Глава 1.
13 июля 2026 г., 21:19
Примечания:
Следующая глава 15.07. Пб открыта! Приятного чтения ❤️
Наше время
— Вы никогда не рассказывали, как познакомились. Точнее, как сблизились. — Мне кажется, это было очень романтично, — мечтательно ответила Рози. — Расскажешь, пап? Теодор невольно напрягся. История их близкого знакомства была какой угодно, но точно не романтичной. Антиромантичной, он бы сказал. Но была не была. — Что ж, — он сделал паузу, прочистив горло, — всё началось в далёком две тысячи шестом году…***
2006 год
— Сколько? — Двести двадцать восемь галеонов, мистер Нотт, — с нарочитой надменностью ответил гоблин, барабаня пальцами по деревянной столешнице. — Ровно. Что? — Что? Нет, подождите, — запротестовал Теодор, до боли стиснув зубы. — Это какая-то ошибка. — У нас не бывает ошибок, — твёрдо заявил гоблин. — А теперь прошу вас, если вы не собираетесь снимать деньги со счёта, освободить место для следующего волшебника. — Сука, — выругался Нотт и, замахнувшись, хотел треснуть рукой по столу, но под гневным взором гринготтского клерка остановился. — Давайте всё, что есть. Тот равнодушно кивнул и, наклонившись, забренчал под столом ключами. — Мы не спустимся в мой сейф? — усомнился Теодор, нахмурив брови. — Двести двадцать восемь галеонов не стоят таких хлопот, мистер Нотт. Теодор непроизвольно поморщился, борясь с подступающим чувством жгучего стыда и негодования. Двести двадцать восемь галеонов. Звучало как приговор. А гоблин, словно намеренно подбрасывая дров в костёр его унижения, отсчитывал монеты слишком громко — так, по крайней мере, казалось самому Нотту. — …двести двадцать шесть, двести двадцать семь, двести двадцать восемь, — прокряхтел банковский служащий. Он выпрямился на своём высоком стуле и с явным пренебрежением высыпал на полированное дерево скромную горстку золота. — Готово. Хорошего дня. Его серая морщинистая физиономия расплылась в подобии улыбки. Теодор не снизошёл до фальшивой вежливости. Он быстро сгрёб монеты, спешно пряча свой позор стоимостью в двести двадцать восемь галеонов в глубокий карман мантии, и, круто развернувшись, стремительно направился к выходу из треклятого банка. Оказавшись на оживлённой заснеженной улице, Тео бросил беглый взгляд на витрину кафе Флориана Фортескью. Там его ждала Хизерия Розье. Очаровательная блондинка лениво ковыряла ложечкой десерт, явно планируя в своей хорошенькой головке их рождественские каникулы, которые он так опрометчиво ей пообещал. Пообещал тогда, когда ещё наивно верил, что сейф его семьи не опустел до самого дна. — Мерлиновы потные носки, — сквозь зубы процедил Нотт, глядя на её миловидное лицо сквозь оконное стекло. — Прости, Хизерия. Он развернулся и быстро зашагал прочь. Пусть лучше она считает его бессердечным лжецом, который бросил её без объяснения причин, нежели… нищим оборванцем. Блядское Министерство с его блядским штрафом.***
Вечером следующего дня Теодор Нотт, переступив через непрекращающее чувство всеобъемлющего стыда, пришёл в Малфой-мэнор. Ему отчаянно нужен был совет. Драко, как известно, министерские стервятники тоже обобрали до нитки, однако тот умудрился и поместье сохранить, и отчасти прежний лоск не потерять. — Чаю? — негромко спросила Джинни, появляясь в гостиной. — Драко рассказал, что у тебя случилось. Выглядишь паршиво. Бледный как смерть. Может, восстанавливающее зелье принести? — Не откажусь. Но лучше добавь в чай… огневиски, — устало улыбнулся Теодор, откидываясь на высокую спинку кресла. Та едва заметно усмехнулась. — Тинки, — позвала она, и перед ней с тихим хлопком соткался домовик. — Принеси гостю чай и огневиски. И чего-нибудь перекусить. Драко будет через минуту. Затем покинула гостиную, оставив Теодора наедине с закусками, чаем и огневиски. — И тебе отличного вечера, дорогая, — протянул он в пустоту, отсалютовав фарфоровой чашечкой. Повисла тишина, нарушаемая лишь мерным тиканьем часов. Теодор пустым взглядом пялился в чай, разгребая собственные мысли Когда всё пошло под хвост низзлу? В тот момент, когда мама, не выдержав порыва отца стать магическим фашистом, ушла из дома, бросив их? Или позже, когда Нотт-старший, окончательно потеряв контроль, отдал всего себя и сына Тёмному Лорду? Вопрос, конечно, риторический. Но ясно было одно — в попытке заполучить одобрение Волдеморта и обещанные тем лавры, Таддеус Нотт забыл… воспитать сына. Забыл научить его быть мужчиной (этому Тео научился сам, глядя на Северуса Снейпа), как вести счета, как следить за поместьем. Даже Люциус Малфой, будучи чёрствым и надменным куском дерьма, воспитал из Драко достойного наследника Малфоев и хорошего человека. Хотя, быть может, именно человечность в Драко взрастила Нарцисса? Скорее всего. Но Теодор был предоставлен сам себе. Всегда. Ни гувернёров, ни