Второе пришествие

***

Кроули лежал в подворотне, укрывшись грязной холщовой тканью. Если бы он в прошлом увидел себя таким, то непременно не поверил: он всегда следил за внешним видом и оставался безупречен в любые эпохи. Но с уходом Азирафеля всё изменилось. Кроули стал пить по-чёрному, напивался в стельку, колол героин, чтобы забыться и не думать о том, кто был его единственным другом и возлюбленным. Вот и сейчас он лежал, закатав рукав грязной рубашки и перевязав руку галстуком; поднёс иглу шприца к вене и вколол мутное вещество. Мысли крутились вокруг одного эфирного существа. Конечно, это был тот самый ангел , будь он неладен. Во времена до падения, в войну, в Эдеме, у Иова, в Месопотамии, на Голгофе, в Греции, в крестовых походах, при Шекспире, во Французскую революцию, в XVIII веке в Лондоне (кроме XIX — Кроули решил его проспать), во Вторую мировую, в конец XX века, при предотвращении Армагеддона — все эти эпохи они прожили бок о бок. Расставались, но всегда знали: рано или поздно они встретятся. Сейчас было иначе. Кроули не знал, вернётся ли тот, не знал, нужен ли он после того поцелуя, — он не знал ничего, что касалось их обоих. — Кроули? — вдруг раздался до боли знакомый голос. Из-за угла показалась белая кудрявая голова, а через мгновение перед ним стоял Азирафель. — Опять эта галлюцинация, — безжизненно отозвался Кроули. Очки сползли, открывая взору расширенные зрачки жёлтых змеиных глаз, в которых читалось отчаяние. — Ангел мой, будь ты сейчас здесь, я бы извинился, что так нагло набросился на тебя. Я был в отчаянии, мне не хотелось тебя терять, когда я только осмелился признаться в любви. Я знаю, ты бы сказал, что демону это чувство чуждо, и был бы прав, но ещё в Эдеме, там, на стене, я почувствовал именно любовь. Она была внутри меня и росла все века, что мы прожили. Я, может, и не признался бы никогда, если бы не Нина. Раз у неё с Мэгги всё получилось и у Вельзевул с Гавриилом — то и у нас сложится. Но я не учёл, что тебе всегда было важно человечество, ты пытался его спасти, а я в то же время плевал на него — мне всегда был важен только ты. Ангел опустился на колени перед ним и коснулся его щеки, по которой текла слеза: — Я здесь, Кроули, я вернулся.

***

— Зачем ты вернулся? — отозвался Кроули уже живым голосом, сидя на когда-то излюбленном диване в магазине. — Я потерял Иисуса, пропал Метатрон, а ещё куда-то делась Книга Жизни. — Да уж, стоило тебе ради этого уходить. — Я не знал, что так случится, я не хотел Второго пришествия, — кричал Азирафель. — И если бы я знал всё то, что ты говорил, я бы не ушёл. Прости меня, я правда виноват. Хочешь, станцую? — Нет, я... — Кроули замялся. — Прощ-щ-щаю тебя, — прошипел тихо. — Что? Что ты? — Прощаю тебя.

***

В итоге они, как всегда, помогли друг другу: Азирафель вернул Бентли, которую демон по пьяни проиграл, после чего и подсел на наркотик, а Кроули нашёл Иисуса и отыскал того, у кого была Книга Жизни. На Бентли они неслись сквозь пространство, которое когда-то создал Кроули, ещё будучи небожителем, — туда, где Ази исцелил его во время битвы. Вдвоём они пытались образумить Михаила, которая вырывала страницы одну за одной, стирая из жизни всё. Оставалась последняя — книжный Азирафеля. Переместившись туда, они застали Богиню и Сатану.

***

— Чего вы хотите? — спросила Богиня. — Можно мы посоветуемся? — отозвался он. И вот они снова под яблоней, только уже не в Райском саду, а в их личном раю. — Чего ты хочешь, Кроули? — Ты знаешь, я хочу быть с тобой. — Но человечество останется безвольным. — Ты слишком много думаешь о людях. Пожалуйста, ради всего святого и проклятого, подумай о себе. — Хорошо, я приму любой твой выбор, драгоценный мой, я люблю тебя. И они слились в поцелуе, полном любви и ощущения, что впереди — целая вечность вместе. — Мы сделали выбор, верни всё как было, но с условием, что другие вышестоящие коллеги нас больше не достают. — Хорошо, да будет так.

