Умоляй меня

Тьма была абсолютной. Плотная ткань повязки на глазах лишала его главного преимущества — контроля. Драко инстинктивно дернул запястьями. Кожаные ремни, намертво приковавшие его руки к массивному изголовью кровати, натянулись сильнее больно впиваясь в кожу. Он глубоко вдохнул, пытаясь унять колотящееся в груди сердце. Под обнаженной спиной струился прохладный, скользкий шелк простыней, контрастируя с тем лихорадочным жаром, который плавился сейчас в его венах. Он сам согласился на это. Это была цена её прощения. После того, как он в очередной раз влез в её планы со своим невыносимым снобизмом и выводил её из себя всю неделю, Гермиона выдвинула ультиматум. Либо он отдает ей абсолютный контроль на одну ночь, либо спит в гостевой спальне до самого Рождества. Тихий щелчок дверного замка прозвучал в тишине как выстрел. Драко мгновенно замер. Слух обострился до предела. Отчетливый, неторопливый стук каблуков по паркету. Воздух в спальне изменился, став густым и тяжелым. Пространство заполнил дурманящий восточно-древесный аромат с нотами тягучего меда, ванили и теплой сладостью малины. Гипнотический, порочный запах абсолютной власти. Запах, от которого у Драко мгновенно пересохло во рту. Грейнджер. Шаги остановились прямо у края кровати. Он физически чувствовал ее взгляд, скользящий по его вытянутому, напряженному до предела телу, по вздымающейся груди, по скованным над головой рукам. Но она молчала. — Грейнджер, — его голос прозвучал хрипло, ниже обычного, выдавая тщательно скрываемое нетерпение. — Решила взять измором? Вместо ответа он услышал тихий шорох скидываемой мантии. А затем матрас рядом с ним прогнулся под ее весом. Прохладный, почти невесомый кончик ее пальца очертил линию его скулы, спустился по шее и остановился на пульсирующей жилке у ключицы. От этого легкого прикосновения Драко шумно выдохнул сквозь стиснутые зубы, подаваясь навстречу её руке. Но она тут же убрала ладонь. Гермиона плавно перекинула ногу через его бедра, оседлав его. Драко почувствовал тяжесть её тела, жар, исходящий от нее, и тонкое кружево белья. Она неторопливо наклонилась так, что прядь её волос пощекотала его щеку. — Не дергайся, — её голос прозвучал прямо над его ухом. Не было ни привычной гриффиндорской горячности, ни дрожи. Только холодный приказ. — Я еще не разрешала тебе двигаться. Отстранившись ровно настолько, чтобы смотреть на него сверху вниз, она провела ногтем по центру его груди, оставляя за собой горящий след, и остановилась у самой кромки его белья. Драко до боли сжал кулаки, чувствуя, как натягиваются ремни. Его дыхание сбилось. — Тебе ведь очень нравилось играть на моих нервах, Драко? — прошептала она, жестко перехватывая его подбородок и заставляя запрокинуть голову. Её горячий, влажный язык мучительно медленно прочертил линию вдоль его вытянутой шеи, задев бешено пульсирующую жилку. Драко содрогнулся, с шумом втягивая воздух сквозь стиснутые зубы. — Нравилось думать, что тебе всё сойдет с рук и последнее слово всегда останется за тобой? — Да, — выдохнул он, даже не пытаясь солгать. Вслепую, лишенный возможности защищаться, он чувствовал себя абсолютно уязвимым перед ней. — Отлично, — её шепот обжег его губы. — Но сегодня ночью долги придется отдавать. И ты получишь ровно столько, сколько я позволю. Она медленно, мучительно медленно скользнула ладонями по его груди вниз. И Драко Малфой, наследник древнего рода, чья воля не ломалась даже под Круциатусом, понял, что готов умолять её о продолжении. Гермиона не торопилась. Она чуть отстранилась, и Драко почувствовал, как к его ключице прикоснулось что-то тонкое и твердое. Кончик её волшебной палочки. Воздух над ним на секунду уплотнился от невербальной магии, запахло морозной свежестью, и на его горячую кожу опустился холодный кубик льда. Она прижала его к самому