Самокопание мёртвого

Колючая, но удивительно мягкая трава под спиной медленно выдернула Сьюэста из небытия. Нос щекотал аромат свежескошенной зелени и полевых цветов. Он качнулся в сторону, проверяя моторику, и, убедившись, что тело слушается, резко перекатился и сел. Зенитное солнце нещадно слепило глаза. Это место называлось Доменом — внутренним, ментальным представлением тотема. Жертва и шаман напрямую влияли на то, каким будет маяк, поэтому и сам Домен выстраивался, исходя из их личностей и скрытых желаний. Сьюэст осмотрел свои руки, стряхивая несуществующую пыль, и поднялся на ноги. Откуда-то сверху донесся беззаботный щебет воробьев. Неожиданно было увидеть здесь такую откровенно миролюбивую, пасторальную картину. Какими бы добрыми и чистыми ни были жертвы, личность шамана, создавшего этот кошмар в реальном мире, никак не могла породить нечто подобное. Сьюэст окинул взглядом окрестности. Справа, в тени раскидистых яблонь, виднелся аккуратный деревянный домик, из трубы которого вилось сизый дымок. Сью вспомнил о Далии, которая сейчас в одиночку сдерживала орду мертвецов в реальном мире, и хотел было сорваться с места... А, нет. Не похоже. Он зашагал размеренным, почти прогулочным шагом. Чем ближе он подходил, тем отчетливее становились запахи горячего ржаного хлеба и хвои. Дом представлял собой добротное сооружение из цельных, потемневших от времени бревен. Перед крыльцом разлился небольшой, заросший кувшинками прудик, а рядом рассыпался низенький плетень, на котором сушилась одежда простого, крестьянского кроя. В открытом окошке мелькнуло лицо Изары. Завидев гостя, она радостно подбежала к двери и с лязгом отперла тяжелый засов. Изнутри к ней подошел счастливый, абсолютно живой Джейсон. Сьюэст переступил порог и тихо, по-отцовски обнял их обоих. Пока его руки были скрыты за их спинами, он неуловимым движением достал из рукавов кинжалы и без колебаний вонзил их в сонные артерии пары. Тела обмякли, не издав ни звука, и мягко опустились на дощатый пол. Отправляя сюда обычных, невинных людей, создатели тотема и не планировали удерживать маяк долго. Оставался Марис. Который, вероятнее всего, и являлся тем самым ведьмаком. Сьюэст шагнул вглубь дома, в просторную горницу. За массивным дубовым столом, сложив руки, сидел лекарь. — Здравствуй, Сью, — тихо произнес он. — Чего ради? — наемник спокойно отодвинул стул и сел напротив. — Добровольно стать жертвой? — Я должен был следить за господином Джейсоном. Я не уследил. Потому должен хоть здесь, в посмертии, ему помочь. — Не уследил? Я что-то не видел личного лекаря у Далии. К чему такое нездоровое внимание именно к Джейсону? Марис усмехнулся, глядя на свои руки. — Джейсон... Он должен был стать новым телом для Графа. Старик умирал, и ему нужна была свежая плоть. Я не мог этого позволить. Но могу ли я, простой слуга, противостоять лорду Давейну? Нет, конечно. Поэтому я связался с Идущими. — Культистами, ищущими рай? — хмыкнул Сьюэст. — Да. И я решил, что лучше дать детям жить здесь, в их собственном раю. — Инквизиция все равно не дала бы вам существовать долго. Такой маяк фонит на весь город. Это слишком навредит их репутации, если они закроют на это глаза. — Тем не менее, это было единственное место, где они могли быть счастливы. Хотя бы несколько месяцев. Время здесь искажено, — Марис посмотрел в окно. Сьюэст прищурился. Искажение времени — это не базовое свойство Домена. Вероятно, ритуал был модифицирован. — Он уже близко, да? — спросил наемник. — Ты понял? — лекарь поднял на него уставшие глаза. — Да. Ведьмак — не ты. Это Джейсон, верно? Иначе зачем Графу переселяться в больного мальчика, если можно было забрать Далию с её маской? А ты исповедовался мне просто