***

Они перебрались в загородный дом близ Лондона. Азирафель не хотел оставаться слишком далеко от своего магазинчика, да и Кроули больше не трогали из пучин ада, а растения надо было где-то размещать, поэтому искали что-то недалеко и нашли уютный двухэтажный просторный домик. — Ты самый милый и прекрасный из всех ангелов , кого я знал. Ты наполнил моё существование смыслом. Я дрожу тобой больше всего на свете, даже Бентли перед тобой отодвигается на второй план. Ты выйдешь за меня? — произнёс, стоя на одном колене, Кроули. — Да, мой хороший, да. — Как ты меня назвал?! — Мой хороший. В следующую же секунду Азирафель оказался опрокинут на кровать. — Дорогуш-ш-ш-ша моя, — шипел на ухо Кроули, параллельно расстёгивая его домашнюю белую рубашку. От одного этого слова он хотел взвыть. Руки демона уже расстегнули пуговицы и блуждали по груди, стимулируя соски. Азирафель выгнулся и хотел стонать в полный голос, но стеснялся и потому быстро закрыл себе рот рукой. — Не закрывайс-с-ся от меня, мой хорош-ш-ш-ший. Преодолевая смущение, он убрал руку и принялся снимать одежду с Кроули, постанывая от того, как тот вылизывал его и спускался поцелуями-укусами ниже. — Ты такой красивый, надо было взять тебя ещё у Иова: твой хитон так струился по тебе, обрисовывая формы. — Мхх... Кроули... Сделай уже что-нибудь... Там, внизу, так всё... ну... тянет. — Не сделаю, пока не скажешь нормально, а то я не понимаю, — шептал Кроули, вылизывая его ушную раковину, а руками забрался за пояс брюк. — Я хочу, чтобы ты снял с меня брюки и познал меня, как Адам Еву, — краснея, выпалил он. — С-с-слушаю и повинуюсь, — и, расстегнув пуговицу, а затем молнию, демон снял с него брюки и увидел на хлопковых семейниках маленькое тёмное пятно естественной смазки. — Нгх, грязный, порочный ангел, весь течёшь из-за меня. И Кроули, раздвинув его ноги шире (что удалось не без усилия, так как тот стеснялся), лизнул это пятно, чем вызвал стон и вскидывание бёдер. Ему слишком сильно хотелось помучить партнёра, чтобы тот бился в истоме и, несмотря на смущение, умолял взять его. Тот потянул руки к белью, чтобы снять его и удовлетворить себя, понимая, что Кроули решил тянуть время, но был резко остановлен: — Никакой самодеятельности, — и Кроули, сняв с себя ремень с бляшкой в виде змеи, завязал им запястья. — Попроси меня — и я всё сделаю. — Кроули, пожалуйста, я не могу... Мне стыдно, я же... мне нельзя... — Можно, я чувствую твоё вожделение. Давай, попроси меня, не бойся, Бог не смотрит. — Возьми меня, Кроули, любовь моя, быстрее. — Я могу вечно смотреть на то, как ты меня умоляешь, — не смею тебе отказывать. И Кроули снял оставшийся элемент одежды. — Какой ты красивый. Действительно, обнажённый ангел выглядел божественно без преувеличения. Руки, связанные ремнём, были вскинуты за головой, небесно-голубые глаза потемнели от возбуждения, шея и живот были покрыты небольшими лунками от зубов, а в районе солнечного сплетения красовался засос. Член ангела был словно с картины Ренессанса: аккуратный, среднего размера пенис сочился смазкой и стоял колом. — Ази, раздвинь ножки, иначе так со стояком и останешься. Ангелу ничего не оставалось, как послушаться демона. А этот демон лизнул головку члена ангела и вызвал сладкий стон, от которого у Кроули в штанах стало ещё теснее. Да, отсутствие ремня ослабляло давление на член, но сладкие стоны Азирафеля были такими, что казалось, ткань лопнет. И Кроули терпел, ради того чтобы развратить ангела до такой степени, чтобы тот перестал стесняться и запел молитвы демону. Вылизав член ангела от и до, Кроули наконец-то взял член в рот, насаживаясь до середины. Головка упиралась в верхнее нёбо, и, прокатав так член во рту, Кроули заглотил член в горло и насадился до основания. Горячая сперма струилась в глотку. Шепча, как в бреду, «Кроули», ангел не сдержался и выпустил два больших белых крыла, ударив ими Кроули. — Кроули, прости, выплюнь. — Не переживай, ангел, ты вкусный. — Мх, Кроули, возьми уже меня наконец, бога ради. — Её сюда не преплетай. — Мой дорогой, не ревнуй к Богу. Или сделай так, чтобы моим богом стал ты. — Азирафель смущённо отвёл взгляд. — Стану, не переживай. И наконец Кроули снял с себя оставшуюся одежду. — Как бы я хотел обнять тебя, — отозвался ангел, рассматривая поджарое тело демона, — но твой ремень на моих руках не даёт мне это сделать. — И ангел двумя руками провёл пальцами от груди до торса. — Ты уверен, что в меня влезет? Я просто никогда не прибегал к такого рода плотским утехам. Да, член Кроули был длиннее, чем у Азирафеля. Он специально модернизировал два в один, чтобы не пугать никого из