слуг. Одни домовики и гуляющий по поместью сквозняк. Последние несколько лет, после заключения отца в Азкабан Тео отчаянно и рьяно пытался заглушить дыру в груди. Такая глубокая, черная, наполненная чем-то тухлым и вонючим. Он жаждал избавить себя от тишины и рвущих в клочья мыслей. Так жаждал, что без конца тратил деньги на женщин и вечеринки. Является ли все это в совокупности причиной его банкротства? — Определённо, Теодор, — горько усмехнулся Тео, покрутив в руках чашку. — Конечно, блядь, является. — Тео, — услышал он голос друга и повернулся. Малфой стоял в дверях, опершись о косяк и скрестив руки на груди. Выглядел он, как всегда, уставшим, даже смурным. — Привет, — кивнул Нотт и не смог сдержать улыбки: — Классный свитер. Драко был одет в типичный уизлевский красный свитер крупной вязки. На груди его сияла большая серебряная буква «Д». Малфой бегло оглядел себя и невозмутимо пожал плечами: — В нём тепло. И он мягкий, — ответил он, усаживаясь напротив. Взгляд его вмиг стал серьёзным и встревоженным. — Дерьмовая ситуация у тебя случилась, Нотт. Что планируешь делать? — Честно? — прищурился Теодор. — Я нихрена не знаю. Найти богатую любовницу. Как у тебя, например. — Я вообще-то ещё работаю. Если что, — напомнил Драко, наливая себе чай. — И Джинни не богатая. Она тоже работает. Охотницей в «Гарпиях». Если что. Тео скептически цокнул языком. — Ты владелец бизнеса, Драко. Едва ли тебе приходится таскать коробки или стоять по двенадцать часов у прилавка. Малфой нахмурился. — Ты просто не представляешь, какие кипы бумаг я перебираю каждый сраный день. Сколько подписей нужно собрать для продажи любой волшебной хрени и прочего дерьма. А с учётом того, что я бывший Пожиратель, умножь всю эту бюрократическую ебанину на два, — недовольно проворчал он и с искренней тоской добавил: — Меня ебут, Тео. А я даже не кончаю. Он отпил чай, прикрыл веки и протяжно, тяжело выдохнул. Около двух лет назад, когда Драко находился на самом дне, ему чертовски повезло встретить Уизлетту. Они случайно пересеклись в каком-то баре. Слово за слово, встреча за встречей — и вот Джиневра стала его ma cherie, его спасительной гаванью на руинах прошлой жизни. Они сблизились настолько, что Джинни отдала ему все свои министерские выплаты и уговорила братьев взять Малфоя в долю, чтобы расширить бизнес. Мечта, а не женщина. Не будь она такой бешеной, цены бы ей не было. — Печально, — отозвался Тео. — Ну, что не кончаешь. Возьми зелье похоти с собой в следующий раз. Драко удручённо покачал головой. — Рад, что с потерей денег ты не растерял своё ублюдское чувство юмора, — хмыкнул он. — Оно не ублюдское! — картинно обиделся Тео. — Смех продлевает жизнь, а в моём случае помогает отдалиться от самоликвидации. Сейчас он скажет, что это тупая шутка. — Тупая шутка, — озвучил Малфой его мысли. — Слушай, — он облокотился на стол, — два года назад, до встречи с ma chérie, одна фирма по недвижимости предлагала мне… какую-то схему. Типа, ты продаёшь своё поместье, а потом заявляешь, что был под воздействием Империуса, и возвращаешь всё себе. Через суд. Полная хрень, я знаю, но… — Нет, стой. Нотту показалось, что он услышал нечто настолько гениальное, что у него даже колени задрожали от предвкушения. — Расскажи, пожалуйста, поподробнее, — воодушевлённо попросил он, подавшись вперёд. — Это мошенничество. Ты можешь загреметь в Азкабан. — Ничего страшного. — Нотт! — Ну что? — Теодор картинно закатил глаза. — Слушай, у меня нет другого выхода. А то, что ты предлагаешь, — вполне себе отличный вариант раздобыть денег без лишнего труда. — В этом-то и проблема: ты ведёшь себя инфантильно. Пора уже взять ответственность за свою жизнь, а не полагаться на удачу. Тем более на незаконную. — И ты предлагаешь мне… — Тео скривился так, будто раскусил боб Берти Боттс со вкусом тухлого яйца, — работать? — Да, — кивнул Драко, спокойно беря со стола тост с джемом. — Как все нормальные взрослые люди. Продай домовиков, начни варить зелья. Ты же отличный зельевар. Был лучшим на Слизерине. Глядя на друга, Теодор пришёл к неутешительному выводу: отчаяние окончательно довело Малфоя «до ручки». Вероятно, всему виной пагубное влияние бешеной Джиневры. Загоняла парня настолько, что тот не просто отказался от их священного девиза «свободен, сексуален, одинок», но и начал давать слишком правильные, тошнотворно дельные советы. Прожевав тост, Драко запил его чаем, вздохнул по-стариковски тяжело и откинулся на спинку кресла. Нет, никакой работы. Работа старит раньше времени. — Хорошо. Ладно. Я найду работу, — деланно согласился он. — Но… у тебя ведь остались контакты того агента? Драко вновь обречённо покачал головой. — Ничему тебя жизнь не учит, Нотт. Ладно, пришлю совой.***