основанию шеи. Драко резко дернулся, сдавленно зашипев. Вода от тающего льда медленно потекла по его груди, оставляя за собой ледяную дорожку, которую Гермиона тут же медленно прочерчивала горячим языком. Этот изводящий контраст обжигающего холода и влажного жара её губ сводил с ума. — Жестоко, Грейнджер, — хрипло рассмеялся Драко, выгибаясь, когда холодная капля скользнула по его животу, а следом её тут же слизнули. Губы Малфоя изогнулись в фирменной, провокационной усмешке. Даже скованный, он не собирался сдаваться без боя. — Но мы оба знаем, что надолго тебя не хватит. Ты слишком правильная. Слишком... отзывчивая. Стоит мне только сказать, как сильно я хочу почувствовать твой язык... Она намеренно сжала пальцы на его бедре, заставив его судорожно выдохнуть и оборвать фразу на полуслове. — Ты болтлив для человека, который находится в моей полной власти, — заметила она, наклоняясь и легко кусая его за мочку уха. — Я просто знаю твои слабые места, — прошептал он, тяжело дыша, но упрямо пытаясь пробиться под её броню. — Ты расплавишься быстрее, чем этот лед, Гермиона. Я помню, как ты стонала во вторник, когда я прижал тебя к двери в твоем же кабинете... Это был удар ниже пояса, грязный слизеринский прием, призванный выбить её из колеи и заставить сорваться в страсть. Но Гермиона лишь отстранилась. Матрас качнулся, когда она плавно соскользнула с его бедер, лишая его даже дразнящего тепла своего тела. Она замерла. Ни звука. Ни прикосновения. Прошла секунда. Пять. Десять. Для Драко, лишенного зрения, эта внезапная пустота стала физически невыносимой. Тишина давила. Жар в паху скручивался болезненным узлом, требуя разрядки, требуя её, а она просто исчезла. — Гермиона? — его голос дрогнул, потеряв изрядную долю спеси. Он снова рванулся в путах, на этот раз куда отчаяннее. Кожаные ремни безжалостно впились в запястья. — Какого черта ты делаешь? — Жду, пока ты вспомнишь, кто здесь диктует правила, — её голос раздался прямо над ним, пугающе спокойный. Мягкие пальцы легли на его грудь, прямо над бешено колотящимся сердцем. — А теперь поговорим. Начистоту, Драко. Зачем ты сорвал мои переговоры с французами в среду? Зачем устроил тот скандал с Маклаггеном? — Ты сейчас решила об этом поговорить? Серьезно, Грейнджер?! - Малфой от удивления и абсурдности вопроса, не смог сдержать интонации. — Мне уйти? - она произнесла это настолько холодно, что по нему буквально табуном пробежали мурашки. — Я уже сказал. Я просто поставил идиотов на место... Гермиона убрала руку. — Нет! Стой, — он шумно втянул воздух, не в силах больше выносить эту пытку отсутствием. Быть привязанным, сгорать от желания и не видеть её. Это ломало его выдержку быстрее, чем любой допрос. Она снова оседлала его бедра. Драко почувствовал лишь тонкое кружево её белья, прижавшееся к его коже, и невольно подался ей навстречу, шумно, рвано выдыхая. — Правду, Драко. Или я одеваюсь и ухожу прямо сейчас, — безжалостно прошептала она, касаясь губами его пульса на шее. Стиснув челюсти так, что желваки заходили ходуном, Малфой сдался. — Потому что эти министерские стервятники высасывают из тебя все соки. Маклагген смотрел на тебя так, словно ты кусок мяса, а французы пытались подсунуть контракт, который лишил бы тебя сна еще на месяц! Он тяжело дышал, грудь вздымалась под её руками. Гермиона молчала, впитывая эту яростную, неприкрытую заботу. А затем медленно, с тягучим садистским наслаждением качнула бедрами, плотно прижимаясь к его пульсирующему члену, отчетливо проступающему сквозь ткань его белья. Драко издал рваный, сдавленный рык, инстинктивно рванувшись в путах. Это откровенное трение выбило из него остатки рационального, заставляя выгнуться ей навстречу. — Я Малфой, Гермиона. Когда кто-то причиняет вред тому, что принадлежит мне... тому, кого я люблю, — хрипло поправился