лос-анджелес и ты

они гуляли по ночному лос-анджелесу, который горел огнями даже в позднее время суток. здесь жизнь ночью не заканчивалась, а только начиналась. воздух был все еще теплым, была не такая жара, как днем. было приятно находиться на улице и не нужно было жаловаться на яркое, палящее солнце. пальмы вдоль улицы вырисовывались на фоне темного неба четкими силуэтами. сережа крепко сжимал руку димы, будто боясь, что он может исчезнуть. они шли медленно, почти не разговаривая. в этом не было нужды — между ними установилась та тишина, которая не тяготит, а наоборот. она обволакивает уютом и комфортом.  — дим, париж же город любви? — через несколько минут заговорил сережа, когда они проходили мимо какой-то забегаловки.  — да, а что? — дима перевел свой взгляд от неба со звездами к глазам сережи.  — а мне кажется, что настоящий город любви это лос-анджелес. — незамысловато сказал сережа, улыбаясь своим мыслям в голове уголками губ.  — с чего бы вдруг? — выгнул бровь ицков.  — потому что наша любовь началась именно в лос-анджелесе и продолжается до сих пор. — сережа остановился, тем самым останавливая диму, и встал перед ним, смотря в излюбленные зеленые глаза. — мы каждый раз возвращаемся именно сюда, а не в милан какой-нибудь, например.  — ЛА второй дом, — хихикнул дима, трепля свои волосы в попытках уложить.  сережа усмехнулся, а потом стал просто смотреть. долго, пронзительно, изучающим взглядом. так, как будто видит диму в первый раз, пытаясь запомнить каждую черту лица. глаза были прикованы к лицу, к губам, линии челюсти, глазам. бегали, бегали, а потом остановились на пухлых губах с колечком.   — чего так смотришь? — немного смутившись под этим взглядом, сказал дима.  — красивый ты очень, любуюсь, — спокойным и монотонным голосом проговорил сережа.  а потом притянул диму за шею ближе к себе, заставляя того чуть наклониться. их лица оказались совсем близко. дима почувствовал теплое дыхание сережи на своих губах, и сердце пропустило удар. мир вокруг словно замер: звуки ночного города, шум машин вдалеке, чьи-то голоса из приоткрытой двери забегаловки — все исчезло. остались только они двое под темным небом лос-анджелеса. поцелуй вышел нежным, трепетным, будто они делали это впервые в жизни. сережа почувствовал холод металла колечка во рту, и улыбнулся прямо в поцелуй. его пальцы запутались в волосах на затылке димы, которые тот так безуспешно пытался уложить минуту назад. дима же опустил руки на талию сережи, притягивая его еще ближе, если это вообще было возможно. так они простояли, наверное, целую вечность. а когда нехотя оторвались друг от друга, воздух вокруг, казалось, наэлектризовался. дима приоткрыл глаза, встретился с взглядом напротив и тут же залился краской, которая была заметна даже в свете уличных фонарей. — идем домой? — голос димы прозвучал хрипловато. — идем, — кивнул сережа и, переплетя их пальцы, снова медленно повел их по улице. по пути они зашли в круглосуточный супермаркет. купили пару бутылок пива и снэки, которые будут есть во время просмотра фильма.  дома было тихо и спокойно. они скинули обувь, и сережа сразу прошел на кухню, чтобы убрать пиво в холодильник, попутно напевая какую-то мелодию себе под нос. дима стоял в дверном проеме, прислонившись плечом к косяку, и просто наблюдал. от этого зрелища внутри разливалось тепло. — сереж, — позвал он. — м? — сережа отвлекся от пива и обернулся. — я люблю тебя. эти слова прозвучали так просто и естественно, будто были чем-то самим собой разумеющимся. сережа выпрямился, закрыл дверцу холодильника и медленно подошел к диме. — я знаю, — он мягко коснулся ладонью его щеки, поглаживая большим пальцем скулу. — я тоже тебя люблю, дим. больше жизни. за окном простирался ночной лос-анджелес, горящий миллионами огней. город, где их любовь когда-то началась и где продолжалась до сих пор. город, который и правда стал для них вторым домом. а может быть, и первым. ведь дом — это не место на карте. дом — это когда сердце наконец на своем месте. а их сердца бились в унисон где-то между звездным небом и теплым воздухом южной калифорнии.  