На следующий день Теодор сидел в изящном офисе мистера Трикетта, расположившемся на самой окраине Хогсмида. Хозяин кабинета — седовласый грузный мужчина лет пятидесяти, облачённый в пастельно-розовый твидовый костюм-тройку, — одной рукой лениво накручивал на палец длинный ус, а другой бережно поглаживал… фарфоровую статуэтку кота. — Мадам Амбридж случайно не ваша родственница? — не удержавшись, спросил Теодор. — Долорес? О-о-о, это моя дражайшая подруга! — громогласно расхохотался мужчина. — Как же жестоко с ней обошлись. Особенно эта… грязнокровка… Как её там? — Гермиона Грейнджер. — Точно. Высокомерная девчонка. Слышал, сейчас она занимается гостиничным… — Давайте перейдём сразу к делу, — холодно оборвал его Теодор. Причина для спешки была веской: обсуждать девушку, в которую он был безответно и очень глупо влюблён лет в двенадцать — сомнительное удовольствие. К щекам мгновенно прилил жар. Теодору и без этого хватало унижений. — Хорошо-хорошо, — покладисто закивал мистер Трикетт. — Вы, кстати, не краснейте так, дорогой мой. Вы далеко не первый аристократ на грани банкротства. Вот, к примеру, Оноре де Бальзак — известнейший среди маглов писатель и, между прочим, волшебник-полукровка — в своё время настолько обеднел, вот прям как вы, что ему буквально нечего было есть, и он… — Расскажите мне о схеме. Пожалуйста, — процедил сквозь зубы Нотт нетерпеливо и впился ногтями в обивку кресла. Полноватое лицо мистера Трикетта, озарённое премерзкой ухмылкой, выводило Теодора из себя. Он чуть заёрзал на стуле, дабы сдержать раздражение. Ведь каждое слово этого агента по недвижимости било по самому больному. Намеренно ли он издевался или просто не умел держать язык за зубами — неизвестно. Но за живое он задевал знатно. — Всё достаточно просто. Помните, как Пожирателей оправдывали после Первой магической? Они утверждали, что находились под Империусом. Мы поступим точно также. — Точно также? — Теодор слегка усмехнулся, скептически вскинув бровь. — Будем пытать грязнокровок и устраивать террор? Мистер Трикетт зашёлся таким раскатистым смехом, что фарфоровый кот на столе мелко задрожал. Теодор, конечно, догадывался, что обладает неплохим чувством юмора, но не ожидал, что его слова вызовут столь бурную реакцию. — Вот за это вы мне и нравитесь, мистер Нотт! — отсмеявшись и шумно выдохнув, произнёс мужчина. — Люблю таких людей: не унывают, даже будучи на самом дне! Браво! Ещё слово — и я затолкаю эту фарфоровую кошку ему в зад. Тео сдержанно улыбнулся и кивнул, сжав руку в кулак. — Я опаздываю. Не могли бы вы рассказать детали побыстрее? — Конечно, — подмигнул Трикетт. Затем он взмахнул палочкой, и позади него появился сотканный из мерцающих линий большой пергамент, на котором было написано что-то совершенно непонятное. — Смотрите, сначала мы пускаем слух, что вы банкрот и вынужденно продаёте своё поместье с большой скидкой… — С большой скидкой? — чуть дёрнулся вперёд Теодор. — Нашему дому триста лет. Там есть картины, которые французскому Лувру даже не снились. — Подождите, это ведь фикция, — вздохнул мужчина. — На самом деле мы ничего не продадим. Так вот, после того как пускаем слух о вашем плачевном положении, я начинаю искать клиента. Ваша задача в данный момент — не отрицать, что вы обнищали… — Блядь, какое позорище. — Всего лишь несколько недель, мистер Нотт. Так у Визенгамота и Аврората к вам будет больше доверия, — усмехнулся Трикетт, — а затем начинается самое интересное — сделка. Мы её заключаем с клиентом, а на следующий день вы подаёте заявление в Аврорат, что вас околдовали мошенники, деньги вы отдали им и сделка заключалась под Империусом. И-и-и… всё! На волшебном пергаменте вырисовывались странные схемы. — И всё? — Тео неверяще нахмурил брови. — И всё. Сомнительно. Весьма сомнительно. Настолько шаткая афера, что любой допрос выведет Нотта на чистую воду. Аврорам стоит напоить его Сывороткой правды или применить легилименцию — и правда всплывёт наружу в тот же миг. — Вижу скепсис в ваших глазах, мистер Нотт, но уверяю: вам не о чем переживать, — твердил Трикетт. Затем, убрав палочку и вытерев ладони о полный живот, он наклонился куда-то под стол. Зазвенело стекло. А позже он, кряхтя, вновь выпрямился, держа в руках склянку с каким-то зельем. — Что это? — лениво осведомился Теодор. Он был готов уже уйти и последовать совету Драко. — Противоядие, — хитро протянул Трикетт, передавая ему в руки бутылёк. — Несколько капель — и ни один допрос вам не страшен. Сможете врать и не краснеть. — Звучит интересно, — искренне ответил Тео, забирая флакон. Не просто интересно, а восхитительно. Но… поверит ли в его крокодильи слёзы главная заноза Министерства — Гарри Джеймс Поттер? Это хорошо ещё, что Грейнджер жила где-то в Монтане по-слухам. Вот она бы наверняка засунула свой курносый нос в это дело. Мистер