Путь к тебе

Человек из охраны быстро сорвал мешок с головы. Исо стоял, щурясь, словно крот, вытащенный из норы, его зрачки метались, впитывая свет и в следующую секунду плотина рухнула. Он рванул вперед, не видя ни охраны, ни ухмылки Фатиха – только ее силуэт, только его Фадиме. Его руки обвили ее плечи, прижимая к груди, и она почувствовала, как дрожит его тело – не от страха, а от той переполняющей, чудовищной нежности, что не в силах уместиться в грудной клетке её заботливого и нежного мужа. Он обнял ее, прижал к себе с такой силой, что Фадиме едва могла дышать. - Фадиме, Фадиме, Фадиме… - шептал он, уткнувшись носом в ее волосы. Фадиме замерла в объятиях Исо, не в силах пошевелиться. Ее сердце колотилось как сумасшедшее, а в голове царил полный хаос. Она не ожидала его увидеть, не здесь, не сейчас, и уж точно не в такой ситуации. Все ее недавние слова, все ее решения, казалось, рассыпались в прах под напором его объятий. Исо, не обращая внимания ни на Фатиха, ни на охрану, ни на окружающую темноту, продолжал прижимать её к себе, как нечто самое дорогое и важное в его жизни. Он целовал ее волосы, ее лоб, словно пытаясь убедиться, что она настоящая, что она рядом. Фадиме стояла, вжатая в его грудь, и мир вокруг перестал существовать. Исчез Фатих, исчезла охрана, осталось только это тепло, этот родной запах, этот голос. - Фадиме, моя Фадиме… Я так боялся, что потерял тебя навсегда, - его голос дрожал. – Мы искали тебя повсюду, я сходил с ума… Моя Фадиме. Фадиме почувствовала, как по ее щекам потекли слезы. Это были слезы облегчения, слезы растерянности, слезы боли. Она не могла ответить ему, не могла оттолкнуть, не могла даже просто обнять в ответ. Фатих, стоявший в нескольких шагах, наблюдал за этой сценой с невозмутимым выражением лица. Он не вмешивался, давая им возможность пережить этот момент. Наконец, Исо отстранился, чтобы посмотреть ей в глаза. - Ты в порядке? – спросил Исо, не отрывая взгляда от Фадиме. Она кивнула, не в силах что-либо сказать. Она скучала. Господи, как она скучала по нему... по его глазам… по его рукам. Фатих кашлянул, пытаясь обратить внимание младшего брата на себя. Исо повернул голову к брату, не выпуская Фадиме из рук. Больше десяти лет он не видел этого лица, не слышал этого голоса. Теперь Фатих стоял перед ним – не тот подросток, что таскал ему втихушку конфеты и брал на себя вину за его детские шалости, а мужчина, чьи плечи, казалось, несли вес целой империи. - Удивительно смотреть на вас, - начал Фатих, и в его голосе не было насмешки – только странная, почти ностальгическая мягкость. – Ты обнимаешь её так, будто боишься, что у тебя её могут забрать в любую секунду. А я помню, как ты, третьеклассник, подошёл к ней, первоклашке, с шоколадкой. Ты был такой робкий, такой стеснительный. И что ты получил? Исо усмехнулся, но усмешка вышла кривой – он помнил тот день до мельчайших подробностей. Синяя обёртка шоколадки с фундуком, её испуганные глаза, взмах учебника и звон в ушах. - Я и сейчас могу получить от неё, - сказал Исо, и в его голосе проскользнула та смесь гордости и нежности, что всегда появлялась, когда он говорил о Фадиме. – Если выбешу. А сколько раз я получал по морде из-за неё… - он покачал головой. – Лучше не вспоминать. Но каждый раз того стоил. И это я еще не вспоминаю про коз, что по мне потоптались. Фадиме почувствовала, как его пальцы сжались на ее плече сильнее, собственнически, и в груди что-то перевернулось – не от нежности, а от того, как естественно это движение вписалось в ее