Глава 9
26 июня 2026 г., 13:00
Близнецы. 106й год.
Свадьба была не только демонстрацией мощи двух домов, но и площадкой для переговоров Эйвора с другими лордами. Да он делал это ради атаки по Ступеням, и нет он не приглашал лордов в какую-то пирамиду, где они должны вкладываться, разве что сделал рекламную компанию о том, что на Ступенях можно снискать славу и честь, так что туда могут отправится вторые и третьи сыновья на битву. Сам Корлис Веларион после королевской свадьбы стал договаривается с Баратеоном по поводу снабжения, а так же оценивал Тарт.
После миррийского нападения на этот остров 14 лет назад, тот все еще восстанавливался, особенно после того как Бейлон Таргариен на Вхагар поджег миррийский флот, а потом поджег и город в котором были миррийские войска, из-за чего пострадало население Тарта, причем довольно сильно на самом деле.
Как атакой миррийцев, так и контратакой лорда Баратеона был сожжен целый город, и даже разграблен, как и все окрестные земли. Они были истощены, и не могли поддерживать тот же уровень экономической активности.
Из-за того, что на Тарте погиб принц Эймонд, Таргариены не сильно помогали Тарту, и тут появляется Корлис что предлагает серьезную финансовую помощь в обмен на разрешение сделать его восстанавливающий город логистическим хаббом для армии, что будет сражаться на Ступенях.
Проверка расчетов лишь укрепила уверенность Корлиса. Само сражение было лишь вершиной айсберга, тогда как настоящая война велась на складах, в портах и на морских путях. Опытные капитаны, интенданты и ветераны морских походов почти единодушно пришли к одному выводу: оценки Эйвора были скорее осторожными, чем завышенными. Если гарнизон в полторы тысячи человек собирался удерживать хотя бы один крупный остров на Ступенях месяцами, то ежедневно ему требовались десятки тонн припасов. Люди ели хлеб, мясо, каши, сушеную рыбу, пили воду и эль, расходовали стрелы, масло для ламп, смолу, канаты, древесину для ремонта укреплений и кораблей. Любая осада быстро превращала войну в соревнование между складами, а не между мечами.
В морской войне расстояние становилось таким же противником, как и неприятельский флот. Один корабль, перевозивший зерно, не мог одновременно участвовать в бою. Военный корабль, заполненный припасами, терял свою скорость и маневренность, превращаясь в удобную цель. Поэтому неизбежно приходилось разделять флот. Одни суда должны были оставаться боевыми, сопровождая конвои и встречая вражеские эскадры, тогда как другие превращались в настоящие плавучие склады, курсирующие между Тартом и захваченными островами практически без остановки. Стоило этой цепочке прерваться хотя бы на неделю, как положение гарнизона начинало быстро ухудшаться.
Именно поэтому Тарт приобретал такое значение. Сам по себе остров не являлся ближайшей точкой к Ступеням, но был безопаснее большинства портов Узкого моря, обладал удобной гаванью и находился под властью Железного трона. Если превратить восстанавливающийся город в крупную перевалочную базу, то огромные торговые суда могли доставлять грузы именно туда, не рискуя идти ближе к зоне боевых действий. Уже на Тарте припасы распределялись бы между десятками меньших транспортов, способных быстрее пересекать море и легче уклоняться от пиратов или случайных налетов.
Кроме продовольствия существовала еще одна проблема, о которой большинство лордов просто не задумывалось. Армия расходовала запасы постоянно, но драконы делали это в совершенно иных масштабах. Даже молодой дракон ежедневно нуждался в количестве мяса, которое могло прокормить десятки людей. Если же в походе участвовали взрослые звери, подобные Караксес или тем более Мелеис, то их аппетит измерялся уже целыми тушами скота. Конечно, драконы могли охотиться самостоятельно, но на небольших островах Ступеней быстро становилось не на кого охотиться. Гарнизон мог прожить несколько недель на сухарях и солонине, дракон же требовал свежего мяса, и желательно регулярно. Это означало, что вместе с зерном и бочками воды приходилось перевозить живых овец, коз и даже коров.
Еще одной статьей расходов становился не сам гарнизон, а его здоровье. Морские походы редко губили больше людей в бою, чем болезни. Несвежая вода, испорченное мясо, жара, грязь и скученность людей быстро превращали лагерь в рассадник лихорадок и кишечных болезней. Поэтому на кораблях необходимо было постоянно менять бочки с питьевой водой, перевозить уксус для обеззараживания, сушеные травы, соль, перевязочные материалы и лекарства. Один опытный лекарь иногда приносил армии больше пользы, чем десяток хороших рыцарей.
Не меньшее значение имели и сами склады. Припасы нельзя было просто выгрузить на берег. Их требовалось хранить под крышей, защищая от дождя, морской соли, крыс и насекомых. Необходимы были писари, ведущие учет, кладовщики, знавшие, какие продукты следует использовать в первую очередь, а какие могут лежать месяцами. Без строгого порядка даже самые богатые запасы исчезали удивительно быстро, растворяясь в воровстве, порче и обычной человеческой небрежности.
Постепенно Корлис начинал понимать главную мысль Эйвора. Захватить Ступени было трудно, но возможно. Настоящей задачей было удержать их. Любой остров превращался в бесполезный камень посреди моря, если его гарнизон оставался без хлеба, воды и стрел. В этом и заключалась разница между набегом и завоеванием. Пираты могли жить тем, что награбили за неделю. Государство же было обязано кормить своих людей каждый день, независимо от погоды, штормов или действий противника.
Именно поэтому война на Ступенях с самого начала переставала быть исключительно военным предприятием. Она требовала купцов не меньше, чем адмиралов, счетоводов не меньше, чем рыцарей, а людей, умеющих управлять складами и организовывать перевозки, — порой больше, чем искусных фехтовальщиков. Чем дольше Корлис изучал расчеты, тем яснее понимал, что Эйвор Фрей предложил не план очередного похода за славой, а полноценный проект создания заморской военной инфраструктуры. И если она будет построена хотя бы наполовину так, как описывалось в этих расчетах, удержание Ступеней впервые перестанет казаться несбыточной мечтой.