Трикетт щебетал, что провернул не одну подобную сделку и проблем ни разу не возникло. Звучит, конечно, многообещающе, но… — Какой ваш процент? — в лоб спросил Тео, убирая холодный стеклянный бутылёк во внутренний карман мантии. Трикетт расплылся в улыбке. — Ах, дорогой мой, сущие копейки… — Так сколько? — Тридцать процентов. — Сколько?! — Нотт невольно подскочил. — Моё поместье оценивается в четыреста сорок четыре тысячи галлеонов! Если перевести в маггловские деньги, то это примерно… одиннадцать миллионов долларов. То есть, — он сделал паузу и опёрся ладонями на стол, вперив яростный взгляд в мистера Трикетта, — вы хотите получить треть от одиннадцати, сука, миллионов?! — Мы… э-э-э… продадим ваш дом максимум за шесть миллионов, — пряча глаза, пробубнил Трикетт. — Ну, долларов. А брови у Теодора взлетели вверх. Шесть миллионов? Шесть грёбаных миллионов? Это же… буквально… бедность. — Если я возьмусь за это, — уняв бушующее сомнение, начал Тео, — если соглашусь это сделать… Мне нужны гарантии. Откуда мне знать, что вы не врёте? Трикетт недоуменно взглянул на него. — Вы что же, хотите отзывы? — Желательно, — отчеканил Теодор, наградив скользкого агента убийственным взглядом (он редко его использовал, только в крайних случаях, как этот). — Боюсь, это невозможно, — развёл руками Трикетт и театрально вздохнул, будто сообщал о смерти родственника. — Все сделки проходили в строго конфиденциальном порядке, задействуя Непреложные обеты. — То есть я должен просто вам поверить? — Увы. Отлично, блядь. Так, может, сразу спалить мэнор к Салазаровой бабке, чего уж там? Какая на хер разница? — Я подумаю, — отрезал Тео и, кивнув на прощание, в снейповской манере — будто грозовая туча — ринулся к дверям. Но Трикетт вдруг окликнул его, будто нарочито сделав голос тоньше: — Мистер Нотт. Упомянутый мистер Нотт застыл на месте, но не обернулся. — Двадцать… пять процентов. Я согласен на двадцать пять процентов, — промямлил дружок Амбридж. — Двадцать. И не процентом больше, — заявил Теодор Нотт. — Я пришлю вам письмо с ответом в течение нескольких дней. Он лопатками чуял, как краснеет и распухает от гнева мистер Трикетт, но раз уж Тео решился на сомнительную авантюру, не имеющую гарантий, то пусть и подельник несёт потенциальные убытки. А через два дня Теодор Нотт всё-таки согласился и отправил письмо с положительным ответом Трикетту. Попутно он «случайным образом» отправил весточку в редакцию Скитер, где «некая девица с инициалами Х. Р.» в красках рассказывала о том, как обнищал Теодор и как паршиво бросил её в кафе. Жизнь налаживалась, думал Тео. Как же сильно он ошибался.***
Полторы недели спустя
Озеро Сент-Мэри, Монтана, США
— Выше. — Ещё выше? — Нет, кочергу тебе в зад, ещё «ниже», — не сдержалась Гермиона, выругавшись на глупого домовика, который мало того, что пришёл пьяным, так ещё и работать не хотел. — Выше, Рокки. Гирлянда должна висеть под потолком. Эльф пробубнил себе под нос что-то о маленькой зарплате и несносных британских ведьмах, но с заданием справился. Хоть и с большим трудом. Гермиона посмотрела на часы: без десяти минут три. Значит, скоро должен вернуться её юрист, мистер Онестли. Она с детской надеждой верила, что тот явится с добрыми вестями. — Итак, — повернулась Грейнджер к персоналу, который по её требованию собрался в главном холле. — До Рождества осталось шесть дней. Мистер Роджерс с семьёй приедет сегодня, завтра — мадам Моретц с детьми и своими единорогами… Кисси, денник для них готов? Юная большеглазая эльфийка радостно закивала, сделав шаг вперёд. — Готов, мисс Гермиона. Кисси всё сделала. Гермиона облегчённо выдохнула. — Только проследи, чтобы овса и черники для них хватило. А не как летом. Я чуть со стыда не сгорела, когда Моретц меня отчитала за то, что её лошади… — Это единороги, — нарочито поправил её Рокки. — Неважно, — цокнула Грейнджер языком. — Отчитала, что её единороги голодают. Короче, — она окинула двух молодых портье, шестерых домовых эльфов и трёх кухонных работников взглядом в духе «я вас убью, если вы накосячите», — всё должно пройти идеально. Ведь помимо постоянных гостей, у нас ещё несколько новых прибудет. — Я переживаю, что Роджерс опять вместо забронированных трёх номеров займёт все шесть, — защебетала Элен, портье. — Чарам незримого расширения даже Живоглот, кажется, обучен, — закатила глаза Гермиона, стряхнув с белого твидового костюма невидимые пылинки. — Делаем так: Роджерс привозит с собой народ, мы увеличиваем его номер. Да, незаконно, а что делать? Не выселять же гостей. Согласны? Персонал дружно закивал, переглядываясь. И только Элен, красная как гриффиндорский флаг, потупила взгляд. — За работу, ребята, — хлопнула в ладоши Гермиона. — Тонси, кофе, пожалуйста, сделай мне. Элегантно одетый эльф, поправив