кожу. - Спасибо, брат – голос Исо стал тише, тверже, когда он посмотрел Фатиху прямо в глаза. – Спасибо, что спас мою жену. Я видел, что твои люди сделали с домом Руслана. Видел последствия. Фатих нахмурился, и в голубых глазах мелькнуло что-то похожее на уважение: - Откуда? - Мы отследили Руслана по телефону. Пока долетели – увидели, что осталось. Твои люди работают метко, грязно. Повисла тишина – тяжелая, густая, как мед перед застыванием. Фатих кивнул, и этот кивок сказал больше, чем любые слова: - Ты знаешь, что я не мог поступить иначе, - ответил Фатих. – Она – твоя жена. Тишина повисла между ними, густая и плотная, как дым. Исо кивнул – ничего больше не нужно было говорить. - Пойдёмте ужинать, - Фатих развернулся первым, и его шаги застучали по каменной дорожке. Исо нехотя разжал объятия, проводив ладонью по плечу Фадиме – прикосновение, полное голода долгой разлуки. Он попытался обнять её за плечи, но она выскользнула из его рук и пошла вперёд, не оглядываясь. Исо остался стоять, глядя на её спину, на твёрдую прямую спину. Он знал: разговор после ужина будет долгим. И в лучшем случае это будет диалог, а не только монолог его жены, где он даже слово вставить не сможет. В столовой, залитой мягким светом хрустальной люстры, был накрыт ужин. Фатих сел во главе стола, его взгляд скользнул по брату, и он махнул Исо, чтобы тот сел с правой стороны, а невестка – с левой. Но Исо лишь покачал головой, отодвинул стул рядом с собой и жестом пригласил Фадиме сесть. Она села, не смотря на мужа и ужин начался в молчании, прерываемом лишь звоном столовых приборов. Исо иногда подкладывал жене еду на тарелку, его движения были осторожными, но Фадиме лишь едва заметно кивала, не глядя на него. Фатих, наблюдавший за ними, не мог не заметить напряжение, витавшее между молодыми. Оно было настолько плотным, что, казалось, его можно было потрогать. Он отложил вилку и прямо спросил: - Кто из вас натворил дел, что между вами такое напряжение? Исо замер. Его челюсть сжалась, и на скулах выступили желваки – каменные бугры под уже загорелой кожей. Он тяжело вздохнул, и этот вздох был похож на последний воздух утопающего. Фатих всё понял. Он молча встал, отодвинув стул со скрипом, подошёл к бару из тёмного ореха. Прозвучал звон льда о стекло и он поставил три стакана – янтарная жидкость в них покачивалась, словно маятник, отсчитывающий минуты до взрыва. - Выпейте и расслабьтесь, - Фатих сел, глядя на них поверх своего стакана. – Иначе вы мне дом спалите. Фадиме мотнула головой, и в этом движении была сталь, несвойственная её хрупким плечам. - Я не буду, - отрезала она. Фатих медленно повернулся к брату. Исо смотрел на стакан, как на единственное спасение. Его пальцы сомкнулись вокруг стакана – и он осушил его одним глотком, не моргнув. Алкоголь, горячий и жгучий, обжёг горло, но не смог смыть привкус горечи, который он носил на языке последние недели. Фатих, усмехнувшись, взял стакан Фадиме и поставил его перед Исо. - Выпей за двоих, брат. Тебе сегодня это нужнее. Исо кивнул, взял второй стакан и тоже осушил его одним глотком. Виски обжигало горло, но приносило лишь временное облегчение. Напряжение между ним и Фадиме было настолько плотным, что, казалось, можно было потрогать его руками. Фадиме сидела, не поднимая глаз, ее руки лежали на коленях, сжатые в кулаки. Она чувствовала на себе взгляд Исо, но не могла ответить на него. Слишком много всего произошло, слишком много слов было сказано, слишком много боли накопилось. Фатих, наблюдая за ними, покачал головой. - Я