и она хочет, чтобы я вернулась! — Боже мой! Если бы этот мужчина меньше сосредотачивался на своих записях, он, возможно, наконец-то бы услышал то, что она ему говорила всё это время. Взрослые никогда не изменятся, подумала она, усмехнувшись.
— Хорошо, Коралина, — заключил он так же мягко, как и прежде, ёрзая на стуле. Затем, протянув руку, чтобы открыть ближайший ящик, он что-то оттуда вытащил. Эта вещь выглядела старой, но нетронутой. Это был небольшой, коричневый кожаный блокнот, заполненный пустыми страницами. — Вот, оставь это себе. Дневник для записи снов.
— Какая от этого польза?
— Я уже объяснил, на что способны сны. Но теперь, записывая их, ты сможешь оценивать их более подробно и, возможно, собирать информацию. Информацию о том, как справиться с ситуацией, найти больше ответов. Это может даже помочь тебе обрести душевное спокойствие.
Он наклонился вперёд, протягивая ей блокнот, однако она осталась напряжённой, глядя на него так, будто он был глупцом.
— Просто попробуй, это не навредит.
Коралине было трудно поверить ему, потому что её возможное разочарование в дальнейшем казалось непреодолимым. Хотя… она предположила, что ей действительно не могло это навредить. Одним осторожным движением она подняла руку, чтобы взять блокнот.
— Желаю тебе удачи, Коралина. До следующей встречи. Мне нужно позвонить твоей маме.
И на этом её отпустили. Встав и поправив свою белую больничную рубашку, Коралина направилась к двери, заправив свои теперь уже более длинные иссиня-чёрные волосы за левое ухо.
— … Пока, доктор Харрисон.
Тяжело шагая, она несла свой новый дневник в свою спальню, пересекая белые коридоры местной психиатрической больницы Лондона.