бабочку на шее, ответил: — Вам как обычно? Тёплые сливки, двойной эспрессо и щепотка корицы? Тонси странно поиграл бровями. Какого чёрта? Порой Гермионе казалось, что он с ней — прости Мерлин за помыслы грешные — флиртовал. Её лицо в такие моменты невольно морщилось, потому что она — Мерлин и Моргана, простите дважды — представляла себя в паре с домовым эльфом. — Э-э-э, да. Подмигнув, Тонси отправился выполнять приказ. Обречённо выдохнув, Грейнджер плюхнулась в ближайшее кресло. Несколько лет прошло с открытия её бутик-отеля на озере Сент-Мэри, а казалось, что она только вчера, разбитая расставанием с Роном, приводила в порядок свою первую бюджетную гостиницу на окраине магического Нью-Йорка. Решение расстаться принял Рон. Не было измен или громких ссор — лишь взрослый разговор, в котором Уизли, будучи не просто возлюбленным, но и другом, сказал: — Я знаю, что ты хочешь чего-то большего, чем дом в глуши и дети. Ты всегда хотела. И я буду полным придурком, если не дам тебе этого. Нет. Я хочу, чтобы ты исполнила все свои мечты. А я… я подожду. И если это грёбаная судьба, значит, мы будем вместе. Гермиона тогда разрыдалась, даже предприняла попытку вместо расставания «сделать паузу», но Рон был непреклонен в своём решении. Грейнджер уехала, забрав министерские выплаты и опустошив счёт в Гринготтсе. Уехала с тяжёлым сердцем и давней мечтой — открыть маленький волшебный отель. Да и, признаться, в Лондоне её мало что держало: Гарри ушёл в работу, родители решили остаться в Австралии, а с Роном они, по понятным причинам, договорились не видеться. Поэтому Грейнджер собрала скромные пожитки, нехилую сумму денег, Живоглота и отправилась покорять Соединённые Штаты Америки. Спустя три года после расставания она написала ему большое письмо, полное благодарности за тот давний поступок. Но ответил не Рон — ответила Лаванда. И не словами, а их семейной фотографией. — Эм, ладно… наверное, — хмыкнула тогда Грейнджер по-доброму, глядя на двух маленьких пухлых рыжих близнецов. — Главное, что все счастливы. У кого-то была семья, дети и прочие прелести жизни, а Гермиона полностью отдала себя развитию собственного бизнеса. Благо, американцы питали особую страсть ко всему британскому, поэтому с удовольствием бронировали номера. Сказать честно, Грейнджер ни черта не понимала, в чём, собственно, разница между американскими волшебными отелями и британскими, но главное — гости были. Остальное не столь важно. — Скажи, что ты чистокровная ведьма, и подними ценник на тридцать процентов, — однажды дала ей совет мадам Моретц. — Клянусь, эти янки забронируют всё на пять лет вперёд, как только услышат, что ты аристократка. Гермиона тогда лишь рассмеялась, но мысль на заметку взяла. И вот теперь она, будучи опытной владелицей аж двух маленьких бутик-отелей, решилась на самый серьёзный шаг — открыть большую гостиницу в Британии. В старинном поместье, с флёром викторианской эпохи, с бесчисленными номерами и розовым садом… — Боже мой, — предвкушая, прошептала Гермиона, прикусив губу. Она блаженно прикрыла веки, представляя, как гуляет по этому огромному мэнору, здоровается с гостями… Как Скитер смотрит на неё с завистью, как Рон кусает локти и как слизеринцы плачут, глядя как некогда лохматая грязнокровка Грейнджер стала серьёзной бизнес-леди. И, будто услышав её мечты, наконец-то появился мистер Онестли. — Мисс Грейнджер! — буквально вывалился он из камина. — Мисс Грейнджер, это просто чудо! Гермиона подскочила с дивана, во все глаза уставившись на своего юриста. Высокий, сухопарый, гладко выбритый брюнет с лёгкой проседью на висках и тёплой улыбкой смотрел на неё в ответ не менее ошарашенно. — Всё получилось! Всё просто прекрасно! — заявил он и, вынув волшебную палочку из внутреннего кармана плаща, навёл её на свой портфель. Короткое заклинание — и тот тотчас распахнулся. — Некий мистер Нотт обанкротился, и мне — о великий Мерлин! — удалось заключить сделку за… Вы готовы? У Гермионы сердце ушло в пятки. — Да, — выдохнула она, прижав ладонь к груди. — Шесть с половиной миллионов долларов! — воскликнул мистер Онестли, вытащил кипу бумаг и бросил её на журнальный столик. Она рухнула обратно в кресло, не веря собственным ушам. Для старинного британского поместья с многовековой историей это же… копейки! Кто мог настолько отчаяться?.. — Подождите, вы сказали — мистер Нотт? Какой именно Нотт? — переспросила она, уже потянувшись к свежим британским газетам. — Теодор Нотт, — легко ответил Онестли, присаживаясь в кресло напротив. — Вот здесь, — он ткнул пальцем в первую полосу «Ежедневного пророка», — всё написано. Его бывшая любовница порассказала о нём всяких ужасов. Говорит, он буквально голодал. — Голодал? Быть того не может, — хмыкнула Гермиона. — Он же… главный денди среди волшебников. — Ну, даже