Отпуск

            Гарри медленно вынырнул из сна, чувствуя, как утреннее солнце, пробивающееся сквозь неплотно задёрнутые бархатные портьеры, греет обнажённое плечо. Он потянулся, и рефлекторно пошарил рукой по второй половине огромной кровати. Простынь из прохладного шёлка была смята, но уже остыла — Драко, как всегда, встал раньше.       Поттер позволил себе ещё минуту просто полежать, вслушиваясь в звуки просыпающегося дома. За последний год этот огромный, некогда пугающий особняк перестал казаться ему чужим — готические своды больше не давили на плечи, а длинные анфилады комнат наполнились светом и жизнью, которую они выстроили здесь втроём.       Дверь в спальню со скрипом приоткрылась, и в образовавшуюся щель просунулась светлая макушка.       — Папа Гарри? Ты спишь? — раздался громкий, звенящий от нетерпения шёпот.       Гарри приоткрыл один глаз и улыбнулся, глядя на шестилетнего Скорпиуса. Мальчик стоял в проёме, одетый в лёгкую льняную пижаму, обеими руками прижимая к груди плюшевого дракона с оторванным, но заботливо пришитым обратно, ухом. Его серые глаза, такие же поразительно светлые, как у отца, горели неподдельным восторгом.       — Если я скажу «да», ты пойдешь будить кого-нибудь другого? — хрипловато после сна отозвался Гарри, приподнимаясь на локтях.       Скорпиус радостно пискнул, понял, что путь свободен, и с разбегу запрыгнул на кровать, путаясь в одеяле.       — Папа сказал, что если ты не встанешь через пять минут, он упакует тебя в чемодан вместе с запасными мантиями! — выпалил Скорпиус, устраиваясь рядом с Гарри и болтая ногами. — Мы же едем сегодня! На море! Оно правда такое большое, что не видно другого берега?       — Правда, Скорпи. Даже больше, чем Чёрное озеро у Хогвартса. Намного больше, — Гарри ласково взъерошил тонкие, мягкие волосы мальчика, чувствуя, как сердце сжимается от щемящей нежности к этому ребенку. — И оно солёное. И там песок, из которого можно строить настоящие замки.       — Выше, чем наш дом? — недоверчиво прищурился Скорпиус.       — Ну, до шпилей Мэнора мы с тобой вряд ли достроим, но постараемся, — рассмеялся Гарри, откидывая одеяло и спуская ноги на пушистый ковёр. — Где этот деспотичный упаковщик чемоданов?       — В гардеробной! Ругается с зеркалом!       Гарри накинул на плечи халат и, оставив Скорпиуса воевать с подушками, направился в смежную комнату.       Гардеробная Мэнора всегда вводила Гарри в лёгкий ступор: она была слишком большой, ярко освещённой и заставленной вещами, которые, казалось, множились сами по себе. Посреди комнаты сейчас стояло два открытых кожаных чемодана, над которыми в воздухе, словно в замедленном танце, парили аккуратно сложенные рубашки, брюки и флаконы с зельями.       Драко, одетый в узкие тёмные брюки и простую белую рубашку, рукава которой он небрежно закатал до локтей, стоял спиной ко входу, задумчиво постукивая палочкой по ладони. Даже в этой утренней суете в его движениях сквозила текучая грация, от которой у Гарри до сих пор иногда перехватывало дыхание.       — Если ты возьмёшь ещё один флакон этого жуткого защитного лосьона, нам придётся покупать отдельного гиппогрифа для багажа, — произнёс Гарри, прислоняясь плечом к дверному косяку и скрещивая руки на груди.       Драко резко обернулся. Его лицо, обычно сдержанное и спокойное, сейчас выражало крайнюю степень негодования, но в уголках губ пряталась теплая улыбка. Утренний свет путался в его светлых волосах, делая их почти золотистыми.       — Во-первых, доброе утро, Поттер, — протянул Драко, подходя ближе и привычным, собственническим жестом поправляя воротник халата Гарри. — А во-вторых, испанское солнце не знает жалости. У Скорпиуса кожа такая же бледная, как у меня, и если мы не будем мазать его каждые два часа зельем, к вечеру первого же дня он превратится в вареного лобстера. И ты, кстати, тоже. Твоя способность притягивать неприятности наверняка распространяется и на солнечные ожоги.       Гарри тихо фыркнул, подаваясь вперёд и оставляя легкий поцелуй на скуле Драко. Тот прикрыл глаза, на секунду позволяя себе расслабиться, его рука привычно скользнула на талию Поттера, притягивая его ближе.       — Я просто хочу, чтобы всё было идеально, — тихо признался Драко, глядя Гарри в глаза. В его голосе проскользнула едва заметная уязвимость. — Для него это первая настоящая поездка. Да и для нас, откровенно говоря, тоже.       — Всё будет идеально, — твёрдо ответил Гарри, накрывая ладонь Драко своей.       Их уединение прервал громкий треск из камина в гостиной этажом ниже. Гарри инстинктивно напрягся, но тут же выдохнул, услышав знакомое неуклюжее покашливание.       — Мистер Поттер? Сэр? Вы ещё не отбыли? — раздался из гостиной смущённый, ломающийся голос.       Драко картинно закатил глаза и взмахнул палочкой, отправляя очередную стопку летних мантий в чемодан.       — Твой выводок стажёров не способен прожить без своего героического начальника и дня. Иди, спасай Министерство, пока они его не сожгли.       Спустившись вниз, Гарри обнаружил посреди роскошной гостиной Бена — совсем молодого стажёра-аврора, который с благоговейным ужасом взирал на портреты предков Малфоев. Бенджамин переминался с ноги на ногу, стараясь не запачкать подошвами ботинок персидский ковер.       — Извини, Гарри, то есть, сэр, — зачастил Бен, протягивая ему плотный конверт с сургучной печатью. Его уши пылали. — Но Робардс сказал, что без вашей подписи на международном портальном допуске вы не сможете пересечь границу с Испанией. Бюрократия Отдела магического транспорта, чтоб их тролли побрали…       — Всё в порядке, Бен, расслабься, — Гарри улыбнулся, принимая конверт и, вскрыв его, быстро пробежал глазами по тексту. Взяв протянутое стажёром самопишущее перо, Поттер размашисто расписался внизу страницы. — Как там дела в отделе?       — О, всё отлично! То есть, немного сумасшедший дом, как обычно, но мы справимся! — Бен осторожно забрал пергамент. — Хорошего вам отпуска, сэр. Вы его заслужили больше, чем кто-либо. Передайте… э-э… наилучшие пожелания мистеру Малфою.       — Обязательно передам. И, Бен? Если Доусон снова попытается использовать заклинание расширения на шкафах с вещдоками, напомни ему, чем это закончилось в прошлом месяце.       Стажер нервно сглотнул, кивнул так энергично, что едва не уронил бумаги, и, бросив горсть летучего пороха в камин, исчез в столбе зелёного пламени.       Гарри обернулся и увидел Драко, стоящего на верхней площадке парадной лестницы. Малфой опирался на резные перила, с лёгкой усмешкой наблюдая за сценой.       — «Наилучшие пожелания мистеру Малфою», — передразнил Драко, медленно спускаясь. — Твои подчинённые до сих пор смотрят на меня так, будто я собираюсь отравить их.       — Они просто боятся твоего изощрённого чувства юмора, — парировал Гарри, подходя к подножию лестницы. — И твоего взгляда, которым ты можешь заморозить даже Адский огонь.       Не успел Драко ответить, как из кармана его жилета раздался мелодичный перезвон. Он достал небольшое, изящно украшенное серебром зеркальце. Поверхность стекла мгновенно пошла рябью, и в ней появилось лицо пожилой, но невероятно ухоженной женщины с высокой прической и пронзительными чёрными глазами.       — Monsieur Malfoy, — произнесла она с сильным французским акцентом. — Прошу прощения за ранний звонок, но контракт на поставку измельчённого рога двурога требует вашего немедленного внимания. Поставщики из Лиона пытаются изменить цену в последнюю минуту.       Лицо Драко мгновенно изменилось. Мягкость исчезла, уступив место собранности и деловой хватке. Гарри с замиранием сердца наблюдал за этой метаморфозой. Ему нравилось видеть Драко таким — сильным, уверенным в себе, блестяще ведущим дела своих магазинов с зельями и ингредиентами для них.       — Мадам Дюбуа, — Драко скупо улыбнулся, и плавно перешёл на французский. — Передайте нашим лионским друзьям, что если они не подпишут контракт на прежних условиях до полудня, я расторгну все договорённости и обращусь к поставщикам из Бельгии. У них есть два часа. И мадам Дюбуа? Я ухожу в отпуск. Меня нет. Ни для кого. Даже если у Министра магии вдруг вырастет вторая голова и ему срочно понадобится зелье от мигрени — меня нет.       Женщина в зеркале удовлетворенно усмехнулась:       — Превосходно, Драко. Я все улажу. Bonnes vacances!       Зеркало погасло. Драко аккуратно убрал его обратно в карман и шумно выдохнул, потирая переносицу.       — Всё, — сказал он, глядя на Гарри. — Аврорат обезврежен, поставщики усмирены. Больше никаких дел. Где наш сын? Нам пора!       Портал представлял собой старинный, позеленевший от времени медный компас, предоставленный Министерством магии Испании. Ровно в десять утра, когда чемоданы были уменьшены и спрятаны в карман дорожной мантии Драко, а Скорпиус, подпрыгивая от нетерпения, вцепился одной рукой в ладонь Гарри, а другой — в отца, они коснулись холодного металла.       Знакомый рывок в районе пупка скрутил внутренности. Мир вокруг смазался в тошнотворную воронку красок и звуков. Холодный утренний воздух Уилтшира мгновенно сменился плотным, раскалённым маревом.       Их ноги коснулись твёрдой, покрытой пылью земли. Гарри пошатнулся, рефлекторно выставляя руку, чтобы поддержать Скорпиуса, который ойкнул, но устоял на ногах. Драко приземлился с идеальной, раздражающей грацией, ни на дюйм не сдвинувшись с места.       Первое, что ударило по чувствам — это запах. Воздух был густым, напоённым ароматом цветущего флердоранжа, горячей хвои пиний и острой, почти осязаемой на губах соленой свежестью моря.       Они стояли на небольшой вымощенной терракотовой плиткой площадке. Прямо перед ними возвышалась вилла — ослепительно белая, с черепичной крышей цвета жжёной охры и яркими кобальтово-синими ставнями. Стены были увиты бугенвиллией, цветы которой горели на солнце пурпурным огнём, а вокруг не было ничего, кроме зелени, холмов и оглушительного, непрерывного стрекотания цикад.       Дверь виллы распахнулась, и на крыльцо вышла невысокая, чуть полноватая, женщина с копной густых тёмных волос, прошитых серебряными нитями. На ней было яркое, струящееся платье, узоры на котором, если присмотреться, медленно двигались, меняя форму от цветочных орнаментов к абстрактным волнам. Возле неё парил большой деревянный веер, который мягко обмахивал хозяйку.       — ¡Bienvenidos! Добро пожаловать! — её голос был громким, грудным и невероятно тёплым. Она раскинула руки, словно собиралась обнять их всех разом, и широкая улыбка осветила её смуглое лицо, собрав вокруг карих глаз сеточку добрых морщинок. — Вы, должно быть, сеньоры Малфой и Поттер! А это маленький Скорпиус!       Она спустилась по ступеням, двигаясь с неожиданной для её комплекции легкостью. От нее пахло корицей, выпечкой и каким-то сладким цветочным парфюмом.       — Сеньора Изабелла, я полагаю? — Драко чуть склонил голову в вежливом полупоклоне. — Благодарим за гостеприимство. Дом выглядит чудесно.       — О, зовите меня просто Изабелла, mi querido, — махнула рукой женщина, останавливаясь перед ними. Она перевела взгляд на Гарри, её глаза блеснули узнаванием, но, к огромному облегчению Поттера, она не стала пялиться на шрам или делать круглые глаза. Вместо этого она присела на корточки перед Скорпиусом. — Какой серьезный joven! Первый раз на юге, да?       