не знаю, что произошло между вами, и не хочу знать подробностей. Но я вижу, что вы оба страдаете. И это неправильно. Я сегодня оставлю вас одних дома, сам уеду, но охрана будет здесь. Надеюсь, за ночь вы разберетесь или хотя бы поговорите, только пожалуйста, не спалите и не разнесите мне дом, я его купил буквально месяц назад. Уже сделав несколько шагов на выход, он развернулся, будто что-то вспомнив, достал телефон и сделал фото. Кадр получился тот еще: Исо в очередной раз накладывает еду в тарелку жены, а сама Фадиме смотрит на мужа с недоумением, она и так уже наелась. Фатих глянул на экран, хмыкнул – его брат в своем репертуаре, но Адиль Кочари оценит, его сестра жива, а её заботливый муж сидит рядом. Исо поднял глаза на брата. - Брат, вы поговорили с Адилем? – голос Исо сел, стал хриплым от выпитого виски. – Что ты хочешь за свободу моей жены? Все финансовые вопросы решай со мной. Это моя жена. Фатих замер у двери, не оборачиваясь. Его спина оставалась прямой, плечи – расправленными, но в голосе проскользнуло что-то, похожее на усталость. - Ты здесь не причем, брат – ответил он тихо. – Это вопрос между мной и Адилем Кочари. – Он открыл дверь и прохладный воздух ворвался в холл. – Разберитесь между собой. Завтра я вернусь. Дверь захлопнулась, отсекая звук мотора и в доме воцарилась тишина – та особенная, звенящая тишина, когда двое остаются наедине с тем, что их разрывает. У Фадиме был миллион вопросов к Исо… Как он здесь оказался? На что её хотят обменять? Все эти дни Исо был рядом с её братом? Они искали её? Почему Исо не удивился, что его брат, о котором он ничего не знал последние годы, спас её? И откуда он узнал про Руслана? Но всё это ей не хватило смелости задать. Не после того, что она ему сделала. Она вообще удивлена, что он искал её. Фадиме встала первой. Её тонкие пальцы схватили тарелку, затем вторую – она двигалась механически, как заведённая кукла, собирая посуду. Исо молча встал, взял бокалы и пошёл за ней на кухню. Их плечи почти соприкасались, когда они передавали друг другу посуду, но ни один не нарушил молчание. Он видел, как дрожали её руки, когда она ставила тарелку в посудомойку. Она чувствовала его дыхание на своей шее, когда он тянулся мимо неё за вилкой. Каждое движение было битвой – кто первым треснет, кто первым заговорит. Посудомойка щёлкнула, закрываясь. Фадиме вытерла руки о полотенце и не обернувшись пошла прочь из кухни. Её шаги были тихими, почти неслышными, но Исо слышал их сердцем – каждый шаг отдавался ударом в его висках. Она вошла в спальню и спиной чувствовала, что он идет следом за ней. Исо зашел в спальню и закрыл дверь. Щелчок замка прозвучал слишком громко в тишине. Бежать больше некуда было. Ни ему, ни ей. - Фадиме… - его хриплый голос сорвался. Она замерла. Спина напряглась. Медленно повернула голову через плечо. - Что, Исо? – тишина в её голосе была сильнее крика. - Фадиме, нам надо поговорить, - голос сел до хриплого шёпота. – Тихо. Без криков. Потому что у стен есть уши. А мы сейчас в том положении, когда можем доверять только друг другу. Она горько хмыкнула. Развернулась к нему и в этом движении было столько презрения, что Исо почувствовал, что еще немного и воздух в комнате заискрит. - Правда что ли? – её голос дрожал, но не от слабости, а от ярости, копившейся днями. – А в каком мы положении были, когда ты скрывал от меня мою племянницу? Скрывал, что по указке твоей матери стреляли в моего брата, а ты узнал об этом и молчал? – она шагнула к нему. – Когда сказал, что придёт время и мы