денди разбазаривают состояние. Точнее, особенно денди. В этот момент на столике появился поднос с кофе. — Хотите тоже, мистер Онестли? — вежливо поинтересовалась Гермиона, беря в руки чашку. Но откуда ни возьмись возник Тонси. Грозно взирая на юриста, домовик отчеканил: — Кофе закончился. Остался только для моей мисс. Гермиона недоумённо посмотрела на эльфа. Что это с ним? Он что, ревнует? Матерь божья… — Я… э-э-э… — растерялся Онестли под испепеляющим взглядом домовика. — Пожалуй, откажусь. — Верное решение, — прищурился Тонси и с тихим хлопком исчез. — Боже, его пора уволить. Это уже как-то совсем нездорово, — пробормотала Грейнджер. — В связи с тем, что в Америке домовики уже лет сто как перестали быть собственностью, они и правда считают, что имеют право на вступление в брак с… волшебником или волшебницей, — со вздохом покачал головой Онестли. Гермиона не выдержала и рассмеялась. Ей почему-то живо представилось, как она идёт к алтарю, а там, под деревянной аркой, украшенной белыми розами, её преданно ждёт домовой эльф Тонси. Сделав глоток горячего кофе, она принялась изучать газету. На первой полосе красовалась огромная колдография Теодора Нотта, просящего милостыню на улицах Хогсмида. Конечно, снимок был магическим фотомонтажом, но выглядело это всё равно уморительно. Гермиона прыснула в чашку, разглядывая некогда одного из самых холёных и красивых парней школы, который на фото предстал сущим оборванцем. А заголовок-то какой: «Теодор Нотт стал нищим?!» — Всё бы отдала, чтобы увидеть выражение его лица в тот момент, когда он узнал, что его мэнор купила именно я, — с долей высокомерия произнесла Гермиона. — А он не знает, — отмахнулся Онестли. — Он чуть не плакал во время сделки. Сидел весь бледный, осунувшийся… Сразу видно — у человека горе. Так его жаль, — юрист сокрушённо вздохнул. — Он сказал: «Я не хочу знать, кому достанется дом моей семьи. Уж слишком мне больно». Потом прикрыл глаза и всхлипнул. Я сам едва не разрыдался, честное слово. Ужасно это всё. Гермиона слушала его в полном изумлении. Теодор Нотт страдал? Плакал? Осунулся? Звучало как бред сумасшедшего. Интуиция внутри прямо-таки вопила, что здесь кроется какой-то подвох. Но стоило её взгляду упасть на плотный пергамент с гербовой печатью Министерства магии Великобритании, как все сомнения мгновенно испарились. «Договор купли-продажи», — отливали золотом буквы. Она дрожащими пальцами схватила документ и впилась в него глазами. Там чёрным по белому было написано, что Теодор Таддеус Нотт, являясь полноправным владельцем Нотт-мэнора, продаёт своё поместье волшебнице по имени Гермиона Джин Грейнджер. Странно только, что её имя почему-то было вписано обычным простым карандашом. — Но ведь здесь указано моё имя. Как Теодор мог не узнать, кто покупатель? — нахмурилась она. — Имя вписал его агент по недвижимости, мистер Трикетт. Он слёзно умолял меня не тревожить мистера Нотта лишними деталями, мол, тот совсем не в себе от горя. Мистер Нотт просто дрожащей рукой поставил подпись, передал ключ, который отвечает за все чары поместья, и стремительно ушёл. Единственное, что меня смутило, это магловский карандаш... — Неважно, чем подписывать документ. Главное — это магия. Вы же проверили наличие магического следа? — Моргана с вами, мисс Грейнджер. В первую очередь, всё как вы сказали! Хм. И всё равно меня не отпускают сомнения. Допив кофе, Гермиона слишком резко опустила чашку на столик. Та протестующе звякнула. Нет, здесь явно крылось что-то не то. Теодор, при всей своей вычурности и капризности, всегда был очень умным и расчётливым парнем. Он бы никогда в жизни так опрометчиво не отнёсся к столь важной сделке. Но… прямо сейчас Грейнджер держала в руках подлинный документ с печатью Министерства, подписью Нотта, подписью её собственного юриста в качестве доверенного лица и подписью посредника, мистера Трикетта. И самое главное — ключ. — А где сам ключ? Мистер Онестли снова полез в портфель и достал оттуда изящную серебряную шкатулку. Когда он открыл её, взору Гермионы предстал ключ — маленький, золотой, покрытый тонкой гравировкой. От него явственно веяло могущественной магией. — Прошу, мисс Грейнджер. Только законный владелец Нотт-мэнора может взять его в руки, — с благоговением произнёс юрист. Торжествующая улыбка расцвела на её лице. Гермиона медленно коснулась подушечками пальцев холодного металла и, сглотнув, сжала ключ в ладони. По телу тут же пробежала волна покалывающих мурашек — магия Гермионы мгновенно отозвалась на призыв ключа. Казалось, будто они слились воедино. — Это… это правда? Дом действительно мой? Долбанный Нотт-мэнор теперь принадлежит мне? — неверяще лепетала она, не в силах отвести взгляд от золотого блеска. — Срань Мерлина, это же просто… Охуеть. О, — Гермиона