Скорпиус, обычно стесняющийся незнакомцев, посмотрел на неё снизу вверх, чуть крепче сжимая руку Гарри, и вежливо кивнул:       — Здравствуйте. Да, мэм.       Изабелла тихо рассмеялась, щёлкнула пальцами, и прямо из воздуха на её раскрытой ладони появилась небольшая, ещё горячая трубочка чурроса, обсыпанная сахаром. Сахаринки едва заметно искрились, переливаясь на солнце.       — Это для тебя. Немного сладостей, чтобы путешествие не казалось таким утомительным, — подмигнула она. Скорпиус бросил вопросительный взгляд на Драко, дождался его лёгкого кивка и осторожно взял лакомство. — Проходите внутрь, там прохладно!       Внутри вилла оказалась ещё прекраснее. Толстые каменные стены надёжно удерживали ночную прохладу. Пол был выложен гладкой, приятной для босых ног плиткой. В просторной гостиной стояла светлая мебель, а высокие арки вели на затенённую террасу, откуда открывался вид, заставивший Гарри затаить дыхание.       Там, за полосой изумрудных сосен и каменистым склоном, расстилалось море. Оно было бескрайним, неправдоподобно синим, искрящимся под полуденным солнцем миллионами бриллиантов.       — Папа… Папа Гарри… — Скорпиус подошёл к самому краю террасы, забыв о недоеденном чурросе. Его голос дрожал от благоговения. Он стоял неподвижно, глядя широко распахнутыми глазами на линию горизонта, где небо сливалось с водой.       — Вот оно, Скорпи, — Драко подошёл сзади, положив руки на худенькие плечи сына. — Как я и обещал.       — Мы можем пойти туда? Прямо сейчас? — мальчик обернулся, его глаза умоляюще смотрели то на Драко, то на Гарри.       Поттер и Малфой переглянулись. В глазах Драко плескалась та же нежность, которую Гарри сейчас чувствовал в своём собственном сердце. Никакой усталости после портала, никакой необходимости разбирать вещи прямо сейчас.       — Дай нам пять минут, чтобы переодеться, капитан, — улыбнулся Гарри.       Спуск к пляжу представлял собой извилистую каменную лестницу, вырубленную прямо в скале и скрытую тенью раскидистых пиний. Воздух здесь был влажным, гудящим от насекомых и пахнущим прогретой землёй.       Гарри шёл позади, наблюдая, как Драко ведёт Скорпиуса за руку. На Малфое были светлые льняные брюки, закатанные до колен, и расстёгнутая на несколько пуговиц рубашка. Ветер играл его волосами, и Гарри в очередной раз поймал себя на мысли о том, насколько Драко красив, когда расслаблен, когда не носит маску аристократа, когда он просто отец и любимый человек.       Чем ниже они спускались, тем громче становился шум прибоя — ритмичный, глубокий звук, похожий на биение огромного сердца.       Наконец, деревья расступились, и они оказались в небольшой частной бухте, окружённой светлыми скалами. Песок был мелким, белым и ослепительно ярким.       Скорпиус замер на последней ступеньке. Он отпустил руку Драко, сделал робкий шаг вперёд, и его маленькие босые ступни погрузились в горячий, мягкий песок. Мальчик удивлённо посмотрел вниз, пошевелил пальцами ног, чувствуя непривычную, сыпучую текстуру, а затем поднял взгляд на накатывающие на берег волны.       Они были небольшими, ласковыми. Вода у берега казалась абсолютно прозрачной, обнажая гладкие разноцветные камушки на дне, а чуть дальше приобретала насыщенный бирюзовый оттенок. Пена шипела на песке, оставляя после себя тёмные влажные полукружья, и медленно отступала назад.       Не сказав ни слова, Скорпиус сорвался с места. Он побежал к кромке воды так быстро, как только мог, спотыкаясь в вязком песке, смеясь в голос — громко, чисто, абсолютно счастливо.       — Аккуратнее, не заходи глубоко! — крикнул Драко, делая шаг следом, но Гарри мягко перехватил его за запястье.       — Пусть. Здесь мелко, — тихо сказал Гарри.       Они остановились в нескольких шагах от воды, наблюдая, как Скорпиус с разбегу залетает в набегающую волну. Вода окатила его, брызги полетели во все стороны, мальчик взвизгнул от неожиданности, но тут же захохотал ещё громче, начав шлёпать ладонями по воде, поднимая фонтаны искрящихся капель.       Солнце припекало плечи, но морской бриз приносил спасительную свежесть, путаясь в волосах и оставляя на губах солоноватый привкус.       Драко выдохнул — длинно, протяжно, словно избавляясь от остатков напряжения, скопившегося за последние месяцы. Он повернул голову к Гарри, и Поттер прочёл в его глазах, отражающих блики воды, столько спокойствия и доверия, что у него перехватило горло.       Гарри шагнул ближе, медленно скользнув пальцами по ладони Драко, переплетая их пальцы. Малфой не отстранился — наоборот, он сжал руку Гарри крепче, большим пальцем мягко поглаживая костяшки.       — Спасибо, — вдруг произнёс Драко почти шёпотом, чтобы его голос не заглушал шум прибоя и смех Скорпиуса.       — За что? — так же тихо спросил Гарри, не отрывая взгляда от Драко.       — За то, что ты здесь. С нами. За то, что… — Малфой запнулся, подыскивая слова, что бывало с ним крайне редко. Он посмотрел на сына, который сейчас с сосредоточенным видом пытался поймать руками пену, а затем снова перевёл взгляд на Гарри. Губы Драко изогнулись в невероятно нежной, открытой улыбке. — За то, что ты заставил меня поверить, что такое возможно.       Гарри почувствовал, как к горлу подступил ком. Он поднёс сцепленные руки к лицу и оставил поцелуй на тыльной стороне ладони Драко.       — Я люблю вас, — просто сказал Гарри. — Обоих.       Драко придвинулся ещё ближе, прижимаясь бедром к бедру Гарри. Тепло его тела, запах моря и солнца, смех ребенка — всё это слилось в один идеальный момент, который он был уверен запомнит на всю жизнь.       — Папа! Папа Гарри! Смотрите, что я нашёл! — закричал Скорпиус, размахивая в воздухе гладкой, перламутровой ракушкой, найденной на мелководье. — Она блестит!       — Неси сюда, солнце, покажем Изабелле! — крикнул в ответ Гарри, выпуская руку Драко, чтобы помахать сыну, но тут же обнимая Малфоя за талию.       Ракушка действительно оказалась невероятной — с гладкой, отполированной морем поверхностью, переливающейся на солнце нежным жемчужно-розовым светом. Скорпиус бережно, словно величайшее сокровище, вложил её в руку Драко. Тот принял находку предельно серьезно, внимательно изучая тонкие бороздки на изгибе раковины.       — Изумительный экземпляр, — со знанием дела протянул Драко, чуть приподнимая бровь. — Красота природы в её лучшем проявлении. Думаю, когда мы вернёмся, она займет достойное место на твоей полке с редкостями, прямо рядом с зубом перуанского змеезуба. Что скажешь?       Скорпиус просиял, часто-часто закивав, и тут же умчался обратно к кромке прибоя, высматривая в пене новые драгоценности.       Солнце поднималось всё выше, щедро заливая раскалённым золотом светлый песок и бирюзовую гладь бухты. Воздух стал густым, почти осязаемым, наполняясь запахами йода, прогретых водорослей и пряной смолы сосен, растущих на склонах скал.       Гарри стянул через голову свою футболку, бросив её прямо на песок, и с наслаждением подставил лицо и грудь горячим лучам. За прошедшие годы его тело стало ещё более жилистым и крепким — долгие часы аврорских тренировок и постоянные физические нагрузки давали о себе знать.       Почувствовав на себе пристальный взгляд, Гарри приоткрыл один глаз. Драко стоял в нескольких шагах от него, медленно расстегивая пуговицы своей рубашки. Его глаза скользнули по плечам Гарри, задержались на прессе и вернулись к лицу. От этого взгляда, полного восхищения и собственничества, у Гарри по позвоночнику пробежала обжигающая волна и приятно потянуло внизу живота.       — Если ты продолжишь так на меня смотреть, Малфой, мы рискуем шокировать местную морскую фауну, — негромко усмехнулся Гарри, делая шаг навстречу.       — Морская фауна переживёт, — хмыкнул Драко, скидывая рубашку на импровизированную подстилку из полотенец, которые он предусмотрительно увеличил магией. — А вот мы с тобой рискуем получить тепловой удар, если немедленно не окунёмся.       Кожа Драко была бледной, почти фарфоровой на фоне ослепительного испанского пейзажа, и Гарри не удержался — провёл кончиками пальцев по его обнаженному плечу, скользнул по ключицам, спустился к груди, слегка задев соски. Драко ахнул, и подался навстречу прикосновению, словно ластящийся кот, но тут же взял себя в руки, отстранился и кивнул в сторону барахтающегося в воде сына. Поттер виновато улыбнулся, тоже переводя взгляд на мальчика.       — Скорпи! — позвал Гарри, устремляясь к воде. Мелкий песок приятно обжигал ступни, а первая же набежавшая волна принесла потрясающее облегчение. — Иди сюда, капитан! Пора открывать новые горизонты!       Мальчик с радостным визгом бросился к Гарри, поднимая тучи брызг. Вода здесь была удивительно тёплой, как парное молоко, но всё равно приятно контрастировала с палящим солнцем.       — Папа Гарри, а там не глубоко? — с опаской спросил Скорпиус, когда вода достигла его груди. Он рефлекторно вцепился в предплечья Поттера.       — Мы с папой держим тебя, не бойся, — мягко произнёс Гарри, подхватывая мальчика под мышки и приподнимая над водой.       Драко подошёл с другой стороны. Двигался он в воде с той же непередаваемой грацией, что и на суше, плавно рассекая волны.       — Смотри, Скорпиус, — Драко положил ладонь на живот сына, помогая Гарри удерживать его на плаву в горизонтальном положении. — Море держит тебя само, тебе просто нужно расслабиться, как будто ты лежишь на очень мягкой кровати.       — Кровать не булькает! — резонно возразил мальчик, но хватку на руках Гарри немного ослабил.       — Зато в кровати нельзя делать так, — Гарри показал, как правильно двигать ногами, создавая небольшие водовороты. — Давай, представь, что ты лягушонок. Отталкивайся!       Следующие полчаса прошли в непрерывном смехе, плеске воды и шутливых перепалках. Скорпиус оказался способным учеником, хоть поначалу и глотал солёную воду, отплевываясь и морща нос. Драко поддерживал его, терпеливо объясняя, как правильно дышать, в то время как Гарри отплывал чуть дальше и страховал. Видеть их вместе — таких расслабленных, мокрых, блестящих от солнца и соленой воды — было для Гарри сродни мощнейшей Амортенции. Он смотрел, как Драко смеётся, запрокидывая голову, когда Скорпиус окатил его водой с ног до головы, и чувствовал, что его сердце просто не способно вместить столько счастья.       Когда губы Скорпиуса начали едва заметно синеть, Драко непререкаемым тоном объявил об окончании водных процедур.       Они выбрались на берег, тяжело дыша и стряхивая с себя воду. Гарри небрежным взмахом палочки воздвиг над их полотенцами широкий, сотканный из прохладного сизого света навес, создавая тень.       Драко тут же принялся растирать дрожащего, но абсолютно счастливого сына пушистым полотенцем, попутно втирая в его кожу новую порцию защитного зелья с запахом перечной мяты и ромашки.       — Ну все, теперь я пахну как папин старый котёл для зелий, — серьёзно констатировал Скорпиус, принюхиваясь к собственному плечу.       Гарри рассмеялся, падая на полотенце и вытягивая уставшие ноги.       — Зато ты не обгоришь. А теперь, пока мы сохнем, у меня есть предложение.       