выберем нас, хотя сам уже давно выбрал свою семью? Исо открыл рот, но слова застряли в горле. - В каком положении мы тогда были? – Фадиме сделала паузу, прикусив губу, и через пару секунд воскликнула с деланным удивлением – А, точно! Мы были мужем и женой! Она стояла перед ним, и её глаза горели огнём. Её грудь вздымалась часто и неровно, пальцы сжались в кулаки по бокам. Исо медленно оторвался от двери. Его шаги были тяжёлыми, когда он приближался к ней – каждый шаг, как признание вины. Он остановился в нескольких сантиметрах, и теперь их разделяло лишь пространство, наполненное невысказанными словами и предательством. - Ты права, - выдохнул он, и его дыхание коснулось её губ. – В каждом чёртовом слове. Но я не мог тебе сказать! Сестра Эсме попросила молчать и я молчал! Сам я хотел рассказать еще в тот вечер, когда мы пошли признаваться твоему брату насчет нашего брака! Гезеп свидетель. Слова Исо, словно иглы, впивались в её сердце, но ярость, накопившаяся за эти долгие, мучительные дни, не давала ей сломаться. Она видела его, стоящего перед ней, такого же потерянного и сломленного, но не могла простить. Не сейчас. - Но ты молчал! – крикнула Фадиме, слезы начали появляться в её глазах. – Ты торопился с никяхом! Торопился с повторной свадьбой! Но о самом главном молчал! Так ты хотел начать наш брак? Основанный на новой лжи? И что потом? Первая брачная ночь с привкусом лжи? Исо смотрел на неё, и в его глазах отражалась вся боль мира. Он видел, как её плечи дрожат, как сжимаются кулаки, как слезы текут по её щекам. Он хотел протянуть руку, обнять, сказать, что всё будет хорошо, но слова застревали в горле. Он знал, что сейчас не время для утешений. Сейчас время для правды. - Ты думаешь, я не хотел всё рассказать? – его голос был напряжён, как тетива лука. – Хотел! Но я боялся! Боялся, что ты уйдешь! Боялся, что потеряю тебя! Тебе так сложно было меня полюбить! И принять тот факт, что ты любишь сына вражеской семьи! Я не мог потерять тебя! Я боялся, что если скажу – ты исчезнешь. И я оказался прав. - Я ухожу не из-за того, твоя семья украла мою племянницу. Ты не в ответе за то, что творили они, когда тебе самому было 6 лет. Я ухожу, потому что ты мне врал. Я доверилась тебе!!! – Фадиме толкнула Исо в грудь и уже даже не пыталась сдержать слезы. – Я первый раз в жизни полюбила и доверилась мужчине! Причем не просто мужчине, а как ты сам сказал, сыну вражеской семьи! Я полюбила так сильно, что теперь не знаю, как пережить эту боль, что разрывает меня изнутри! Как с ней справится? Исо глубоко вздохнул, чувствуя, как напряжение в груди разрывает его на части. - Фадиме, - его голос дрожал, но был полон решимости, - я знаю, что сломал твоё доверие. И я не прошу прощения, потому что это просто слова, я обещаю, что буду залечивать твои раны. Не завтра, не через неделю, а каждый день, пока ты не почувствуешь, что можешь снова смотреть на меня без боли. Он осторожно взял её за руки. - Помнишь, почти полгода назад мы зарегистрировали наш брак. Да, в тот момент это был фальшивый брак, но слова были настоящими: вместе и в горе, и в радости. Я хочу пройти с тобой через всё – через эту боль, через страх, через предательство. Я хочу быть тем, кто будет рядом, когда тебе будет тяжело, и тем, кто будет радоваться вместе с тобой, когда наступят светлые дни. Фадиме смотрела на него, её глаза всё ещё были полны слёз. - Я сделаю всё, чтобы ты смогла снова доверять мне. Не потому, что я хочу сохранить брак ради семьи или ради себя, - он сжал её руки крепче, - а