Деймон Таргариен, же вообще не хотел вникать во все это, он хотел сражаться, но при этом он не был глупым. Деймон был человеком своего времени – вторым сыном, что очень хотел выделится. И у него это получилось.
Деймон начальствовал над городской стражей Королевской Гавани. Обнаружив, что стражники плохо вооружены и одеты в обноски и рвань, Деймон каждого снабдил кинжалом, коротким мечом и дубинкой, облачил всех в черные кольчуги и дал длинные золотые плащи, которые они могли носить с гордостью. С той поры городских стражников именуют золотыми плащами. Принц Деймон с рвением принялся за труд золотых плащей и частенько со своими людьми рыскал по улочкам Королевской Гавани. Никто не возмог бы усомниться, что благодаря ему в городе стало спокойнее, но порядки его были жестоки. Он с удовольствием рубил руки карманникам, оскоплял насильников и отрезал носы ворам, и в первый же год своего начальствования убил в уличных драках троих человек. В 105 году от З.Э. городская стража насчитывала две тысячи человек.
Две тысячи человек на город в 250 тысяч — это очень мало, кроме того, это все еще была военная организация, а не полицейская. Там, где Эйвор создал бы «полицейские участки» распределяя ответственность и контроль над территорией Деймон концентрировал свои силы в Красном Замке и отпуская их на патрулирования, и хоть его жесткие методы позволяли контролировать преступность, но не искореняли.
У Деймона были таланты помимо того, что он всадник Караксеса, и он могу вести за собой любой, был впечатляющим воином.
И он как раз хотел сбросить вопрос снабжение на кого-то, а сам отправится в бой, Корлис тоже думал над тем что бы сбросить часть ответственности по снабжению на Эйвора, который вообще уплыл в Браавос для дипломатических переговоров, желая заручится поддержкой Морского Лорда Браавоса, ведь блокада Триархии мешает и их торговли.
Так же Рейнис Таргариен, может охранять и их конвои… если те заплатят Корлису Велариону.
По сути, Эйвор превращал проблему Корлиса в хороший способ заработка.
Корлис считал, что Фрей мог быть очень дотошным мастером над монетой.
После же свадьбы Артура, Аллина обосновалась в замке Близнецы, и стала погружаться в административное управление феода, а вот Винафилд отправилась вместе с Арно в Сигард, Эйвор как раз посвятил его в рыцари.
Эйвор оставил управление Артура и бросился на свою новую авантюру. Так же он был уверен в Артуре и Хелене что они могут управлять феодом.
Артур конечно сам хотел отправится на войну, вместе с отцом, как и Арно вместе со своим учителем, но никто этого не допустил. Вот когда дети будут тогда могут задумываться о войне.
Правда между Артуром и Арно была определенная неловкость в разговорах, они же были женаты на сестрах друг друга… На откровенные темы даже не поговоришь. Ироничная ситуация.
Хотя у Артура, и Аллины были такие же покои, как и у Эйвора и Хелены, а еще отцам невест пришлось напиваться со всеми лордами и рыцарями что бы никто не вспомнил о традиции с раздеванием.
Это был их отеческий долг, прикрыть своих детей от унижение, на самом деле какой-то идиот придумал эту традицию. Не говоря уже о том, что свадебные платья были довольно дорогие что бы их рвать.
Хелена не смогла так напоить дам, так что Артура и Арно все же раздели. Но они то как-то это переживут.
Сейчас же у Эйвора был следующий проект, он правил феодом 17 лет, так что, пожалуй, нужна свежая кровь со свежими идеями. Эйвор предпочитает все вкладывать в инфраструктуру. Однако достигнут предел вложений. И нужно развиваться в другом направлении – а для этого подойдет уже новая метла.
Так что лорд Фрей использовал возможность войны на Ступенях что бы дать Артуру опыт управление уже феодом, а он будет далеко, совета отныне не спросишь и нужно будет за все нести ответственность самому.