чтобы потянуть время, пока он вернется откуда-то. Я прав? — Что-то вроде того, — кивнул Марис. — Но мне и вправду надо было выговориться перед концом. Сьюэст молча встал и направился к выходу во двор. Он не хотел рушить остатки покоя в этом доме. Едва он ступил на траву, как из ближайшей рощицы выбежал Джейсон. С тяжелым дровосекным топором и потоком слез на лице. Он чувствовал фантомную боль от только что оборванной жизни, но превозмогал её, ради Изары. Подбежав вплотную, мальчик с криком замахнулся топором, но Сьюэст плавно сместился в сторону, и лезвие со свистом рассекло пустоту. Кинжал наемника вонзился в горло мальчика, но за долю секунды до этого тело Джейсона будто немного посыпалось песком, а его сознание перетекло в новое, только что вынырнувшее из него тело. Пораженная оболочка упала замертво, а новое тело — мужчина в лохмотьях — вновь попыталось ударить. Вновь мимо. Удар кинжала. Смерть. Перетекание. Новое тело заметно исказилось: руки оказались ниже, чем должны быть, пропорции нарушились. Еще одна смерть. Еще одно переселение. Спустя несколько минут одна из ног очередного носителя неестественно развернулась на сто восемьдесят градусов. Смерть. Сьюэст вонзил кинжал в нечто, что выглядело так, будто кто-то просто накидал случайные части человеческих тел в один мешок из кожи. Из множества несовпадающих глаз текли кровавые слезы. Нечто, судорожно сжимающее топор, опустилось. Кинжал добил это. Обернувшись к дому, он застал Мариса в момент, когда лекарь падал на стол, перерезав себе вены осколком чашки. Мир вокруг тут же пошел трещинами, скосами и осыпающейся краской. Домен рушился. Сьюэст резко открыл глаза, жадно глотая воздух. Рядом, прямо на полу, лежала Далия, закрывавшая его своим телом. Она была без сознания. Вокруг валялись еще несколько пустых склянок из-под зелий регенерации, сладковатый вкус которых всё ещё стоял на губах Сьюэста. Он с трудом подтянулся, уперся руками в край алхимического стола и начал осматривать наследницу. Дыхание ровное, пульс стабильный. Жизни ничего не угрожало. Наемник вылил ей в рот последнее лечащее зелье и накрыл своим плащом. В коридоре царило спокойствие. Раскуроченные тела и горы разбитых кукол. В воздухе висел запах железа, гниющего мяса и паленого волоса. Мраморная лестница стала скользкой от крови. У входа в покои Графа стояли уцелевшие охранники. В углу безвольно лежал труп их сослуживца — того самого, которого Сьюэст парализовал газом, и на которого они в суматохе просто перестали обращать внимание. Увидев выходящего из кабинета лекаря наемника, стражники даже не подняли алебарды. Конечно, они, вероятно, были способны его убить, но сколько из них умрет в процессе — неизвестно. Никто из только что выживших в мясорубке не хотел больше рисковать. Им явно не доплачивали за войну с шаманами. Они просто переглянулись и направились к выходу. Сьюэст вошел в спальню Графа. Здесь всё было точно так же, как и при их первой встрече. Те же пульсирующие трубки, те же огромные, гудящие устройства. То же неподвижное тело на кушетке. Граф поднял на него тяжелый, полный ненависти и отчаяния взгляд, а затем медленно закрыл глаза, принимая свою участь. Сьюэст шагнул вперед и одним движением кинжала обрубил толстые, мясистые трубы. Устройства с шипением разгерметизировались, и на пол вывалились их "батареи". Внутри стеклянных сосудов и кожаных мешков оказались тела людей. Людей без сердец. Сейчас Сьюэсту было абсолютно всё равно, как именно эти уродцы связаны с ожившими куклами или с болезнью лорда. Его лимит на удивление и любопытство был исчерпан. Он без сил опустился на колени рядом с кроватью, уронил голову на край матраса и мгновенно уснул, проваливаясь в темноту без сновидений.