они устроились на диване в гостиной, экран телевизора мерцал заставкой какого-то старого фильма, который они оба любили, но сейчас даже не пытались вникать в сюжет. дима сидел, поджав под себя одну ногу и уткнувшись носом в плечо сережи. тот обнимал его одной рукой, второй лениво перебирал пряди темных волос, которые наконец-то перестали быть предметом вечных укладок  и просто рассыпались мягкими волнами. в комнате горел только торшер в углу, отбрасывая на стены желтоватый, приглушённый свет, делавший пространство вокруг них почти интимным в своей обыденности. — помнишь наш первый раз здесь? — тихо спросил сережа, не прекращая своего монотонно-успокаивающего движения. голос его прозвучал немного глухо, словно он тоже плыл в этом состоянии абсолютного покоя. дима чуть пошевелился, устраиваясь удобнее. — конечно, помню. еще я помню, как ты разбил мою любимую кружку, — хмыкнул он, и в голосе послышалась тёплая усмешка, лишённая всякой обиды. — с утра решил мне завтрак приготовить, а по итогу мы собирались осколки и вытирали кофе по всей кухне.  — эй, я вообще-то очень старался, — сережа наигранно возмутился, легонько щёлкнув диму пальцем по кончику носа. — между прочим, ту кружку было невозможно держать, у неё ручка была ебануто неудобная. — оправдания, оправдания, — протянул дима, поворачивая голову и глядя снизу вверх на сережу. зеленые глаза димы блестели в полутьме комнаты, в них плясали золотистые отблески от торшера. — но это было мило. ты был такой взъерошенный, сонный и испуганный. я тогда подумал: «господи, вот за эту вот растерянную улыбку я готов отдать что угодно». сережа замолчал на несколько секунд, а потом наклонился и поцеловал диму в макушку. долгий, теплый поцелуй, в который он вложил все, что не мог выразить даже теми тремя словами, что они говорили друг другу постоянно. слова «я тебя люблю» были важны, но иногда прикосновения говорили громче, особенно в такие моменты, когда за окном шумел бесконечный город, а внутри было так тихо, что слышно было, как бьётся сердце. — а я тогда подумал, — наконец нарушил тишину сережа, — что ты самый красивый человек, которого я когда-либо видел. и что я пиздец как попал. даже не знаю, в какой именно момент это произошло. дима высвободился из объятий и сел ровно, лицом к лицу. его щеки все еще хранили следы того самого смущения, которое, кажется, стало его вечным спутником в присутствии сережи. он взял лицо сережи в свои ладони, ощущая под пальцами лёгкую щетину на его скулах. это было до одури родное ощущение, такое, от которого хотелось плакать и смеяться одновременно. плакать от переполняющего счастья, смеяться от того, как абсурдно сильно они привязаны друг к другу. на этот раз поцелуй вышел совсем другим — более глубоким, требовательным, словно они пытались наверстать всё то время, что были в разлуке. дима запустил пальцы в волосы сережи на затылке, чуть сжимая, притягивая ещё ближе, сокращая то расстояние, что между ними оставалось. сережа ответил с той же интенсивностью, одной рукой скользнув под тонкую ткань футболки на спине димы, чувствуя, как тот вздрагивает от прикосновения, как по коже пробегают мурашки. фильм все еще шел на заднем плане, но никто из них не мог бы сказать, что происходит на экране. весь мир сжался до размеров этого дивана, до двух переплетённых фигур, до жаркого дыхания, смешивающегося в пространстве между ними. уличный шум стал совсем далёким, превратился в белый шум, в гул, который только подчёркивал их уединение. — сереж, — выдохнул дима, на секунду отстраняясь. губы его припухли, колечко поблескивало в свете торшера, а глаза были совершенно пьяными, хотя они выпили по бутылке пива. — давай никуда больше не уезжать отсюда? — вообще никуда? — сережа смотрел на него с той же нежностью, которая поселилась в его взгляде, кажется, с первого дня их встречи. — а как же концерты? — ну, в туры то съездим, — рассмеялся дима. — но возвращаться всегда сюда. в наш дом. они снова легли, теперь уже вытянувшись вдвоём на диване, дима закинул ногу на сережу, положил голову ему на грудь, слушая ровный, убаюкивающий стук сердца. сережа обнял его обеими руками, и теперь они напоминали единое целое. лос-анджелес продолжал дышать за стенами их дома. сигналили редкие машины, где-то играла приглушённая расстоянием музыка с какой-то поздней вечеринки, пальмы всё так же чернели на фоне глубокого, тёмно-синего неба. город жил своей жизнью, но сейчас он был снаружи. а их собственная жизнь, их любовь и их тихое счастье были здесь, внутри, на диване, где двое людей просто любили друг друга. просто и бесконечно. перед тем как окончательно провалиться в сон, дима пробормотал что-то неразборчивое в грудь сережи. тот не разобрал слов, но поцеловал его в висок и провел по татуировке «angel» на шее, благодаря которой они познакомились и которая полностью олицетворяла диму. он ведь настоящий ангел.