***
Артур сидел уже в своей комнате и смотрел на то как простолюдины играют в футбол. Людям нужно как-то развлекаться, не все же одно только работа, часть правил вообще пришла из другого мира. Конечно никаких спортивных секций как на Земле еще не существовало, просто мужчины развлекаются игрой, даже часто ездят в другие деревни что бы поиграть с другими людьми и оценить свои силы. Рядом с ним стала Аллина… и если честно эта женщина могла довести его до раненого сердечно приступа. На самом деле Артур был благодарен отцу что тот упустил все сексуальные подробности с матерью из своего дневника. Не хочется такое знать про родителей. - Твоя мать зовет меня в свой кабинет. – Сказала Аллина. - Она это делала с Винафрид, я думаю, что она хочет передать свои обязанности тебе. – Сказал он жене, на самом деле они с Алинной довольно давно друг друга знали, Артур часто гостил как в Сигарде так и в Белой Гавани, хотя до последней было далеко. – Мой отец хочет участвовать в деле Корлиса Велариона, а управление оставить мне. - Но он же еще жив. – На самом деле в Вестеросе лорд правит пока жив, и можно быть десятилетиями в качестве наследника, а если здоровье лорда крепкое как у Джейхериса, то уже внуки становятся наследниками. У Эйвора же была своя точка зрения, сменяемость власти для него была важна, ведь искажение уже его точки зрения может проводить к ошибкам, и в такие случаи нужен кто-то более молодой и динамичный (хотя Эйвору 33 года тоже не старый). Кто-то с новыми идеями и новыми подходами, так что частично он удаляется на войну, что бы Артур мог продолжить его дело, в своем стиле. Передача власти при живом правителе казалась большинству лордов Вестероса почти безумием. Считалось естественным держать власть до последнего вздоха, а наследник должен был терпеливо ждать своего часа, порой уже седея рядом с еще живым отцом. Так было всегда, и немногие задумывались, что подобная традиция имеет свою цену. Любой человек меняется вместе со временем. Не только стареет тело — стареет и взгляд на мир. Правитель, десятилетиями принимавший решения, постепенно перестает замечать, как изменились люди вокруг него. Решения, однажды принесшие успех, начинают казаться единственно правильными. То, что когда-то было смелостью, превращается в привычку, а привычка — в догму. Каждая удачная победа укрепляет уверенность в собственной правоте, пока однажды опыт не становится тяжелее любых новых идей. Существует и другая опасность, куда менее очевидная. Чем дольше человек правит, тем реже окружающие решаются ему возражать. Молодые советники учатся говорить именно то, что хочет услышать их господин. Старые соратники либо умирают, либо настолько привыкают к существующему порядку, что сами перестают искать иные решения. Незаметно вокруг любого долгоправящего лорда возникает мир, в котором почти никто не говорит неприятную правду. Не потому, что все согласны, а потому, что спорить становится бессмысленно или опасно. Постепенно правитель начинает жить в собственном отражении. Все отчеты подтверждают его мнение, все управляющие докладывают об успехах, все вассалы кланяются и уверяют, что дела идут прекрасно. Даже если где-то назревают проблемы, они доходят до него уже сглаженными, очищенными от острых углов. Он продолжает принимать решения, искренне считая, что видит полную картину, хотя на самом деле наблюдает лишь ту ее часть, которую ему позволяют увидеть. Эйвор хорошо понимал эту опасность. Он вовсе не считал себя мудрее остальных людей. Наоборот, именно поэтому он и не доверял самому себе. Он слишком хорошо знал, насколько коварной бывает человеческая уверенность. Если однажды перестать сомневаться в собственных решениях, то следующий шаг к ошибке станет почти неизбежным. Поэтому он никогда не воспринимал власть как собственность. Для него она была обязанностью, которую человек должен исполнять ровно до тех пор, пока способен приносить наибольшую пользу. После этого следовало уступить место тому, кто смотрит на мир иначе. Не обязательно умнее. Не обязательно опытнее. Просто человеку, выросшему уже в другой эпохе, с другими привычками, другими знаниями и вопросами, которые старшее поколение даже не догадается задать. Эйвор не собирался исчезать из жизни дома Фрей. Его опыт никуда не девался, как не исчезали связи, авторитет и умение вести переговоры. Но он хотел изменить сам принцип управления. Старый лорд мог стать советником, дипломатом, полководцем, хранителем памяти рода, тогда как ежедневные решения должен был принимать тот, кому жить с их последствиями следующие сорок лет. Это был риск. Молодой правитель неизбежно совершит ошибки. Некоторые из них окажутся болезненными. Но Эйвор предпочитал ошибки молодости застою старости. Молодой человек способен признать промах, изменить подход, отказаться от неудачной идеи и попробовать снова. Человек же, десятилетиями сидящий на троне, слишком часто начинает защищать не правильное решение, а собственное прошлое. Ведь признать ошибку означает признать, что часть прожитой жизни была построена неверно, а на такое способны далеко не все. Артур пока не разделял отцовскую философию полностью. Он видел лишь то, что отец добровольно передает ему огромную ответственность, хотя мог бы еще долгие годы оставаться единственным правителем Близнецов. Но, возможно, именно в этом и заключался главный урок. Хороший правитель готовит не только свое государство к будущему — он готовит к нему своего преемника. И если однажды люди почти не замечают смены власти, значит, она была проведена вовремя. - Что ж отец, я выполню и это испытание. – Сказал Артур, в этом действительно была определенная ценность. Неизвестно сколько продлится война на Ступенях, однако у Близнецов будет лорд.***
