Hold on tight

Морозный воздух задувал в комнату, пока Минджон сидела прямо на полу у открытого окна и перебирала полароиды с любимой девушкой. Как они ездили на пикник, катались на лошадях, готовили вкусную пасту - каждый кусочек пластика хранил в себе воспоминания, который были такими ценными для Ким. Смогут ли они повторить эти моменты? Минджон не была уверена. Она считала себе маленькой глупой дурой, которая устроила скандал на пустом месте и почти гарантировано потеряла возлюбленную навсегда. Нормальные люди к таким истеричкам, какой себя считала на данный момент Минджон, не возвращаются, а Джимин была именно той, кто принимает взвешенные решения и смотрит трезво на любую ситуацию. Сейчас у Джимин закончится смена, и она наверняка не останется ночевать дома, а соберет вещи и уедет к брату. В прошлую из ссору Ю так и сделала, но вернулась буквально через час, застав Минджон в ванной с канцелярским ножом в руке. Они никогда не говорили об этом, словно ничего не было, но Джимин сразу спрятала всё острое в доме, кроме одного старого ножа, которым сложно было порезать даже край упаковки пельменей. Минджон поклялась себе, что больше никогда не повторит то, что хотела в ту ночь, как бы тяжело, больно или страшно ей не было. Но единственное, чего она хотела сейчас - убрать коробку с фотографиями подальше и снова взять в руки нож. - Минджон, не делай этого.  Ким не понимала, кто это говорит. Обессиленная и разочарованная она сама или слёзно умоляющая Джимин в её голове?  Джимин всегда была готова принимать девушку любой: весёлой, грустной, со сломанной рукой, с поврежденными волосами, с криво наращенными ресницами - это всё равно была её малышка Минджон. Ким всегда винила себя за то, как ужасно относилась к старшей, не ценила её любовь и провоцировала ссоры. Терпение девушки действительно было будто резиновым, но ничто не вечно. Когда-нибудь и Джимин соберёт весь здравый смысл в кулак и скажет «нам нужно расстаться», и тогда младшая точно завершит начатое несколько месяцев назад дело. Правда, Ю, очевидно, возьмёт с неё обещание, может даже клятву, что та ничего с собой не сделает. Но она не узнает, верно? Минджон удалит контакт Джимин с телефонов родителей, а через пару недель попросит их приехать. Отключит телефон, оставит входную дверь открытой и больше ничего не будет важно.  Она не узнает. *** - Минджон, открой, Минджон!  Джимин вернулась утром, но дверь никто не открывал, а младшая спит слишком чутко, чтобы не услышать продолжавшиеся несколько минут громкие стуки и крики. - Ким Минджон, открой немедленно! Старшая отгоняла навязчивые мысли о том, что сейчас происходит в их квартире и почему дверь закрыта на замок, доступ к которому только изнутри. Минджон никуда не ушла - это уже хорошо, но в каком она состоянии, что с ней сейчас? Джимин скоро перестала стучать, боясь разбудить соседей в выходной день, и села на холодный пол, даже не волнуясь о сохранности любимой светло-розовой куртки. Сейчас хотелось только поскорее попасть в квартиру. Не прошло и пары минут, как Джимин услышала щелчок от поворота замка.  С Минджон всё в порядке, слава богу.  Только ручка двери опустилась, Ю с силой дёрнула её на себя. Когда она зашла, Ким хотела было что-то сказать, но Джимин грубо прижала её к стене и захлопнула за собой входную дверь. Волна пронеслась, казалось, по всей квартире, и всё, что стояло ненадежно, тут же повалилось с грохотом. Напуганная до смерти Минджон совсем остолбенела и забыла про острую боль в лопатке от удара об стену, когда увидела побледневшее лицо старшей. Только сейчас Ким поняла, насколько разозлила девушку. Джимин перестала вжимать младшую в стену, но, не дав ни секунды расслабиться, грубо схватила её за запястье левой руки и задрала рукав до локтя. Она сделала это слишком резко, но всё равно чувствовала, как дрожит каждая частичка её тела в страхе увидеть то, чего так опасалась.  