он, и это слово в абсолютной темноте прозвучало как заклятие, — я уничтожаю их. Да, я высокомерный ублюдок. И я не умею заботиться правильно. Я умею только так. Гермиона замерла, чувствуя, как внутри рушится её злость, уступая место чему-то темному, горячему и всепоглощающему. Вся его слизеринская ядовитость была лишь извращенным щитом, которым он пытался укрыть её от всего мира. Она расстегнула застежку кружевного бра, отбрасывая его в сторону, и обнаженной грудью прижалась к его разгоряченному телу. — Ты невыносим, Драко Малфой, — выдохнула она прямо в его приоткрытые губы. — И за это я собираюсь наказывать тебя всю оставшуюся ночь. — Слава Салазару, — простонал он, слепо подаваясь навстречу её губам, жаждая глубокого, жадного поцелуя, который наконец-то снимет это невыносимое напряжение. Но вместо этого её лицо лишь едва ощутимо скользнуло мимо. Кончик её горячего, влажного языка дразняще прошелся по нижней губе Драко, собирая его судорожный выдох, и тут же безжалостно отстранился. Драко издал разочарованный стон. Он рванулся следом за ней, но кожаные ремни натянулись до предела, со скрипом возвращая его на место. — Рано расслабился, Малфой, — мурлыкнула Гермиона. В её голосе зазвучали темные, вибрирующие нотки, от которых у него по позвоночнику пробежала крупная дрожь. — Я еще даже не начинала. Она медленно выпрямилась, всё еще сидя на его бедрах, но намеренно лишая его обжигающего тепла своего тела. Драко только успел с шумом выдохнуть, как в ход пошло новое, изощренное оружие. Гермиона снова наклонилась к нему, но так, чтобы не касаться кожей. Тяжелая волна её каштановых кудрей шелком заскользила по его груди. Мышцы Драко непроизвольно сократились от этой невесомой, дразнящей ласки. Она начала с ключиц. Но теперь вместо льда в ход пошел абсолютно иной контраст: острые ноготки и обжигающее дыхание. Она медленно, почти царапая, вела подушечками пальцев по его груди, а следом эту пульсирующую дорожку тут же накрывали её горячие губы. Легкие поцелуи чередовались с влажными, дразнящими укусами. Воздух в спальне сгустился так, что между ними буквально искрило. Драко тяжело дышал, до головокружения втягивая тяжелый аромат её духов. Из-за повязки на глазах он не знал, куда придется следующий легкий укол ногтей или горячее прикосновение языка, и это ожидание выкручивало нервы наизнанку. Ласки спускались всё ниже. Острые ноготки прочертили неровную дорожку по центру его живота, заставляя Драко содрогаться от каждого миллиметра этого медленного, неумолимого спуска. — Грейнджер... — хрипло выдохнул он, когда её пальцы замерли в опасной близости от резинки его белья. Она не ответила. Тонкий палец чуть подцепил край ткани, на долю дюйма оттягивая её вниз, и Гермиона тут же скользнула по открывшейся чувствительной коже горячим, дразнящим языком. Драко резко втянул живот, стиснув зубы до скрежета. Этот выматывающий контраст острой ласки ногтей и влажного жара её рта бил по оголенным нервам. Его бедра рефлекторно дернулись вверх, пытаясь поймать её прикосновение, умоляя о большем, но она снова плавно отстранилась. — Тихо, — строго прошептала она, и её ладонь жестко легла ему на грудь, прижимая к матрасу. — Я хочу чувствовать, как ты дрожишь. Она провела открытой ладонью по его ребрам, медленно, с садистским наслаждением изучая каждую мышцу его горячего, покрытого легкой испариной тела. Кончики её пальцев скользнули под резинку белья, едва касаясь чувствительной кожи, дразня, обещая всё и не давая ничего. — Гермиона, блядь... — в его голосе больше не было ни капли слизеринской спеси. Только неприкрытая потребность. Капли пота выступили на его висках, пальцы сжались в путах с такой силой, что костяшки побелели. — Пожалуйста. — Пожалуйста, что? — невинно отозвалась она, прочертив языком влажную линию от его пупка вверх к солнечному