Браавос. 106 год. Морской владыка — выборный пожизненный правитель Вольного города Браавоса. Морской владыка командует как военным, так и торговым флотом Браавоса. За века существования Браавоса в нем сменилось множество Морских владык, и их статуи украшают улицы и каналы города. Именно Феррего Фрегаром Эйвор Фрей должен будет вести переговоры, заодно и оценить странную демократию Браавоса. Морских владык выбирают пожизненно. Лишь после смерти старого владыки городские магистры и Хранители ключей избирают нового, причем ход этих выборов запутан, облечен тайной и часто связан с насилием — когда проходят выборы, «сверкают ножи». По сути времена выборов — это времена максимальный убийств, горожан до выборов не допускают, Браавос не настолько прогрессивный, хотя он и попадает в ту же ошибку восприятия действительности что и лорды Вестероса. Грандиозный дворец Морского владыки находится на берегу красивейшей Пурпурной гавани, он известен великолепным зверинцем, полным диковинных тварей и птиц со всего света. Моряки привозят из дальних стран экзотических животных в дар Морскому владыке: «полосатых лошадей, огромных пятнистых зверей с шеями длинными, как ходули, волосатых свиномышей, ростом с корову, жалящих мантикоров, тигров, которые вынашивают своих щенков в сумке, жутких двуногих ящеров с косами вместо когтей». Так что у Эйвора был шанс оценить богатство фауны этой планеты, забавно что тут есть слоны и довольно удивительные животные. Да тут были зебры, жирафы и куда более экзотические звери, которым самое место в Австралии. Насколько помнил Эйвор сумчатые вроде там обитают. Особенно сумчатые млекопитающие… но он бы не поручился за свои знания фауны Земли. Насколько он помнил свои уроки биологии сумчатые на Земле почти полностью были вытеснены плацентарными млекопитающими и сохранились главным образом в Австралии и частично в Южной Америке. Если здесь они встречаются по всему миру, значит история эволюции этой планеты развивалась иначе. Один из видных придворных Морского владыки — его Первый меч, то есть личный телохранитель и начальник гвардии, обязательно умелый фехтовальщик, который всегда сопровождает Морского владыку при появлениях на публике. Как раз он и устроил Эйвору экскурсию по дворцу, хотя на самом деле это были лишь очень дорогие понты, что бы варвар из Вестероса оценил разницу между собой и великим Браавосом. Хотя Морской владыка занимает свою должность пожизненно, его жизнь нередко подвергается угрозам со стороны тех, кто хочет добиться перемен в политике. За прошедшие столетия Первым мечам доводилось сражаться на многих знаменитых дуэлях, участвовать в дюжине войн, и спасать жизни десяткам Морских владык. Поэтому Эйвор считает регулярные выборы лучшим сценарием. Позволяет кандидату уйти живым с поста. Браавос, основанный беглыми рабами, сделал категорический запрет рабства одним из своих основных законов, и Морской владыка стоит на страже свободы: Морские владыки выступают против рабства в любом виде и в прошлом вели множество войн с работорговцами и их союзниками. Если в Браавос заходит работорговый корабль, его арестовывают по приказу Морского владыки. И в этом главная загвоздка со Ступенями, когда обосновавшиеся там «пираты» требуют рабов в качестве платы. Особенно с Браавосцев что бы дополнительно унизить, так что предложение союза между Веларионами и Браавосом может быть рассмотрено. Эйвора привели не в главный зал, где Морской Владыка принимал послов и вершил публичные дела, а в его личный кабинет. Это говорило само за себя. Здесь заключались сделки, о которых не писали летописцы, принимались решения, определявшие судьбы флотов и городов, и велись разговоры, которым не место среди десятков свидетелей. Он видел богатые дворцы своего мира. Читал о Янтарной комнате, о французских королевских резиденциях, о золоте испанских Габсбургов. Поэтому его трудно было удивить количеством драгоценностей. Но Браавос поражал другим. Здесь не было стремления ослепить. Богатство не кричало. Оно говорило спокойно, с уверенностью человека, которому не нужно никому ничего доказывать. Стены были облицованы светлым мрамором с тонкими прожилками зелёного камня, привезённого, вероятно, с одного из островов Летнего моря. Высокие окна выходили прямо на каналы. Сквозь открытые ставни проникал влажный морской ветер, наполняя комнату запахом соли, древесины и далёких верфей. Потолок поддерживали стройные колонны из тёмно-красного порфира, каждая украшенная искусной резьбой. Между ними висели полотна не с изображениями святых или победоносных полководцев, а морских карт. Старые, выцветшие, испещрённые пометками нескольких поколений капитанов. Для браавосцев именно они были настоящими произведениями искусства. Мебели оказалось удивительно мало. Несколько кресел, длинный стол для совещаний и огромный письменный стол у окна. Всё было выполнено из тёмного полированного дерева, настолько тщательно обработанного, что казалось, будто оно покрыто тонким слоем воды. Вместо бесчисленных золотых украшений взгляд цеплялся за вещи, каждая из которых имела собственную историю. На отдельной подставке лежал астролябий необычайной тонкости работы, рядом — навигационный квадрант из бронзы, не уступавший лучшим образцам Староместа. На стене висел меч с клинком валирийской стали, явно старше самого Браавоса, но служивший скорее символом, чем оружием. В одном из углов стоял огромный глобус, почти в человеческий рост. На нём были изображены не только известные моря, но и земли далеко за пределами привычных карт. Где-то контуры были уверенно прорисованы, а где-то художник лишь намечал береговую линию пунктиром, честно признавая границу человеческого знания. Даже ковры не выглядели показной роскошью. Толстые мирийские ткани приглушали шаги, но их узоры изображали не охоту и не пиры, а торговые суда, маяки, волны и созвездия, по которым веками находили дорогу браавосские капитаны. Эйвор невольно отметил, насколько кабинет отражал характер самого города. Это не был дворец короля, окружившего себя золотом, чтобы подданные забыли о пустой казне. Это был кабинет людей, которые знали цену каждому предмету. Всё, что находилось здесь, было куплено не налогами с крестьян, а прибылью от торговли, мореплавания, банковского дела и десятков удачных экспедиций. Каждый предмет словно говорил посетителю одну простую мысль: «Мы богаты не потому, что властвуем над миром. Мы богаты потому, что мир торгует через нас.» И, пожалуй, именно это впечатляло сильнее всего. Теперь же именно с такими людьми Эйвору предстоит вести переговоры. И он был к этому готов, так же он банально надеялся на успех.***