Он потянулся и зачерпнул рукой горсть мокрого песка, сжимая его в плотный комок.       — Кто готов бросить вызов и построить самую неприступную крепость на этом побережье?       Глаза Скорпиуса загорелись. Он тут же рухнул на колени рядом с Гарри, начиная яростно сгребать песок в бесформенную кучу. Драко, аккуратно промокающий волосы краем полотенца, скептически изогнул бровь, наблюдая за их хаотичными действиями.       — Поттер, это не крепость. Это похоже на разлагающегося флоббер-червя, — со страданием в голосе произнёс Драко спустя десять минут наблюдений.       — Это абстракционизм, — отдуваясь, парировал Гарри, пытаясь приладить к их кривобокой горе кривую башню. Башня ожидаемо осыпалась, похоронив под собой ров. Скорпиус разочарованно вздохнул.       — Отойдите, варвары, — Драко опустился на колени, старательно игнорируя то, как песчинки неприятно липнут к его влажным бёдрам. В глазах Малфоя вспыхнул азарт. — Скорпиус, тащи мокрый песок от кромки воды. Поттер, на тебе фундамент. Утрамбовывай.       Работа закипела. Гарри с затаённым весельем наблюдал, как бывший слизеринский принц с сосредоточенным видом лепит из песка идеальные геометрические формы. Драко отказался от использования магии, принципиально выстраивая каждую деталь руками. Его длинные, тонкие пальцы уверенно формовали зубчатые стены, выводили сводчатые арки и укрепляли бастионы. Песок забивался ему под ногти, пачкал щёку, которую он случайно задел рукой, но Драко был так увлечен процессом, что не замечал этого.       — Башни должны быть пропорциональны основанию, Скорпи, иначе они рухнут под собственным весом, — менторским тоном объяснял Драко, помогая сыну формировать шпиль. — И нам нужны ракушки. Для облицовки парадного входа.       Через час перед ними возвышалось нечто среднее между уменьшенной копией Малфой-мэнора и Хогвартсом. Замок имел сложную систему рвов, идеально ровные стены и окна, аккуратно проделанные найденной на берегу щепкой. Гарри, чья роль свелась к подаче строительного материала и моральной поддержке, искренне восхитился результатом.       — Знаешь, — Гарри склонился к уху Драко, так близко, что его дыхание шевельнуло светлые пряди. — Если с зельями однажды не задастся, ты вполне сможешь зарабатывать на жизнь архитектурным проектированием.       Драко фыркнул, поворачивая к нему лицо. На его носу красовалась серая песчаная клякса.       — Я Малфой. Я всё делаю безупречно.       Гарри не выдержал: он подался вперёд и коротко поцеловал Драко в испачканный нос, а потом крепко в губы. Драко на секунду замер, его глаза потемнели, а губы приоткрылись, готовые ответить на поцелуй, но тут между ними протиснулся Скорпиус.       — Я сделал мост! Из водорослей! Смотрите! — гордо объявил он, укладывая зелёную склизкую ленту через песчаный ров.       — Архитектурный шедевр завершён, — торжественно провозгласил Драко, вытирая руки о полотенце.       Время близилось к вечеру. Небо над морем начало окрашиваться в нежные пастельные тона — от персикового до сиреневого. Жара спадала, уступая место вечерней прохладе.       Собрав вещи и пообещав Скорпиусу, что они заколдуют замок так, чтобы ночной прилив его не смыл, они медленно поднялись по каменной лестнице обратно на виллу.       Ощущение прохладного душа после долгого дня на пляже было сродни божественному благословению. Гарри стоял под струями воды, чувствуя, как смывается соль и усталость, оставляя лишь приятную, расслабленную тяжесть в мышцах. Когда он вышел в спальню, вытирая волосы на ходу, Драко уже переоделся в свободные светлые брюки и тонкий кашемировый пуловер. Он стоял у распахнутых дверей на балкон, задумчиво глядя на темнеющий горизонт.       Скорпиус, утомлённый впечатлениями и солнцем, мирно дремал на диване в гостиной, пока они накрывали на стол. Изабелла, как оказалось, оставила для них роскошный ужин в стазисных чарах: огромную сковороду традиционной паэльи с морепродуктами, свежий хлеб, овощи и кувшин охлаждённой сангрии для взрослых.       Разбудив сонного ребенка, они уселись за круглый деревянный стол на террасе. Ужин прошел в уютной, тихой атмосфере. В воздухе стрекотали цикады, со стороны моря доносился мерный шум прибоя. Скорпиус, вяло ковыряясь вилкой в рисе, то и дело клевая носом, но мужественно пытался бороться со сном.       — Ты обещал фейерверки, — сонно пробормотал он, приваливаясь к плечу Гарри.       Поттер переглянулся с Драко.       — Обещания нужно выполнять, — тихо сказал Малфой, отставляя бокал с вином. — Иначе какой из нас авторитет.       Они снова спустились на пляж, когда на небе уже зажглись первые, по-южному крупные и яркие звёзды. Воздух остыл, и Драко захватил с собой большой пушистый плед из шотландской шерсти. Они расстелили его на сухом песке, подальше от воды.       Гарри собрал несколько выброшенных на берег сухих веток, сложил их в небольшую горку и, щёлкнув пальцами, произнёс негромкое:       — Инсендио.       Маленький, но яркий костерок весело затрещал, разгоняя темноту и отбрасывая на их лица танцующие золотистые блики. Запах горящего дерева смешался с солёным ароматом ночного моря.       Скорпиус сидел между Гарри и Драко, закутанный в край пледа, и завороженно смотрел на огонь.       — Знаешь, в детстве мой дедушка показывал мне фокус, — задумчиво произнёс Драко. Он достал свою палочку, и плавно взмахнул ей в сторону костра. — Орхидеус Фламма.       Пламя костра внезапно изменило цвет. Вместо привычного жёлто-оранжевого оно вспыхнуло глубоким, насыщенным сапфировым оттенком, а затем разделилось на множество тонких лепестков, которые начали распускаться прямо в воздухе, принимая форму огромных огненных лилий. Цветы плавно кружились над костром, не излучая жара, а лишь завораживая своим танцем.       