партнёров, но когда-нибудь он всё же возьмёт ангела и двумя, но не сейчас: его ангел хоть и был возбуждён и желал всего демона, но это был его первый раз, а боль Кроули своему любимому не причинит и под угрозой смерти. — Ангелок, не переживай, я буду нежен, — выстонал Кроули. И, поцеловав ангела, снова завёл его руки за голову. Азирафель призывно развёл бёдра в стороны, слегка подёрнув крыльями. — Тш, я буду аккуратен, но если будет больно или неприятно, я остановлюсь, — шептал Кроули, гладя белые крылья. Он удобнее устроился меж бёдер ангела, чудеснув на пальцы смазку, и, наклонившись, всосал немного кожи на внутренней стороне бедра. Вошёл указательным пальцем в тугое нутро ангела. — Ах, Кроули... — Тебе больно? — Нет. Растягивая нутро ангела, Кроули параллельно с этим оставлял засосы на теле, чтобы тот знал, кому он принадлежит и кому отдался в порыве страсти и любви. Когда в сфинктер ангела свободно вошло три фаланги пальца, Кроули начал нащупывать комок мышц. — АХ! — выстонал ангел, дёрнув крыльями и чуть приподнимаясь корпусом над кроватью. — Нашёл, — хищно улыбнулся Кроули. И под разочарованный вдох вынул пальцы из ангела, смазав их ещё большим количеством смазки. Успокаивая и гладя по бёдрам и крыльям, Кроули целовал ангела везде, где мог дотянуться. — Мой любимый, скажи мне, если будет больно. — Хорошо. И, чмокнув ангела в губы, Кроули размазал смазку по члену, смешав её с предэякулятом, выступившим на головке. Кроули, взяв член в руку, ввёл его в ангела чуть меньше чем до середины. Сдерживаться ему было тяжело: ангел сжался так сильно, что Кроули чуть не кончил. — Нгх, Кроули... — Мх, ангел... — шептал Кроули, гладя его живот, чтобы тот немного расслабился. — Двигайся, прошу тебя. И Кроули чуть качнулся корпусом, вводя член до середины. — Ещё, молю, ещё. И Кроули вошёл полностью, чувствуя, как стенки нутра сжимаются вокруг члена. — Мххх, Кроули, ещё, ещё, возьми меня, я люблю тебя, хороший мой. — Ангелок, аккуратнее со словами, я ведь могу и не брать в учёт, что я первый у тебя. И Кроули вышел из ангела ради того, чтобы снова войти уже полностью, одним слитным движением. Стоны обоих и шлепки тел наполнили спальню. — Ази, нгк, твои стоны лучше любой музыки. — Кроули, мфх, наклонись ко мне. Я обнять тебя хочу. И Кроули наклонился, и случайно проехался членом по простате, чем вызвал громкий стон, дрожание крыльев, которые снова чуть не подняли ангела, и сжатие такое сильное, что ещё несколько таких толчков — и Кроули изольётся в ангела. Но у него был другой, более коварный план. Он будет делать всё, чтобы Азирафель получил оргазм первее, не зря же он змей-искуситель. И, толкнувшись снова, уже не задевая простаты, взялся за член ангела. — Ты такой невероятный ангел, больше не сбежишь от меня. В раю узнают, что ты поддался искушению, лёг под демона и отдался ему с таким удовольствием, что молитвы ему запел. — Ах, Кроули, пожалуйста, сделай как сделал до этого. — А ты умоляй, может, я как бог внемлю твоим просьбам. — Кроули, ахх, умоляю, ты единственный, кто мне нужен, не нужен мне рай, прости, что ушёл тогда, аххх, тот мфх поцелуй я не забывал никогда, я хотел тогда, чтобы ты пошёл со мной и целовал так аааах в раю, но я ах, теперь понимаю, рай — это то, где ты, ты мой бог и рай, Кроули, умоляю, дай я кончу. Больше Кроули и не требовалось. Он остервенело вколачивался в тело ангела, одновременно с этим надрачивая его член, и через несколько мгновений ангел излился себе на живот, ударяя крыльями Кроули, который кончил внутрь ангела.

***

— Ангел, ангел мой, — первым придя в себя после оргазма, отозвался Кроули, выходя из ангела, который был весь в своей и чужой сперме. — Ах, Кроули, — отозвался тот и хотел было потянуть руки, но они всё ещё были связаны ремнём. — Не мог бы ты снять его. — Ах, да, сейчас, — и аккуратно он растегнул бляшку, массируя затекшие запястья. — Мне так нравится след, который у тебя остался на руках, ну, и не только на них. — А где ещё? — На бёдра свои посмотри, хотя было бы проще сказать, где на тебе их нет. Ты сейчас так порочно красив. — Кроули, похабник ты. — Я?! Не ты ли, мой хорош-ш-ш-ший, меня Богом и раем называл и слал рай куда подальше? — Не смешно. — Прости, ангел, давай я тебя в ванну отнесу и будем спать. — Кроули, что ты наделал, на мне всюду засосы! — возмущался ангел, рассматривая бёдра. — Ази, не беспокойся, мы теперь сами себе предоставлены, никто не узнает. В следующий раз, если захочешь, можешь на мне такие оставить.

***

Кроули и Азирафель прожили вместе, будучи в браке, ни одну вечность, пронеся и сохранив любовь сквозь века и ни на секунду не расставаясь.