Браавос. 106 год. Начало разговора был таким же как и любые разговоры в начале любых переговоров – практически ни о чем. Как дань вежливости, на самом деле Браавос знал зачем прибыл Эйвор, с чьими рекомендательными письмами он это сделал, и какие будут его аргументы. На самом деле в дипломатии верен принцип – послы или же руководители чего-то, например, государств пребывают, когда 90% договора есть. Ситуация тут же была иной – технически «пиратов» поддерживает государство, состоящее из Лиса, Тироша и Мирра. Все же это очень сильные и огромные государства, их существенный минус в том, что это рабовладельческие экономики, которые следуют воле наиболее могущественных рабовладельцев. А ведь есть такая «шутка», что Железной Трон кредитуется у рабовладельческих городов. Так что будет очень сложно поддерживать военные усилия на уровне государства. Еще они обсудили книгопечатание, особенно что оно стало распространятся по Эссосу, в частности даже в самих Вольных Городах не знают, как к этому относится – Браавос хочет заработать, рабовладельцы что владели грамотными рабами, которые и переписывали книги поняли, что теряют деньги. Шел активные торг насчет допустимости такого изобретения, а другие богатые люди с рабами вообще подумали, что так даже дешевле и можно заработать, и тут попадали в экономическую ловушку – маржинальность книг без внутреннего спроса маленькая. У Браавоса огромный внутренний рынок, а у Вольных Городов рабство. Конечно ценных рабов обучают грамоте что бы повысить их ценность при перепродаже, но… это все еще не огромный рынок. Так что когда цена на книги упадет, это просто станет одним из товаров… со временем. Эйвор же тем временем теперь производил бумагу и продавал тому же Браавосу. Ведь обнаружился при книгопечатни локальный дефицит бумаги. А там и чернил, и прочих средств для печати. Феррего Фрегар был серьезным человеком лет 50, уже практически седой, чуть полноватый, но с глазами в которых был интеллект, он понимал экономику лучше многих, а еще понимал, что должен делать что-то с Триархией, иначе те кто страдают из-за блокады… проведут перевыборы. - Значит вы предлагаете, что бы Браавос выделил своих людей и корабли, что бы разблокировать Ступени, однако из Триархии и Дорна Корлис Веларион будет тратить огромные ресурсы для снабжения гарнизонов и битвы. - Это верно. – Сказал Эйвор. – В целом нужны ваши корабли в аренду для снабжения, и накопления ресурсов на том же Тарте. Так же Браавос сможет продолжить свою торговлю. Если вы пошлете своих представителей на Дрифтмарк то сможете договорится о сопровождение ваших конвоев могучим драконом. С этой точки зрения кстати, нет нужды захватывать все Ступени достаточно два крупных острова, сделать там укрепления и запасы для снабжения драконов. - Однако принцесса Рейнис не сможет быть на Ступенях постоянно. - Учитывая, что у неё дракон стоит синхронизировать свои планы с Веларионами. Да это может быть неприятно только это не финансирует работорговцев. - Однако у Триархии все равно огромные ресурсы. Их капитаны знают Ступени, и они могут снабжать своих людей. А у вас очень далеки пункты снабжения. - Феррего Фрегар действительно был мудр и умел считать. Особенно он мог советоваться со своими капитанами. Эйвор лишь кивнул. - Именно поэтому я и не предлагаю вам войну, которую нельзя выиграть. Он поднялся и подошёл к большому столу. На нём уже лежала карта Узкого моря. Судя по многочисленным отметкам, пользовались ей постоянно. - Прежде чем приехать сюда, я потратил почти год не на подготовку войны, а на подготовку разговора о войне. - Он начал спокойно перечислять. — Я запросил у Корлиса Велариона сведения о среднем времени переходов между Дрифтмарком, Тартом и Ступенями в разные месяцы года. Меня интересовали не лучшие случаи, а обычные. Палец переместился по карте. - Затем я поговорил с капитанами из Лиса, Мирра, Пентоса, Браавоса и даже Иббена. Меня интересовало одно — сколько воды и продовольствия потребляет экипаж за день, сколько места занимает груз и какой корабль наиболее выгоден именно для снабжения, а не для боя. Он действительно это делал, в Королевской Гавани, было странное зрелище. Феррего едва заметно улыбнулся, так разговаривали не романтики, так разговаривали купцы. - После этого, — продолжил Эйвор, — я подсчитал возможную численность гарнизонов, которую вообще имеет смысл держать на островах. Не столько, сколько хочется, а столько, сколько можно кормить круглый год. Он положил рядом несколько исписанных листов. - Затем была оценка древесины. Если во время войны понадобится ремонт флота, где её брать? На каких островах можно заготавливать лес, а где придётся везти его с материка? Сколько времени займёт изготовление одной реи? Сколько понадобится кузнецов? Сколько железа? Феррего уже не смотрел на бумаги, он смотрел на самого Эйвора. Лорды редко когда были так умны и к чему-то готовились. Их Великий Совет был ужасом, и слишком сильно походил на Браавоский принцип выборов, при этом был ужасно организован. - Отдельно я рассчитал потребность в зерне, солонине, сушёной рыбе, бочках, смоле, парусине, запасных канатах и железных гвоздях. Даже если половина расчётов окажется ошибочной, они всё равно лучше отсутствия расчётов. В кабинете стало тихо. - После этого я начал искать не солдат. Он сделал небольшую паузу. - Я искал склады. Феррего понимающе кивнул. - Тарт. - Именно. Тарт слишком близко, чтобы игнорировать его, и достаточно далеко, чтобы его было трудно внезапно захватить. Там можно заранее накопить зерно, воду, стрелы, древесину и запасные паруса. Если всё это окажется на острове до начала кампании, снабжение перестанет зависеть от каждого отдельного конвоя. - А если Триархия попытается перерезать морские пути? - Тогда снабжение станет дорогим, но не невозможным. А вот у них положение хуже. Феррего слегка приподнял бровь. - Почему? - Потому что они уверены, что знают Ступени лучше всех. И