сплетению, и легонько подула на мокрый след. Драко содрогнулся всем телом, выгибаясь дугой. — Трогай меня. Сними это чертово белье и делай со мной что хочешь, только не останавливайся. Вместо того чтобы выполнить его просьбу, Гермиона тихо, почти бархатно рассмеялась. Вибрация её смеха отдалась прямо в его напряженной груди. Она медленно, с показательной жестокостью убрала руки от резинки его белья и выпрямила спину. Драко издал сдавленный, полный отчаяния рык, лишившись даже этого дразнящего прикосновения. — Снова раздаешь приказы? — мурлыкнула она, вновь наклоняясь, но на этот раз лишь для того, чтобы её губы почти коснулись его уха. — Ты совершенно ничему не учишься, Драко. Она качнула бедрами, намеренно потираясь о него так, чтобы он в полной мере прочувствовал, насколько она близко, и одновременно насколько недосягаема. Драко выгнулся с задушенным стоном, до хруста впиваясь пальцами в кожаные ремни. — Мы перейдем к этому только тогда, когда я решу, что ты достаточно настрадался, — её шепот был обжигающим. — А до тех пор ты будешь лежать здесь и медленно сходить с ума. И за каждое твое слово, похожее на приказ, я буду лишать тебя своих прикосновений ровно на минуту. Правила ясны? Драко судорожно сглотнул. Желваки на его лице ходили ходуном, а пульс на шее бился, как сумасшедший. Он ненавидел её в эту секунду так же сильно, как и отчаянно хотел. Электричество между ними трещало так громко, что казалось, от него загорится шелк простыней. — Отвечай, Малфой, — она провела острым ноготком от его кадыка до самого пупка. — Да, — выдохнул он, окончательно капитулируя перед её жестокой игрой. — Хороший мальчик, — прошептала Гермиона. Мстительно улыбнувшись в темноте, она сместила вес и медленно провела ладонями по внутренней стороне его бедер. Драко вздрогнул, с пугающим восторгом осознавая, что пощады не предвидится. Её руки плавно заскользили выше. Гермиона провела большими пальцами по выступающим косточкам его таза. Драко затаил дыхание, инстинктивно подаваясь навстречу. Её пальцы наконец-то зацепили край его белья. Гермиона потянула ткань вниз, заставляя прохладный воздух спальни скользить по его разгоряченной и влажной от пота коже. Как только преграда исчезла, она отбросила ткань на пол. Драко рвано выдохнул. Теперь он был абсолютно обнажен перед ней. Гермиона обхватила его ладонью: уверенно, властно, чуть прохладными пальцами. От этого контраста температур Драко выгнулся дугой, издав низкий, гортанный стон, который эхом отскочил от стен спальни. — Мерлин, Грейнджер… — вырвалось у него сквозь стиснутые зубы. Она начала двигать рукой. Её ритм был пыткой: сначала невыносимо медленно, затем чуть быстрее, сменяя силу сжатия, чередуя жесткий захват пальцев с влажными, обжигающими касаниями языка к самому краю головки. Она доводила его до пика, позволяла подойти к самому краю пропасти, а затем резко замедлялась, заставляя зависнуть в агонии незавершенности. Драко метался по шелковым простыням. Кожаные ремни безжалостно впивались в запястья, оставляя красные следы, но он даже не чувствовал боли. Его мир сузился до её рук и губ. Она снова ускорила темп, и его выдержка, трещавшая по швам, наконец-то дала сбой. Слизеринская привычка брать свое взяла верх над рассудком. — Быстрее, — прорычал он, тяжело дыша, срываясь на отчаянный приказ. — Возьми в рот. Сейчас же, Гермиона. В ту же секунду все прикосновения исчезли. Драко ошеломленно замер. Матрас качнулся, когда Гермиона плавно соскользнула с него, лишая даже дразнящей тяжести своего веса. Она не ушла с кровати, а опустилась на колени на шелковые простыни прямо между его разведенных ног. Драко чувствовал, как прогнулся матрас под ней, улавливал жар, исходящий от её тела, но между их кожей теперь была лишь мучительная, звенящая пустота. Ни единого касания. — Ты нарушил