Сделав то же самое с другой рукой, Ю проверила и бедра на наличие свежих отметин, продолжая крепко сжимать запястье. Увидев абсолютно чистую беслоснежную кожу без единого пореза, Джимин отпустила младшую и медленно села на пол, опираясь на стену. Она наклонила голову вниз, зарывшись руками в волосы, и Минджон могла только видеть, как тяжело и часто она дышит, пытаясь успокоиться. Сама Ким не могла даже пошевелиться. Её тело до сих пор тряслось только от одной мысли о том, как она напугала Джимин. Что та себе надумала, громко и долго стуча в дверь? Минджон головой понимала, что нужно сесть рядом со старшей и слёзно просить прощения за всё, но девушка словно приклеила её к стене: она ощущала лопатками каждую неровность на выложенных декоративными кирпичиками обоях, а на руке всё ещё держался побелевший след чужой ладони. - Джимин, прости. Единственное, что она смогла заставить себя сказать, произнести хоть какой-то звук. Это был еле слышный шёпот, но Ю точно его уловила. Она подняла на девушку заплаканные глаза, в который читалось немое «зачем?». Секунды тянулись, как резина. Минджон не могла выдержать этого взгляда - в нём было столько боли, что собственная казалась ничтожной. Она хотела отвернуться, сползти по стене, провалиться сквозь пол, но ноги не слушались. - Я не хотела тебя пугать. - выдохнула Ким, чувствуя, как горло сдавливает спазм. - Просто… ты не пришла ночевать. Я думала, ты ушла навсегда. И в голову полез весь этот. - она запнулась. - Бред. - Бред? - голос Джимин был хриплым и тихим. Она всё ещё сидела на полу, обхватив колени, и смотрела снизу вверх - уставшая, напуганная, но уже не злая. - Минджон, я стучала двадцать минут. Я думала, что буду открывать дверь ногой, а ты лежишь там в луже крови. Ты понимаешь, как это выглядело? Минджон виновато кивнула, сглатывая ком. Её левое запястье всё ещё саднило от хватки Джимин - там остался белый след, который медленно наливался розовым. Она машинально потёрла его другой рукой, и этот жест не укрылся от старшей. - Джимин, я поклялась себе, что больше никогда не сделаю этого. - начала Минджон, но осеклась, потому что слова звучали пусто. Она уже давала это обещание - самой себе, в зеркале, после той ночи. И вот оно, опять. Ю медленно поднялась. Подошла вплотную, взяла ладони Минджон в свои - холодные, дрожащие, но тёплые от напряжения. Она заглянула в глаза младшей так пристально, будто хотела прочитать там настоящую правду. - Я не уйду. - сказала Джимин тихо, но твёрдо. - Я не уйду, даже если ты будешь кричать, бить посуду, царапать стены. Но я не выдержу ещё одного раза, когда ты останешься одна с этим. Ты слышишь? Минджон разрыдалась - некрасиво, взахлёб, уткнувшись носом в плечо старшей. Она цеплялась за её куртку, как за спасательный круг, и бормотала что-то бессвязное про «прости», «глупая», «больше не буду». Джимин обняла её, прижала к себе, гладила по спине круговыми движениями, пока та не затихла. - Я не прошу тебя стать счастливой за секунду. - прошептала Ю ей в макушку. - Я прошу только одного: отпусти это. Я не допущу, чтобы мы вернулись в тот ночной кошмар. Минджон шмыгнула носом и слабо кивнула. - Завтра мы ищем психотерапевта. - твердо сказала Джимин, ослабив объятия. - Я пойду с тобой, если хочешь. Или буду ждать в коридоре. Но это не вариант - просто пообещать и надеяться, что пройдёт. Хорошо? Минджон подняла глаза - красные, опухшие, но в них впервые за вечер мелькнул не страх, а что-то похожее на облегчение. Она перевела взгляд на коробку с полароидами, которая так и стояла открытой на полу. Самый верхний снимок - они на пикнике, Джимин смеётся, а Минджон целует её в щёку. Тот день был солнечным и лёгким. - Я хочу, чтобы таких дней было больше. - тихо сказала Ким, указав кивком на фотографию. - Не для того, чтобы вспоминать, а чтобы жить. Джимин улыбнулась - устало, но искренне. Она подошла к коробке, закрыла её и поставила на полку - повыше, но не в самый дальний угол, а на видное место. - Они никуда не денутся. - мягко улыбнулась она. - А теперь иди умойся. Я сварю кофе, и мы просто посидим. Молча. Или говори, что хочешь. Минджон послушно побрела в ванную. У зеркала она задержалась на пару секунд, глядя на своё отражение - бледное, заплаканное, но живое. Она провела пальцем по стеклу, оставляя мутный след, и прошептала: - Я справлюсь. Не потому, что была в этом уверена. А потому, что кто-то согласился стоять рядом, пока она учится верить в свои же слова. Из кухни доносился запах свежего кофе и тихое позвякивание чашек. Джимин напевала что-то из старой песни - фальшиво, но тепло. Она всегда так делала, когда волновалась, песни помогают ей расслабиться. Услышав знакомую мелодию, Минджон впервые за долгое время почувствовала, что утро может быть не концом, а началом.