это правда. Но именно поэтому им придётся снабжать гарнизоны десятков мелких островов, защищать десятки бухт и реагировать на каждое нападение. Мы же можем позволить себе противоположное. Эйвор указал всего на две точки на карте. - Не распыляться. Он провёл между ними линию. - Два крупных укреплённых острова. Глубокие склады. Хорошая гавань. Цистерны для воды. Несколько баллист. Всё. Остальные острова пусть остаются ничейными. Феррего медленно откинулся на спинку кресла. Теперь он понимал, что перед ним сидит человек, который приехал обсуждать не битву. Он приехал обсуждать экономику войны. И это производило куда большее впечатление, чем любые разговоры о храбрости, драконах или славе. В конце концов, Морской Владыка слишком долго управлял крупнейшей торговой республикой известного мира, чтобы не знать простую истину: войны выигрывают не тогда, когда заканчиваются деньги противника, а тогда, когда свои деньги ещё не закончились. Эйвор был откровенен в своей меркантильности, он хотел заработать, много заработать, но так что бы его коллеги заработали еще больше, ведь в этом и был смысл на самом деле. Конечно возникнут сложности, но сложности возникают в любом коалиционном войске. Еще больше их будет у Триархии когда они начнут терять много денег, ведь от драконов и их корабли будут гореть.***
Дрифтмарк. 106й год. Эйвор считал Деймона придурком, да он признавал его навыки вождиского толка. То есть тот был очень харизматичным лидером, который способен вести вперед людей. И он уверен то что он тут главная звезда. При этом Эйвор привел во все это предприятие 500 воинов, как своих, так и Маллистеров, не говоря уже об 6 речных лордах которые отправили своих вторых-третих сыновей за воинской славой. Рейнис принесла 500 человек из Штормового Предела. Так как она была родственница Баратеонов. Как и разрешение использовать Тарт. Она договорилась с лордом Тартом даровав что больше нет между ними обид ведь Эймонд умер из-за случайности. Корлис вкладывался в восстановление гавани… Деймон же привел наемников, демонстрировал какой он крутой, заряжал их на победу, избивал рыцарей и налаживал социальные связи. Да все это нужно делать, но Эйвор его все равно придурком считал. Ведь тот говорил, что логистика в целом не важна и что Эйвор с Корлисом занимаются бесполезными делами. А они знали что эти дела не бесполезны. Деймон великолепно понимал людей. Он знал, как заставить десятки и сотни воинов поверить в победу. Как превратить толпу наемников в отряд, готовый идти за ним в огонь. Как унизить заносчивого рыцаря одним ударом деревянного меча и тем самым завоевать уважение остальных. В этом ему действительно не было равных. Но войну выигрывают не только люди. Ее выигрывают бочки с зерном, вовремя прибывшие паруса, запасные реи, сотни мешков сухарей и тысячи мелочей, о существовании которых большинство воинов вспоминает только тогда, когда они заканчиваются. Так же Эйвор предложил начать тренировки с атаками на корабли. Учебными разумеется, что бы еще в неё целились матросы Веларионов из стрелометов… без стрел разумеется. Драконорожденные привыкли считать море своей союзницей. Над волнами всегда было достаточно простора, чтобы расправить крылья, развернуться и обрушить пламя на беспомощные палубы. Но Эйвор заставил смотреть на море иначе. Теперь оно было полем боя, где корабль мог ответить. Каждое утро начиналось одинаково. Рейнис поднимала Мелейс в холодный воздух над Дрифтмарком и уходила к заливу, где уже ждали десятки кораблей Веларионов. Одни изображали торговые суда, другие — боевые галеры, третьи шли плотным конвоем, оставляя между корпусами лишь узкие проходы. Их задачей было не победить дракона, а заставить его искать правильный заход. На палубах вместо настоящих стрелометов стояли те же самые машины, только без стрел. Когда Мелейс входила в сектор обстрела, расчеты поворачивали тяжелые рамы, отмечая направление, в котором дракон оказался бы под ударом. Наблюдатели на мачтах ставили флаги, записывали расстояние, высоту и угол. После каждого пролета корабли меняли строй, и упражнение начиналось заново. Очень быстро выяснилось, что огромные стрелометы вовсе не могли смотреть куда угодно. Их ограничивали мачты, снасти, собственные борта и тяжелые станки. Над носом существовали мертвые зоны, за кормой — другие. Чем ближе дракон подходил к палубе, тем труднее было сопровождать его оружием. Слишком высоко — и машина уже не могла подняться на нужный угол. Слишком низко — и собственные реи закрывали цель. Неделями Рейнис повторяла одни и те же маневры. Она заходила против солнца, заставляя расчеты щуриться. Выныривала из облаков, резко складывала крылья и почти падала к воде, выходя из пикирования в последний миг. Скользила вдоль волн так низко, что кончики когтей взрезали морскую гладь, а потом почти вертикально уходила вверх, проверяя, когда стрелометы теряют возможность сопровождать цель. Иногда Корлис приказывал кораблям перестраиваться прямо во время атаки. Галеры расходились, смыкали строй, менялись местами, закрывали друг друга корпусами. Мелейс приходилось искать новую цель буквально за несколько ударов сердца, не позволяя себе зависнуть над одним местом. Любая лишняя секунда в настоящем бою означала бы возможность прицелиться. Другие дни посвящались не нападению, а защите. Торговые суда шли тяжелым строем, изображая будущие конвои между Тартом и Ступенями. Боевые корабли прикрывали их снаружи, а Рейнис должна была кружить так, чтобы любой противник, пытающийся прорваться к транспорту, неизбежно попадал под удар дракона. Она училась не искать красивую цель, а удерживать безопасный коридор для медленно ползущих грузовых судов. Постепенно задания усложнялись. Корабли начали использовать дымовые костры. Серые клубы стелились над водой, скрывая мачты и искажая расстояния. Иногда матросы натягивали между судами толстые канаты с полотнищами, превращая строй в настоящий лабиринт. Приходилось угадывать направление ветра, высоту дыма и место, где удобнее выйти на атаку. Эйвор настаивал, чтобы каждый полет заканчивался разбором. Писцы сравнивали