потому что я люблю тебя и хочу быть рядом с тобой каждую минуту, защищать тебя. И если ты позволишь, я буду доказывать это каждый день. Я не тороплю тебя, подумай. Просто подумай об этом. Фадиме стояла, словно статуя, высеченная из боли и ярости. Её грудь вздымалась, но уже не так бурно, как несколько минут назад. Слезы продолжали течь ручьём. Исо смотрел на неё, и в его глазах отражалась вся глубина его отчаяния и искреннего раскаяния. Он видел, как её тело напряжено, как каждый мускул кричит о предательстве, но в то же время чувствовал, что где-то глубоко внутри, под слоем обиды, ещё теплится искра их прежней связи. Он не отпускал её рук, чувствуя, как тонкие пальцы Фадиме постепенно расслабляются под его прикосновением. Это было крошечное, но такое важное движение. Он знал, что слова сейчас бессильны. Слова были тем, что их сюда привело, словами лжи и недомолвок. Теперь нужны были действия. Действия, которые могли бы перевесить груз прошлого. - Я не прошу тебя забыть, Фадиме, - прошептал он, его голос был тихим, но твёрдым. – Я знаю, что рана глубока. Но я прошу тебя не сжигать мосты окончательно. Он осторожно провёл большим пальцем по её руке, чувствуя, как дрожь постепенно уходит. - Я не могу вернуть прошлое, но я могу построить будущее. Вместе. Если ты позволишь. Документы на развод я сжег. Фадиме медленно подняла голову. В её глазах больше не было той всепоглощающей ярости, но и прощения ещё не появилось. Была лишь усталость и глубокая печаль. - Как, Исо? Как ты собираешься это сделать? Как ты собираешься вернуть моё доверие, когда ты сам сказал, что боялся меня потерять? Боялся, что я уйду, если узнаю правду. Значит, ты готов был жить со мной во лжи, лишь бы я осталась? И когда правда открылась бы, ты бы делал вид, что ты ничего не знал? Её голос был тихим, но каждое слово било точно в цель. Исо почувствовал, как сердце сжимается от боли. Именно так всё и было бы, если бы она не узнала раньше. - Я думал, что смогу защитить нас, скрывая правду. Но я только разрушил нас. Он отпустил её руки и сделал шаг назад, давая ей пространство. - Я не буду тебя уговаривать. Я не буду просить. Я просто буду здесь. Буду делать всё, что в моих силах, чтобы ты увидела, что я не тот, кем ты меня считаешь сейчас. Я буду доказывать тебе свою любовь каждым своим поступком. Если ты дашь мне эту возможность. Он посмотрел на неё, и в его взгляде была вся бездна его сожаления и надежды. Но Исо взял себя в руки и переключился на текущие дела. - Сейчас ситуация такова, что нам надо в присутствии Фатиха изображать счастливую пару. Он вытащил тебя из рук Руслана, но отдавать просто так твоему брату не собирается. Что он попросит взамен на твою свободу неизвестно. Это он будет обсуждать с Адилем. Что от него ждать, учитывая, что он помогал дядя, я тоже не знаю. Пока мы тут, ты никуда от меня не отходишь, только так я смогу тебя защитить. Жить будем в одной комнате и это не обсуждается. – Исо посмотрел на нее взглядом, не терпящим никаких возражений. – Когда мы отсюда выберемся, когда вернемся домой, вот тогда можешь меня убивать, бить, кричать, обвинять, я буду полностью в твоем распоряжении. Делай, что хочешь. Но сейчас, - он подошел к Фадиме так близко, что между ними были считанные сантиметры, - сейчас ты будешь слушать меня. Никто не понимает, что происходит. Тимур Волков точно не отстанет от твоего брата. Руслан тоже не успокоится. Здесь мы тоже непонятно в каком качестве. Поэтому, Фадиме, дорогая моя жена, будь всегда рядом со мной и вперед меня никуда не