Скорпиус ахнул, вытягивая ручку, чтобы коснуться одного из синих лепестков. Огонь мягко лизнул его пальчики, оставив лишь ощущение приятного тепла.       — Потрясающе, — выдохнул Гарри, искренне любуясь магией Драко.       — Твоя очередь, Поттер, — Драко чуть повернул голову, послав Гарри лукавую улыбку. Блики костра играли на его скулах, делая черты лица еще более точёными. — Покажи нашему сыну, чему вас там учат в Аврорате, помимо разрушения казённого имущества.       Гарри тихо рассмеялся, вытаскивая свою палочку, и, прищурившись, представил самый счастливый миг в жизни. Сегодня для этого даже не нужно было напрягаться. Счастье сидело рядом с ним, кутаясь в плед и пахло перечной мятой и морем.       — Экспекто Патронум, — мягко произнёс Гарри.       Вместо привычного ослепительного щита из конца палочки вырвалась тонкая серебристая нить. Она закружилась над костром, сплетаясь с синими лепестками огня, и внезапно рассыпалась на десятки крошечных, светящихся фигурок. Это были миниатюрные олени, которые галопом понеслись по воздуху, оставляя за собой шлейф из искр. За ними гнались такие же крошечные, сотканные из серебряного света драконы, смешно хлопая крылышками.       Они устроили в воздухе настоящую чехарду: драконы кувыркались, олени перепрыгивали через искрящиеся кольца синего пламени, которое Драко поддерживал взмахами своей палочки.       Скорпиус смотрел на это великолепие широко распахнутыми глазами. Сонливость как рукой сняло. Он смеялся каждый раз, когда маленький серебряный дракончик пытался поймать свой собственный хвост, и хлопал в ладоши, когда олень подкидывал рогами огненную искру.       Гарри опустил руку с палочкой, позволив магии течь свободно, и посмотрел на Драко. Тот тоже не смотрел на огонь. Его взгляд был прикован к лицу Гарри, и в этих глазах цвета предгрозового неба было столько обожания, что Гарри показалось, будто земля уходит из-под ног.       Они сидели совсем близко, разделенные лишь пледом и сидящим между ними ребёнком.       Серебряные фигурки постепенно начали тускнеть, растворяясь в ночном воздухе звездной пылью. Синие лилии опали, снова став обычным, потрескивающим желтым костерком.       Скорпиус громко зевнул, потирая глаза кулачками — впечатлений за день было слишком много для маленького организма. Он поёрзал, устраиваясь поудобнее, и его голова тяжело опустилась на бедро Драко.       — Папа… — пробормотал мальчик, уже наполовину погрузившись в сон. — А мы завтра снова пойдём строить замок?       — Обязательно, — Драко нежно провёл рукой по светлым волосам сына, убирая чёлку с его лба. Его голос был тихим, баюкающим. — Завтра мы построим самую высокую башню. Спи, маленький дракончик.       Гарри аккуратно подоткнул край пледа со своей стороны, укрывая Скорпиуса от ночного бриза. Дыхание мальчика выровнялось, стало глубоким и спокойным.       Драко поднял глаза на Гарри. В слабом свете костра его зрачки казались огромными. Он медленно, не делая резких движений, чтобы не разбудить спящего на его ногах сына, протянул руку и коснулся щеки Поттера. Пальцы Малфоя были прохладными, а прикосновение — невесомым, как крыло бабочки.       Гарри подался навстречу этой руке, прикрывая глаза. Он перехватил запястье Драко, переплетая свои пальцы с его, и прижался губами к внутренней стороне его ладони.       Догорающий костёр бросал последние, слабо мерцающие отблески на песок, когда Гарри осторожно, стараясь не тревожить чуткий детский сон, подсунул руки под спину и колени Скорпиуса. Мальчик лишь тихонько вздохнул, инстинктивно прижимаясь тёплой щекой к плечу Гарри, и зарылся носом в ткань его футболки.       — Я понесу его, — тихо, одними губами произнёс Гарри, перехватывая лёгкое тельце.       Драко не стал спорить, молча поднявшись на ноги, отряхнув брюки от налипшего песка, и взмахом палочки свернув плед, который тут же аккуратно свернулся и скользнул ему под мышку. Вторым небрежным жестом он погасил остатки костра, оставив после него лишь легкий дымок, мгновенно растворившийся в густом ночном воздухе.       Подъём по каменной лестнице обратно к вилле прошел в уютном, умиротворяющем молчании. Ступени, вырубленные в скале, еще хранили дневное тепло, но ночной бриз уже приносил с моря освежающий холодок. Темнота здесь, под сенью раскидистых пиний, была густой, бархатной, прорезанной лишь редким стрекотанием ночных цикад да шуршанием ветра в кронах деревьев. Гарри шел чуть впереди, бережно неся свою драгоценную ношу, а Драко следовал за ним шаг в шаг.       Вилла встретила их мягким светом зачарованных светильников, оставленных заботливой Изабеллой.       Они прошли в детскую — просторную, светлую комнату с высоким сводчатым потолком и окнами, выходящими в сад. Гарри осторожно опустил Скорпиуса на широкую кровать, застеленную прохладным хлопком. Мальчик смешно сморщил нос, что-то неразборчиво пробормотал во сне и раскинул руки в стороны, занимая добрую половину матраса.       Малфой подошёл с другой стороны, стянул с сына сандалии, приподнял сына, чтобы Гарри быстро сменил его рубашку на пижаму, и накрыл легким одеялом, заботливо подоткнув края. Затем он наклонился и запечатлел долгий поцелуй на светлой макушке.       