записи с разных кораблей, измеряли углы, отмечали, сколько времени дракон находился в предполагаемой зоне поражения. На больших картах появлялись цветные дуги, показывающие опасные направления и безопасные подходы. Постепенно они складывались в настоящую карту воздушного боя над морем — то, чего прежде никто даже не пытался создать. Через несколько месяцев Рейнис перестала думать о полете как о свободе. Теперь каждый поворот крыльев был расчетом, каждая высота — выбором между безопасностью и силой удара, каждый заход — решением задачи, где ошибку могли оплатить жизнью дракона. Она больше не просто летала. Она училась воевать против флота, который был готов встретить дракона не страхом, а оружием. Триархия явно оснастит корабли стрелометами… И учтут опыт Дорна так что нужно хорошо подготовится и учитывать то что против них выступит умный и опытный враг. А так же то что его нужно спалить нахрен. Ведь сейчас Триархия ворует золото Корлиса, Браавоса, и Эйвор хочет на решении этой проблемы заработать. На Деймона ему было плевать, да и тот бы не тренировался не веря что дракона можно убить стрелой, а вот за Рейнис Эйвор и Корлис все же переживали. Того даже с трудом удалось убедить слетать в Долину и набрать там добровольцев. Браавос же прислал 10 торговых кораблей что должны были перевозить материалы на Тарт, и готовы выделить еще 10 уже в момент отплытия. Все же общие силы экспедиции были 2500 человек. С возможность ротации на Тарте. Нужно было организовать снабжения разных частей войск. В первой волне пойдет только тысяча воинов, чтобы провести разведку и иметь резервы. Не говоря уже об возможности для пополнение солдат.***
- Триархия знает о нашей подготовке к войне. – Сказал Корлис. - Эффекта неожиданности невозможно было бы добиться. - Пожал плечами Эйвор. – Наша задача выдавить пиратов из региона, только ведь, и они могут нас выдавить… - Это верно. – Корлис понимал насколько дорогой выйдет компания, ведь он и был финансистом всего этого. За время проведенного в месте, Корлис узнал Эйвора получше и понимал, как тот мыслит, системами. На самом деле он бы предпочел иметь союзный Дорн и проводить конвои через их воды. Но о таком можно только мечтать. - А как твои дети и жена Эйвор, они готовы отпустить тебя на такой долгий срок? – Спросила Рейнис что была в кабинете Корлиса во время обсуждений логистики. Деймон предпочел быть в другом месте, просто потому что ему было это наскучивало. Именно поэтому Эйвор считал его придурком. Но ничего Деймон считал Эйвора монетным счетоводом только когда они сразились принц заткнулся. Не было никакой эпичной победы, просто истощение двух воинов. Зато придурок заткнулся. - Они в порядке. Моя дочь и невестка беременные, а сын правит Близнецами, моя жена ему помогает. Конечно плохо что меня нет с ними, однако они понимают, что я это делаю ради моего дома. Они смогут продержатся. - Однако будем честны, вы тут больше ради золота. – Рейнис могла говорить откровенна. - Золото что трансформируется в пользу для моих детей. Арно Маллистер получит корабли против железнорожденных. А так же в верфи у Хеленпорта. За все в жизни нужно платить. – Эйвор просто пожал плечами, он не был совсем классическим наемником. Он еще и поддерживал союзнические отношения с Веларионами, так что это просто его выгода. – Ведь и ваш дом был возвышен Корлисом, и никому не хочется возвращаться обратно. Во времена правления деда Корлиса. - Вообще не хочется. – Сказал легендарный Морской Змей. - Каждый пытается поддержать свой дом на плаву, ведь книгопечатание было моим экспортным товаром. - Вам не жаль, что вы Эйвор передали это изобретение практически всем? Да и то что у вас в целом забираются практически все что вы изобретаете. - Рейнис действительно это волновало. - Не то что бы меня это не волнует, я просто это принимаю. Ведь не могу изменить… так же… вряд ли я бы выиграл спор с Цитаделью. Как я сказал за все нужно платить. - Очень циничный взгляд на мир. – Сказал Корлис, он видел амбиции во Фрейе, однако он умело обходит сражения, в которых может потерять слишком много. Корлис знает, что тот клубень, что его моряки нашли в Моссовии, Эйвор пытается разводить, в целом успешно, но крестьяне не особенно в восторге. Однако было много уже урожаев, и оказывается, что это хорошая еда зимой. Так что Корлис задумывался об засаживании полей этой картошкой. - Скорее реалистичный. Ничего не достается просто так. Да они готовились к масштабной компании что будет стоит очень дорого. У них много ресурсов, как и у их врагов, есть конечно драконы, но это будет сложная операция. Завтра они отправляются. В кабинете ненадолго воцарилась тишина. На столе лежали карты Ступеней, исписанные пометками, перечеркнутые десятками линий маршрутов. Рядом — списки припасов, ведомости жалования, расписания конвоев и таблицы приливов. Казалось, что война уже началась здесь, на пергаменте. Корлис медленно свернул одну из карт. - Значит, решено. Флот остается за мной. Все переходы между Дрифтмарком, Тартом и Ступенями, охрана конвоев, перевозка подкреплений и припасов — моя забота. Пока море принадлежит нам, армия сможет воевать. Эйвор лишь кивнул. Именно этого он и ожидал. Морской Змей прожил всю жизнь на палубах. Никто лучше него не чувствовал ветер, течения и характер капитанов. Даже если придется потерять корабли, именно Корлис сможет сделать так, чтобы остальные продолжали ходить. Следующей была сухопутная часть. Деймон получал командование всеми силами, высаженными на островах. Наемники, люди Речных земель, штормовики, рыцари младших домов — все переходили под его начало. Захват укреплений, разведка местности, уничтожение пиратских лагерей, оборона плацдармов — его война начиналась там, где заканчивались трапы кораблей. Эйвор не спорил. Деймон действительно умел вести людей в бой. Солдаты шли за ним. Иногда из восхищения. Иногда из страха. Но шли. Вот только после победы начиналась уже совсем другая война. Эйвор положил ладонь на кипу ведомостей. - Я отвечаю за то, чтобы у вас было чем воевать. - Он не улыбался. — Через три месяца ваши мечи сотрутся. Их