лезь! Ты замужем и будь, пожалуйста, всегда ЗА МУЖЕМ. Фадиме смотрела на него так, будто видела впервые. Этот человек, стоящий перед ней – с металлом в голосе и сталью в осанке – не был тем Исо, которого она знала. Тот Исо улыбался, даже когда мир рушился. Тот Исо разряжал напряжение шутками и прятал боль за дурашливыми гримасами. А этот… этот говорил так, будто привык командовать армиями, а не уговаривать жену послушаться. - Ты… - выдохнула она и замолчала. Она хотела возразить. Хотела сказать, что не собирается никого слушаться, что она не пешка в чужой игре. Но слова застряли где-то в горле, наткнувшись на ледяную решимость в его голубых глазах. Исо ждал. Не дыша. Не моргая. Как лев, замерший перед прыжком. - Хорошо, - выдохнула Фадиме, и это слово обожгло ей губы. – Но когда мы вернёмся… - Я помню, - оборвал он, и в его голосе мелькнула тень прежней теплоты. – Ты сможешь меня убить. Я даю тебе это право. Оружие на меня наставлять у тебя хорошо получается, – горько усмехнулся Исо. – Но сейчас – ты моя жена. И я не позволю никому причинить тебе боль. Она почувствовала, как по спине пробежал холодок. Не от страха. От чего-то более первобытного. От осознания, что этот мужчина, стоящий перед ней, действительно способен на всё. Что его мягкость была его выбором, а не слабостью. Незнание всей ситуации раздражало Фадиме и она села на кровать и посмотрела на мужа. - Что происходит, Исо? – её голос был едва слышен. – Как ты вообще здесь оказался? Кто знает, что ты здесь? Исо глубоко вздохнул. - Я приехал к карьеру после того, как позвонил Адиль дяде Амируму и сказал, что на вас напали. Он был в панике, сказал, что ты пропала. Мы искали тебя повсюду, но нигде не могли найти. Звонили Тимуру Волкову, тот ничего не знал. Эсме позвонила Гезепу, тот вернулся ради тебя. Потом постепенно начали выходить на Руслана Волкова… и в это время он сам скинул Адилю ссылку. Ссылку на видео трансляцию. Фадиме удивленно распахнула глаза. - Трансляцию? Какая трансляцию? Исо усмехнулся, и в его глазах мелькнули те самые озорные искорки, которые она так хорошо знала. - Руслан, видимо, хотел проинформировать будущего шурина о свадьбе, новых родственных связях и продемонстрировать церемонию. Скинул Адилю ссылку на видеотрансляцию. Мы все, конечно, тут же её открыли и всей семьей стали смотреть. И через несколько минут… началась регистрация брака Руслана Волкова и Фадиме Кочари. Он сделал паузу, наслаждаясь её шоком. Фадиме почувствовала, как кровь приливает к лицу. - И как ты красиво его обломала, «забыв» сообщить, что уже замужем! – Исо рассмеялся, вспоминая. – Потом мы видели, как Руслан звонил Ахмету, пытаясь выяснить, кто же твой муж. Ахмет столько всего рассказал про нас с тобой. Я даже слегка в шоке. Интересные сплетни про нас с тобой ходят, жена. – усмехнулся Исо. – А потом Руслан позвонил Фатиху Фуртуна. Выяснял, кем же ему приходится Исо Фуртуна, так не вовремя появившийся муж Фадиме Кочари. Он подошёл ближе и в его глазах загорелись счастливые огоньки. - А потом… – Исо наклонился к ней, его голос стал тише, почти интимным. – А потом я видел, как ты угрожала Руслану. Сказала, что если со мной что-то случится… Фадиме подскочила с кровати так резко, будто матрас внезапно превратился в раскалённую сковороду. Щёки вспыхнули алым. - Это… это было… - она запнулась, комкая в пальцах край футболки, - чисто для образа! Для правдоподобия! Чтобы Руслан поверил, что я настоящая жена! Исо стоял, прислонившись плечом к стене, и наблюдал за её сбивчивой тирадой с выражением