Гарри стоял в изножье кровати, прислонившись плечом к резной деревянной стойке, и просто смотрел. Сердце в груди билось ровно и тяжело. Долгие годы он думал, что его удел — это вечная борьба, потери и одиночество, скрытые за фасадом Героя Магического Мира. Он не смел мечтать о семье после того, как его отношения с Джинни болезненно сошли на нет, но сейчас, глядя на Драко — человека, которого он любил с отчаянной, спрятанной глубоко внутри преданностью еще со школы, — Гарри понимал, что каждая секунда его прошлой жизни стоила того, чтобы привести его именно в эту комнату.       Драко выпрямился и встретился с ним взглядом. В тусклом свете ночника его серые глаза казались тёмными и бездонными. Он едва заметно кивнул в сторону двери.       Они вышли в коридор, оставив дверь слегка приоткрытой, чтобы слышать, если Скорпиус проснётся. Шаги по каменному полу отдавались гулким эхом, пока они не спустились в гостиную.       Драко прошёл к открытым стеклянным дверям, ведущим на террасу, и остановился на пороге, опираясь рукой о дверной косяк. Лунный свет заливал его фигуру, очерчивая линию плеч и спины серебристым контуром. Поттер подошёл сзади, положив руки на плечи Малфоя, чувствуя под тонкой тканью пуловера напряженные мышцы. Драко тяжело выдохнул и откинул голову назад, прямо на плечо Гарри.       — Он счастлив, — хрипло выдохнул Драко в темноту сада. — Я так боялся, Гарри. Боялся, что после смерти Астории не смогу дать ему то, что нужно. Что смерть матери, моё прошлое… что всё это сломает его.       Гарри медленно провёл большими пальцами по основанию шеи Драко, разминая затекшие мышцы, чувствуя, как тот податливо расслабляется под его руками.       — Твоё прошлое — это просто прошлое, Драко, — так же тихо, но твёрдо ответил Гарри. Он наклонился и коснулся губами пульсирующей жилки на шее Малфоя. Кожа была горячей и чуть солоноватой от морского бриза. — А то, что ты делаешь для него сейчас… То, какой ты отец. Это единственное, что имеет значение. Он обожает тебя.       Драко развернулся в кольце рук Гарри. В лунном свете его лицо казалось неестественно бледным, но глаза блестели влажно и горячо. Он поднял руки, зарываясь тонкими, длинными пальцами в непослушные волосы Гарри, и притянул его к себе.       — А ты? — шёпот Драко был почти неразличим на фоне шума прибоя. — Чего хочешь ты, Поттер?       — Тебя, — выдохнул Гарри прямо в приоткрытые губы Драко. — Только тебя. Всегда. Гарри подался вперёд, жадно, требовательно целуя Драко. Губы Малфоя были мягкими и податливым; он приоткрыл рот, впуская Гарри, отвечая на его напор с той же отдачей.       Гарри скользнул руками по спине Драко, крепко прижимая его к себе. Малфой тихо застонал в поцелуе, когда руки Поттера спустились ниже, ложась на его бедра.       Они медленно, не разрывая объятий и не отрываясь друг от друга, двинулись вглубь гостиной. Их шаги были неровными. Гарри споткнулся о край ковра, глухо ругнулся сквозь зубы, но Драко лишь тихо рассмеялся прямо в его губы, увлекая его за собой к широкому, глубокому дивану.       Малфой опустился на диван первым, утягивая Гарри за собой. Он откинулся на спинку, глядя на Поттера снизу вверх. Его грудь тяжело вздымалась, светлые волосы растрепались, а на скулах горел румянец. Для всего магического мира Драко Малфой был холодным, манерным аристократом, но сейчас, под взглядом Гарри, он плавился, открывая свою чувственную, страстную сторону, принадлежащую лишь одному человеку.       Гарри навис над ним, упираясь коленом в край дивана. Он медленно потянулся, стягивая с Малфоя его пуловер, под которым обнаружилась белая, льняная рубашка. Гарри хмыкнул, и коснулся пуговиц. Пальцы немного дрожали от сдерживаемого адреналина и желания, но он не спешил. Поттер хотел чувствовать этот момент до конца. Первая пуговица. Вторая. Третья. Ткань разошлась в стороны, обнажая бледную, гладкую грудь. Гарри наклонился, оставляя обжигающую дорожку поцелуев от ключиц вниз, по линии живота. Драко судорожно вздохнул, его пальцы впились в плечи Гарри, царапая кожу сквозь футболку.       — Ты сводишь меня с ума, Поттер, — простонал Драко, выгибаясь навстречу его губам.       — Это взаимно, — прошептал Гарри, стягивая свою футболку и отбрасывая её куда-то в темноту комнаты.       Прохладный ночной воздух, залетающий с террасы, приятно остужал разгоряченную кожу, но внутри у них обоих горел огонь, куда более жаркий, чем тот, что они оставили на пляже.       Гарри чувствовал каждую мелочь, каждую деталь этого момента, словно время замедлило свой ход: шероховатость льняной обивки под пальцами; тяжесть чужого дыхания на своей щеке; запах бергамота, моря и желания, который кружил голову лучше любого алкоголя.       Они поспешно избавились от оставшейся одежды. Когда их бёдра соприкоснулись, Драко издал тихий, сдавленный звук, похожий на всхлип, и уткнулся лицом в изгиб шеи Гарри, тяжело дыша.       Гарри не торопился. Он знал, насколько Драко нуждался в контроле в своей повседневной жизни, и как сильно он любил отпускать этот контроль здесь, в безопасности их уединения. Руки Гарри скользили по бокам Драко, по его бёдрам, лаская, дразня, доводя до дрожи. Он целовал каждый дюйм его кожи, до которого мог дотянуться, заставляя Драко выгибаться дугой на мягких подушках дивана.       — Гарри… пожалуйста, — выдохнул Драко, его голос сорвался. Он открыл глаза — мутные, темные от желания.       Поттер потянулся к сброшенным на пол брюкам, и не глядя достал из кармана небольшой флакон со специальным зельем на масляной основе, подготовленный заранее.       Когда Гарри наконец плавно толкнулся в Драко, мир вокруг перестал существовать. Остались лишь тихие стоны Малфоя, срывающиеся с искусанных губ, его руки, судорожно сжимающие плечи Гарри, и ногти, оставляющие царапины на спине и плечах.       