правило, Драко, — её голос прозвучал совсем рядом, пугающе ровный и холодный. Воздух над ними слабо завибрировал, и раздалось тихое, мерное тиканье вызванного невербально заклинания Темпус. — Я предупреждала. За каждый приказ следует минута без прикосновений. — Блядь, Грейнджер, не смей! — он рванулся так сильно, что массивная кровать жалобно скрипнула. — Вернись ко мне! — А вот это еще один приказ, Малфой, — с ледяным спокойствием отозвалась она. Магический метроном над ними издал короткий звон, безжалостно перестраивая отсчет. — Плюс еще одна минута. Итого сто двадцать секунд. Время пошло. Это была самая страшная пытка, которую он когда-либо испытывал. Будучи ослепленным, прикованным и доведенным до абсолютного предела, он был вынужден лежать в звенящей тишине. Он слышал лишь её ровное, пугающе спокойное дыхание да равномерные удары магических часов совсем рядом. Секунды растягивались в часы. Кровь стучала в висках, а тело буквально сводило судорогами от неудовлетворенной потребности. Эти минуты ломали его гордость, крошили её в пыль, оставляя лишь чистое, первобытное отчаяние. — Осталась одна минута, — пугающе ровно произнесла она. — Гермиона, пожалуйста... — его голос сломался, превратившись в хриплый шепот. Он больше не приказывал. Он скулил, окончательно сдаваясь. — Я всё понял. Пожалуйста. Матрас чуть скрипнул, когда Гермиона, всё так же стоя на коленях, подалась вперед и всем корпусом нависла над его лицом. Но вместо того, чтобы сразу сжалиться над ним, она резко, до ощутимой боли впилась пальцами в его светлые волосы, заставляя вжаться затылком в подушку и подставить горло. Драко со сдавленным стоном выгнулся дугой, и в ту же секунду она накрыла его рот жадным поцелуем. Её зубы жестко прикусили его нижнюю губу, оттягивая её, заставляя Драко шумно, рвано выдохнуть прямо ей в рот. Это был поцелуй полноправной хозяйки положения. Грубый, собственнический, выбивающий из легких последний кислород. Драко подался навстречу, отчаянно пытаясь углубить контакт, поверив, что прощен. Но Гермиона разорвала поцелуй так же резко, как и начала. Она выпустила его волосы, позволяя Драко тяжело, ошеломленно выдохнуть, и плавно сместилась вниз по кровати. — Посмотрим, — прохладно отозвалась она уже откуда-то со стороны его коленей, словно секунду назад не выжигала на его губах свою власть. Её пальцы мягко легли ему на бедра, разводя их чуть шире. Драко тяжело сглотнул, чувствуя, как её горячее дыхание опалило его самую чувствительную, пульсирующую от напряжения плоть. Он напрягся, как натянутая тетива, ожидая, что сейчас она наконец-то возьмет его в рот, подарит ту самую разрядку, ради которой он был готов продать душу. Но Гермиона и не думала облегчать ему задачу. Вместо этого кончик её влажного, горячего языка мучительно медленно, почти невесомо прошелся по самой головке. Один раз. Дразняще, собирая соленую каплю предвкушения. Затем второй, обводя чувствительный край, но даже не пытаясь взять его целиком. Это было изощренное издевательство. Драко глухо, утробно зарычал. Разум окончательно отключился. Потеряв остатки самоконтроля, он с силой рванул бедрами вверх, пытаясь грубо насадиться глубже, заставить её рот принять его полностью. Жесткий, хлесткий шлепок по его напряженному прессу разорвал тишину спальни. Кожа мгновенно загорелась от отрезвляющего удара. Драко ошеломленно замер, тяжело дыша. — Я разрешала тебе двигаться? — её голос сочился арктическим холодом. Властные пальцы Гермионы жестко впились в его бедро, фиксируя его на месте. — Я давала команду толкаться, Малфой? — Нет, — с трудом выдавил он, чувствуя, как от этого жесткого окрика и жжения на коже возбуждение взлетает до совершенно немыслимых, неконтролируемых высот. — Ты получаешь только то, что я даю. И ни дюймом больше, — прошептала она, снова наклоняясь так близко, что