осеклась, заметив ошеломлённое лицо мистера Онестли, явно не ожидавшего от приличной леди таких выражений. — Простите. Когда я слишком счастлива, во мне иногда просыпается хогвартский завхоз, Аргус Филч. — Ничего страшного, — выдавил слабую улыбку юрист. — Я очень рад за вас. После Рождества вы уже сможете… — После Рождества? Почему не сейчас? — Вы о чём? — Ну, вы сказали, что я смогу попасть в мэнор только после Рождества. Почему? — Я даже не договорил… Но да, — кивнул он. — Вы же сами упоминали, что у вас куча неотложных дел в Нью-Йорке и здесь, из-за которых вы даже не смогли лично присутствовать на сделке. Я и подумал, что… — Нет! — решительно отрезала Гермиона. — Я отправляюсь в Англию завтра же. Меня очень смущает то, как легко и просто Нотт отказался от мэнора. Я должна лично убедиться, что его дом принадлежит мне. Мистер Онестли только открыл рот, собираясь, очевидно, напомнить Гермионе, что два её отеля будут скоро забиты гостями под завязку и оставлять их без присмотра — немного безумие, но Грейнджер уже и след простыл. — Во всём виноват феминизм, — обречённо проворчал юрист в пустоту.***
За пять дней до Рождества, ранним утром, когда домовики вовсю украшали дом к празднику, а погода за окном так и манила своей белоснежной вуалью, Теодор готовился к новой жизни. Точнее, к старой. К старой богатой жизни. Да. Попивая горячий кофе и размышляя о собственной гениальности, он с улыбкой читал газету с ярким заголовком «Теодор Нотт стал нищим?!» и планировал, как рванёт в Лапландию. Всё-таки лучший зимний курорт. Осталось лишь дождаться последних указаний от Трикетта. Но уютное зимнее утро было безвозвратно испорчено. Теодор даже потерял дар речи. Потому что… Посреди его гостиной, словно грёбаная Мэри Поппинс из магловской книжки, появилась она — Гермиона Грейнджер. В руках она держала рыжего низзла, а позади неё парил кожаный саквояж. Выглядела она… иначе. Очень даже иначе. Элегантная шляпа, норковая шуба, кожаные ботфорты. Слишком хорошо для Грейнджер. — Какого хера? — невольно сорвалось у Теодора. Он, словно лунтелёнок в свете Люмоса, уставился на бывшую однокурсницу. — Добрый день, Нотт. Ты уже собрал вещи? — равнодушно спросила она и щёлкнула пальцами. Саквояж тут же упал на диван. — Есть пара вопросов касаемо подлинности сделки. Знаю, что магический контракт можно подписать хоть тапком, но... — Подожди, — он отбросил газету и вскинул ладонь, пытаясь собраться с мыслями. — Ты… Ты как сюда, блядь, попала? В мой нахрен дом. Грейнджер вскинула бровь, брезгливо взглянув на его руку. — Глотик, иди погуляй. Маме надо поговорить, — промурлыкала она рыжей твари на ушко и выпустила ту на… — Мой ковёр весь будет в шерсти, — скривился Нотт. — Мой ковёр, — поправила его «Мэри Поппинс». — А в чём, собственно, проблема? Мой юрист подписал документы, дал мне этот ключ, — она продемонстрировала древнейший артефакт Нотт-мэнора, — и я стала полноправной владелицей этого дома. О, — она сделала картинную паузу, пока Тео банально охуевал от всего происходящего, — ты удивлён, что «уродка-бобриха-грязнокровка» Грейнджер, — она изобразила кавычки, — купила твой дом? Нотт продолжал недоумённо глазеть на золотой ключ в её ладони с одной лишь мыслью: как? Как, блядь, фиктивная (по заявлениям Трикетта) сделка сделала грёбаную Гермиону Грейнджер хозяйкой поместья? Это же невозможно. Просто сраный бред. — Нотт, — она щёлкнула пальцами перед его носом, и Теодор очнулся, выпутавшись из паутины изумления. — У тебя всё хорошо? Ты побледнел. Её лицо выглядело искренне обеспокоенным. И нет, Тео правда было нехорошо. Настолько нехорошо, что слова не вязались на языке. — Гермиона, — нашёл он силы взять себя в руки, — дай мне минутку, хорошо? Буквально отойду на… секунду. Сейчас мне… — галстук внезапно стал душить, и Теодор резко дёрнул за него, ослабляя узел, — мне нужно срочно кое-что узнать. И я вернусь. Нотт со скоростью волдемортовской Авады рванул к каминам, пока Грейнджер провожала его «ебать ты дебил» взглядом.***
Через пару мгновений злющий, как мантикора, оставшаяся без пары в брачный период, Теодор Нотт ввалился в кабинет мистера Трикетта. И, выудив из кармана брюк волшебную палочку, направил её на ошеломлённого столь внезапным визитом мужчину. — Какого хуя, Арчибальд, прямо сейчас посреди моей гостиной появилась Гермиона, мать её, Грейнджер?! — Он сглотнул, крепче обхватывая гладкое древко. — Которая уверяет, что является полноправной владелицей моего, блядь, дома! И держит грёбаный ключ. Ключ, Арчи! Ключ от Нотт-мэнора, держать который могут лишь хозяева! Арчибальд Трикетт всегда считал себя смелым человеком. Почти гриффиндорцем — даже несмотря на то, что учился на Слизерине. Но сейчас он готов был обделаться в штаны от одного только грозного вида Теодора