Они двигались в едином ритме, словно были созданы друг для друга. Гарри делал размеренный, сильные толчки, ловя каждый вздох Драко, каждый его стон. Темнота гостиной скрывала детали, но обостряла чувства. Гарри чувствовал тепло внутри Драко, его податливость, его безграничное доверие.       — Я люблю тебя, — шептал Гарри между поцелуями. — Мерлин, как же я тебя люблю.       Драко не мог ответить, чувствуя как внизу всё стягивает горячим узлом. Он запрокинул голову, подставляя шею под губы Гарри, и просунув руку между их телами, сжал себя. Ему хватило нескольких резких, торопливых движений, чтобы с громким, протяжным стоном кончить, содрогаясь в руках Гарри. Поттер последовал за ним через несколько рваных толчков, накрывая губы Драко глубоким поцелуем, чтобы заглушить собственный стон удовольствия.       Они долго лежали в тишине на широком диване, в объятиях друг друга, пытаясь восстановить дыхание. Голова Драко покоилась на груди Гарри, прямо над бешено колотящимся сердцем. Рука Поттера лениво перебирала влажные от пота светлые пряди. Ночная прохлада начала ощущаться острее, вызывая легкую дрожь.       — Пойдём в постель, — тихо позвал Гарри, целуя макушку Драко.       Тот лишь невнятно угукнул, не желая открывать глаза, вызывая у Гарри нежную улыбку. Он неохотно поднялся, подобрал с пола разбросанную одежду и помог Драко встать. Набросив на плечи халаты, они бесшумно поднялись на второй этаж. Поттер на секунду задержался у двери детской — ровное, спокойное дыхание Скорпиуса успокоило его окончательно.       Их спальня была залита лунным светом, пробивающимся сквозь деревянные жалюзи, а широкая кровать с балдахином казалась сейчас самым желанным местом на земле.       Оказавшись под прохладными, хрустящими простынями, Драко мгновенно свернулся калачиком, прижимаясь спиной к груди Гарри. Гарри обнял его, закинув руку ему на талию, и уткнулся носом между лопаток, вдыхая родной запах.       Сон пришел быстро, укрыв их своим тяжелым, безмятежным покрывалом.       Утро началось с запаха кофе. Густой, насыщенный аромат арабики с нотками корицы и свежеиспеченного хлеба прокрался в спальню, щекоча ноздри.       Гарри медленно открыл глаза. Комната была залита ярким, золотистым светом испанского солнца, обещающим еще один жаркий день. Птицы за окном устроили настоящий концерт, перекрикивая друг друга в ветвях пиний.       Он осторожно пошевелился. Место рядом с ним было пустым, но простыни еще сохраняли тепло. Гарри сел на кровати, сладко потягиваясь. Тело отзывалось приятной, тягучей болью в мышцах — воспоминанием о прошедшем насыщенном дне и ночи, и на губах сама собой появилась глупая, счастливая улыбка.       Натянув легкие льняные штаны, он вышел из спальни. В доме было светло и свежо — все окна на первом этаже были распахнуты настежь, впуская утренний бриз.       Спустившись на первый этаж, Гарри замер на нижней ступеньке лестницы, завороженный открывшейся ему картиной.       На террасе, залитой утренним солнцем, был накрыт стол. Изабелла, очевидно, приходила рано утром, потому что на столе красовались свежайшие фрукты, кувшин с холодным апельсиновым соком и целая гора выпечки.       Но Гарри смотрел не на еду.       Драко сидел в плетеном кресле, одетый в простую белую рубашку, которая была расстегнута на две верхние пуговицы, и светлые брюки. Он пил кофе из маленькой чашечки, задумчиво глядя на море. Солнце путалось в его волосах, делая их похожими на пряденый свет. Он выглядел таким умиротворенным, таким далеким от того мрачного, сломленного юноши, которым был когда-то, что у Гарри защемило в груди от нежности.       А на коленях у Драко сидел Скорпиус. Мальчик был в пижаме, его волосы торчали во все стороны, как одуванчик после ветра. Он что-то увлеченно рассказывал отцу, активно жестикулируя руками, и кусал большой круассан, щедро осыпая крошками и себя, и брюки Драко. И Малфой — тот самый Драко Малфой, который в Хогвартсе мог устроить скандал из-за пятнышка на мантии, — лишь мягко улыбался, аккуратно смахивая крошки и поправляя растрепанные волосы сына.       Гарри сделал шаг вперед, выйдя на террасу. Деревянная половица тихо скрипнула под его босой ногой.       Драко тут же поднял голову. Его глаза встретились с глазами Гарри, и в них вспыхнуло такое тепло, что можно было обогреть всю Англию.       — Доброе утро, — голос Драко был мягким и ласковым.       — Папа Гарри! — радостно завопил Скорпиус, едва не выронив круассан. Он спрыгнул с коленей отца и подбежал к Гарри, обхватывая его за ноги. — Ты долго спал! А мы с папой видели дельфинов! Вон там, далеко-далеко!       Гарри подхватил мальчика на руки, подбрасывая его в воздух и заставляя звонко рассмеяться.       — Дельфинов? Без меня? Это возмутительно! Придется нам завтра дежурить на балконе с биноклем, чтобы я тоже их увидел.       Он подошел к столу и сел на соседнее с Драко кресло, усаживая Скорпиуса себе на колени. Малфой, не говоря ни слова, подвинул к нему чашку с горячим кофе и тарелку с выпечкой.       — Как спалось, Поттер? — с легкой, лукавой усмешкой спросил Драко, отпивая кофе. В его взгляде читался явный намек на события прошлой ночи.       — Лучше, чем когда-либо, Малфой, — искренне ответил Гарри, отламывая кусочек круассана.       Ветерок с моря играл краями скатерти. Вдалеке шумел прибой, перекатывая гальку. Скорпиус болтал ногами, уплетая свой завтрак и строя планы на день, которые включали в себя немедленное возвращение к их песчаному замку и поиски пиратского клада в пещерах у бухты.       Гарри сидел, слушая звонкий голос ребенка, чувствуя тепло солнца на своей коже и ловя на себе долгие, нежные, многообещающие взгляды Драко.