кота, дорвавшегося до сметаны. Его губы изгибались в медленной, ленивой улыбке, от которой у Фадиме внутри всё переворачивалось. - Конечно-конечно, - Исо кивнул с самым серьёзным лицом, какое только мог изобразить, но в уголках его губ уже поселилась предательская усмешка. – Чисто для образа. Я всё понял. Легенда. Самая надёжная легенда в мире. «Если ты хотя бы пальцем тронешь моего мужа, я найду тебя. И тогда ты будешь молить меня о смерти. Ты будешь умирать от моих рук. Долго. Мучительно. Ты будешь умолять меня о смерти, выть от боли, которую я тебе причиню, но я не остановлюсь, пока твое сердце не превратится в кровавую кашу под моими пальцами». – Он театрально передразнил её интонацию, ту самую, стальную, которую она использовала в том разговоре с Волковым. – Да, идеально для образа примерной жены. - Не смей надо мной смеяться! - Я не смеюсь. – Он прикусил щёку изнутри, но глаза выдавали его с головой – в них плясали черти. – Я просто восхищаюсь твоим актёрским мастерством. Очень убедительно. Браво. - Заткнись! – Фадиме схватила подушку с кровати и швырнула в него, но Исо ловко поймал снаряд одной рукой, даже не моргнув. – Ты не понимаешь! Там была напряжённая ситуация! Я не знала, убьют тебя или нет! - О, я прекрасно понял, - он шагнул к ней, и комната вдруг стала слишком маленькой. – Я понял, что моя жена, которая, говорит мне, что ненавидит меня, собирается развестись со мной, пригрозила сыну одного из опасных людей в этом мире смертью, если тот тронет меня. - Потому что ты пока еще мой муж по документам! – выпалила она, пятится назад, пока спиной не упёрлась в стену. – Это ничего не значит! - Значит, - Исо оказался рядом, так близко, что она чувствовала жар его тела сквозь тонкую ткань одежды. – Это значит, что где-то там, под всей этой броней из гнева и обид, живёт женщина, которая не готова меня потерять. Даже если сама ещё этого не поняла. Фадиме смотрела на него снизу вверх, пойманная в ловушку между стеной и его грудью. Её дыхание сбилось, пульс бился где-то в горле. Она хотела возразить. Хотела сказать, что он ошибается. Что это был просто инстинкт. Что она защищала бы любого человека в такой ситуации. Но слова рассыпались пеплом, не долетая до языка. - Я ненавижу тебя, - выдохнула она вместо этого. - Знаю, - его улыбка стала мягче, почти нежной. Он отступил, давая ей воздух, и продолжил свой рассказ, как они по этой трансляции вычислили место, где Руслан держал её, прилетели в Грузию, но Фатих оказался быстрее. - Фатих мне скинул видео, как ты кресле с рыжим котом сидела. Потом позвонил и сказал, что ты у него, а если я хочу быть рядом, то его люди за мной приедут через два часа. Я не думал. Просто поехал. Фадиме прикусила губу, и на коже выступила капелька крови, рубиновая на фоне бледности. - Адиль и остальные знают? – её голос был тихим, почти шёпотом. Исо горько усмехнулся. - Они хотели навешать на меня маячок, чтобы знать где я, где ты, если вдруг Фатих сдержит обещание. А Фатих предупредил: чисто или никак. Я выбрал чисто. Из-за этого я поругался со всеми Кочари и с Оручем, прежде чем уехать. Завтра Фатих будет звонить Адилю и обсуждать, на что тебя будут менять. - Ты приехал сюда без страховки, без поддержки, в логово брата, которого не видел больше десять лет, - её голос дрожал, но в нём прорезались нотки чего-то нового. Не прощения. Но понимания. – Ради меня? Исо молча кивнул. - Давай спать ложиться. Нам завтра предстоит долгий день в роли счастливых молодожёнов. Постарайся не убивать меня взглядом хотя бы при Фатихе.