Нотта. С кончика его палочки срывались ярко-красные искры, они сыпались на разбросанные по столу пергаменты, оставляя на них обугленные отметины. Как бы пожар не начался… — Мистер Нотт, прошу вас, давайте успокоимся, — выдавил из себя подобие улыбки Арчибальд. Но эта просьба подействовала на Теодора с точностью до наоборот — он плотно стиснул зубы, яростно прищурившись. — Вышло недоразумение, — елейно начал Трикетт, будто объяснял ребёнку таблицу умножения. — Магические поместья — почти живой организм, как нам всем известно. И, вероятно… — Недоразумение — это назвать во время секса свою девушку «мамой», а это — полный джингл-беллс, — процедил Нотт, но тут же осёкся. Про мать было лишнее. Повисло неловкое молчание. Арчибальд изо всех сил пытался сдержать усмешку, одновременно борясь с непреодолимым желанием узнать подробности столь курьёзного случая. Но да ладно. — Арчи, мы подписывали контракт каким-то магловским карандашом специально для того, чтобы подобного дерьма не случилось, — продолжил Теодор и, наконец убрав палочку, рухнул в кресло. — Так какого дамблдоровского хера Гермиона Джин Грейнджер стала хозяйкой моего дома? Нотт подался вперёд, вскинув левую бровь. Трикетт же, искренне уверенный в том, что всё сделал правильно, вытащил из-под стола органайзер с перьями и карандашами. Он точно знал, что держит у себя два абсолютно одинаковых карандаша ради мелких мошеннических махинаций. Один был обычной пустышкой, а второй обладал силой принципа «что написано пером, того не вырубишь топором». — Вот смотрите, вот этот карандаш, — он продемонстрировал Тео «первый лот», — не обладает никакими свойствами. А вот этот — заговорённый. Нотт придвинулся вплотную, нахмурив брови. — Так ты подписал контракт вторым, — вынес он вердикт. БАМ! Арчибальд опешил. — Что вы такое говорите? — ощетинился он. — Нет-нет. Я точно знаю, что подписывал… — Ты взял вот этот, с вмятиной посередине, — Теодор ткнул пальцем. — Тот янки ещё спросил: «Всегда ли важные документы в Британии подписывают карандашом?» — он произнёс это с нарочитым американским акцентом. — А ты ответил: «Таковы традиции английских магов». Теодор выхватил карандаш и принялся его разглядывать. — И я точно помню, что ты писал именно им! — со всей силы швырнул он карандаш в бедного Арчи. Тот, увернувшись, мгновенно побледнел от страха. — Где деньги, Трикетт? Арчибальд недоумённо смотрел на треклятый карандаш, одиноко валявшийся на полу, и соображал: как, ну как можно было так опростоволоситься? А если Нотт узнает, что он вообще впервые проворачивал столь сложную аферу? Видимо, так разнервничался, что всё напутал. Даже у гениев бывают осечки. Но самый главный вопрос: как теперь не умереть от Непреложного обета? Ведь если Теодор не получит поместье и деньги, Арчибальд Трикетт — труп. Он поставил на кон всё, будучи абсолютно уверенным в изяществе своей мошеннической схемы. Он разрабатывал её годами! — Трикетт, доброе утро, блядь, — напомнил о себе Нотт, прерывая его панику. Арчи поднял на него затравленный взгляд. — Деньги у меня. В сейфе. — Класс. Отдай их мне. — Вы… вернёте их мисс Грейнджер? — Конечно нет, — закатил глаза Тео, вальяжно откинувшись на спинку кресла. — Но лучше пускай они побудут у меня. Ты же феерический идиот. Трикетт густо покраснел. Какое позорище. Он медленно поднялся из-за стола и поковылял к сейфу. Хорошо хоть, этот туповатый янки платил наличными… — План прежний, — донёсся до него ленивый голос Теодора. — Я стою до конца на том, что меня обманули мошенники. Ты в случае чего подыграешь. Грейнджер, конечно, та ещё заноза в заднице, но и я не мальчик с улицы. «Слишком самонадеянно», — уныло подумал Арчибальд. У мисс Грейнджер на руках были все козыри, и одному Мерлину известно, выгорит ли их дело или развеется пеплом по ветру. Тяжело вздохнув, Арчи открыл сейф и сгрёб в кожаный портфель увесистые золотые монеты. Теодор, внезапно оказавшийся рядом, тут же выхватил сумку, одарив Трикетта хищной улыбкой. — Знаешь, Арчи… — он на секунду замолчал и угрожающе наклонился к самому лицу мужчины, — а ведь я могу отменить сделку одним-единственным словом. По вине твоей тупости. И ты… — он звонко щёлкнул пальцами свободной руки, — умрёшь. — М-м-мис-с-с-тер Но-о-отт… — выдавил заикающийся делец. — Но я же не убийца, — успокаивающе протянул Тео. — Я умный, расчётливый слизеринец, которому точно под силу обхитрить уродку-бобриху и… как там еще она себя назвала? — Нотт деланно задумался, приставив палец к виску. — Ах да, «грязнокровка Грейнджер». Так что шанс на жизнь у тебя пока имеется. Теодор заговорщицки подмигнул, отстранился и размашистым шагом покинул кабинет. Едва за ним захлопнулась дверь, Арчибальд Трикетт с громким стоном рухнул прямо на пол. Его жизнь оказалась в руках у психопата!