придется менять. Луки потребуют новых тетив. Лошади начнут хромать. Солонина закончится быстрее, чем кажется. Бочки с водой будут протекать. Заболеют люди. Начнут ломаться корабли. Кто-то утонет. Кто-то попадет в плен. Кто-то украдет часть жалования. Если все это не предусмотреть заранее, никакая победа на поле боя не поможет. Корлис едва заметно усмехнулся. Он уже успел понять, что Фрей видел войну иначе. Для большинства война состояла из сражений. Для Эйвора — из тысяч мелочей между ними. Он уже распределил склады на Тарте. Определил, сколько зерна должно лежать в каждом. Сколько кузнецов потребуется для ремонта оружия. Через сколько дней должны прибывать новые конвои из Браавоса. Где будут находиться резервные запасы на случай, если один из портов окажется потерян. Даже количество свободных повозок было записано в отдельной книге. Он не рассчитывал на безупречный план. Он рассчитывал на то, что половина планов неизбежно провалится. Поэтому у каждого существовал запасной. А иногда и третий. Рейнис слушала молча. Она понимала, что остается единственной силой, не вписывающейся ни в одну ведомость. Мелейс нельзя было заменить новым кораблем или очередной сотней наемников. Поэтому именно ей предстояло стать тем самым преимуществом, которое склонит чашу весов. Не геройствовать. Не искать славы. А появляться там, где армия или флот начинали проигрывать. Она должна была стать резервом всей экспедиции. И именно поэтому последние месяцы она тренировалась почти ежедневно. Никто не произнес вслух того, о чем думали все трое. Если Мелейс погибнет, вся кампания изменится в одно мгновение. Если погибнет Деймон — армия потеряет своего полководца. Если погибнет Корлис — флот останется без лучшего адмирала Вестероса. А если погибнет Эйвор... ...то через несколько месяцев армия начнет умирать уже не от мечей Триархии. От голода. И, пожалуй, именно такая смерть была страшнее любой битвы. Тот не был гениальным логистом, просто компетентным. Который четко понимал свою роль.***
Близнецы. 106й год. Артуру было объективно тяжело, когда он сам стал править феодом, и особенно когда нужно было управлять административным аппаратом. Он старался быть как отец, когда он тоже тренировался утром, много работал и старался продумать собственные планы. Ему казалось, что нужно серьезнее развивать медицину, и Хеленпорт, там должны быть основаны верфи, для того что бы строить корабли. Его цель как раз развитие этого города, и со временем довести численность города до 10 тысяч человек. А там и дальше. Развитие флота, и возможное основание Флотской палаты. Но это все было в планах, сложно реализовать. Он советовался с матерью, которая помогала чем могла, но имела явную цель передать часть своих полномочий Аллене. - Твой отец тоже не знал с чего начинать и как действовать дальше, но просто начал и вот мы живем вот в таком мире. На самом деле Эйвор хорошо вложился в Близнецы, изменяя частично его конструкцию делая полноценные отхожие места со сливом, и даже душ. Оказывается, что если есть достаточно денег можно и современные для 21го века Земли удобства иметь. - Но у него же было… - Да ничего у него не было, — спокойно ответила Хелена. — Не было ни книги, где написано, как править. Ни мудрецов, готовых дать правильный совет. Ни даже уверенности, что он поступает верно. Он ошибался чаще, чем тебе кажется. Артур удивленно посмотрел на мать. - Просто ты застал уже результат. Ты вырос в замке, где все работает. Где казначей знает свое дело. Где писари ведут книги. Где крестьяне привыкли к новым порядкам. Ты не видел, как все это появлялось. Она подошла к окну, откуда были видны внутренние дворы Близнецов. - Когда отец решил строить новые уборные, половина замка считала его безумцем. Когда приказал проводить трубы для воды — говорили, что это пустая трата серебра. Когда стал платить мастерам больше обычного, чтобы привлечь их сюда, лорды смеялись, что он сорит деньгами. Она усмехнулась. - А теперь те же самые люди пытаются повторить его решения. - Артур молчал. - Запомни одну вещь. Люди всегда считают очевидным то, что уже получилось. Но никто не видит сотню попыток, которые были до этого. Она повернулась к сыну. - Твой отец вовсе не был человеком, который никогда не сомневался. Просто он научился принимать решения, даже когда сомневался. Эти слова почему-то прозвучали убедительнее любых похвал. - Ты боишься ошибиться, — продолжила Хелена. — Это хорошо. Значит, не станешь бросать людей на погибель ради собственной гордости. Но не позволяй этому страху превратиться в бездействие. Она подошла ближе и положила ладонь ему на плечо. - Лорд не обязан быть самым умным человеком в своем замке. Он обязан собрать вокруг себя людей, которые умнее его в своем деле. Она загнула один палец. - Казначей должен лучше считать деньги. Второй. - Кузнец — лучше понимать металл. Третий. - Лекарь — лучше разбираться в болезнях. Четвертый. - Капитан порта — знать реку или море лучше тебя. - А твоя задача — сделать так, чтобы все они работали в одну сторону. Артур медленно кивнул. Эти слова были куда ближе к тому, что говорил отец, чем любые рассказы о величии. - И еще, — добавила Хелена уже тише. — Не пытайся стать Эйвором. Он удивленно поднял глаза. - У тебя это все равно не получится. Да и не нужно. Она улыбнулась уголками губ. - Когда он занял Близнецы, ему пришлось ломать старые порядки. У тебя другая задача. Тебе предстоит сделать так, чтобы созданное не развалилось без него. Она посмотрела на кипы чертежей, лежавшие на столе. - Верфи в Хеленпорте. Новые лекари. Флотская палата. Это уже не его мечты. Это твои. Хелена ненадолго замолчала. - И знаешь, что бы сейчас сказал твой отец? Артур вопросительно посмотрел на нее. - «Хватит думать, с чего начать. Начни с того, что можешь сделать сегодня. А завтра станет видно следующий шаг». За окном шумела кузница. Во дворе перекликалась стража. Где-то у ворот спорили купцы. Жизнь Близнецов не ждала, пока молодой лорд почувствует себя готовым. Она уже требовала от него решений. И, пожалуй, именно это означало, что он действительно стал правителем.