её губы почти касались его кожи. — Дернешься еще раз и всё прекратится в момент. Мы друг друга поняли? — Да... блядь, да, Гермиона, — он до боли стиснул челюсти, вжимаясь поясницей в матрас, только бы снова не потянуться ей навстречу. Кожаные ремни врезались в запястья до синяков. — Я понял. Не останавливайся. Умоляю. Она довольно хмыкнула. Её язык снова скользнул по его плоти. Медленно, дразняще, сводя его с ума каждым коротким прикосновением. И Драко Малфой, стиснув зубы до скрежета, был вынужден абсолютно неподвижно лежать под ней, принимая эту сладкую пытку, пока она сама не решит, что с него хватит. Она продолжала доводить его до исступления, безжалостно играя с остатками его выдержки. Награждая его за послушание, Гермиона наконец-то обхватила его губами, вбирая глубже. Влажный жар её рта, тягучее давление и идеальный ритм выбили из Драко последние остатки кислорода. Он задыхался. Тело натянулось звенящей струной, каждая мышца дрожала от перенапряжения. Он честно пытался лежать неподвижно, как она приказала, но бедра помимо воли мелко подрагивали, а пальцы скребли по массивному изголовью, натягивая кожаные ремни до скрипа. — Гермиона... — рвано простонал он, слепо запрокидывая голову. От его аристократической выдержки не осталось даже пепла. — Всё... я сейчас... Я больше не могу, пожалуйста... позволь мне... Он балансировал на самом краю пропасти. Искры уже плясали под закрытыми веками. Еще пара секунд, еще одно скользящее движение её языка и он бы сорвался в освободительную разрядку. И именно в эту секунду тепло её губ исчезло. Холодный воздух спальни резко ударил по влажной, сверхчувствительной коже. Драко захлебнулся собственным стоном, зависнув на самом пике. Его тело буквально скрутило от обжигающей боли незавершенности. Матрас скрипнул. Гермиона неторопливо поднялась с кровати. — Знаешь, — её голос прозвучал до ужаса буднично, — что-то у меня в горле пересохло. Драко ошеломленно распахнул незрячие глаза под повязкой. Эрекция, лишенная прикосновений в шаге от финала, пульсировала тягучей, невыносимой болью. До его слуха донесся легкий стук босых ног по паркету. Она неторопливо отошла к столику у окна. — Какого черта?.. — хрипло выдохнул он. Рассудок, затуманенный похотью, окончательно отказал, уступив место панике. — Грейнджер, блядь, не смей. Вернись сюда немедленно! Послышался тихий звон хрусталя и плеск наливаемого ледяного вина. — Это был приказ, Драко, — невозмутимо отозвалась Гермиона. Звук её глотка в абсолютной тишине показался ему оглушительным. — Плюс еще одна минута. Время пошло. Драко глухо зарычал, до хруста сжимая кулаки. Кожаные ремни безжалостно врезались в запястья. Это была чистая агония. Быть брошенным на самом краю, сгорать заживо и понимать, что он сам только что продлил свою пытку собственной несдержанностью. Секунды падали в тишину спальни тяжелыми, вязкими каплями. Он прерывисто дышал, стиснув зубы до скрежета, пытаясь справиться с судорогами, сводящими бедра. — Время вышло, — наконец, милосердно произнесла она. Шаги приблизились. Матрас снова прогнулся под её весом, но Гермиона не спешила прикасаться к нему руками. — Не хочешь освежиться, Малфой? — её голос прозвучал совсем близко, обдав его губы дразнящим дыханием с терпким ароматом вина. Драко инстинктивно приоткрыл пересохшие губы, собираясь выдохнуть хриплое «да», и именно в этот момент Гермиона плотно накрыла его рот своим. Она медленно перелила прохладное вино из своего рта в его. Драко жадно сглотнул, пьянея не столько от алкоголя, сколько от этого подчиняющего, интимного жеста. Он попытался удержать её губы, отчаянно стремясь углубить поцелуй, но она плавно отстранилась. Рубиновая капля сорвалась с её губ и упала прямо на его ключицу. Драко резко дернулся, выгибаясь дугой от шокирующего контраста температур. Холодная жидкость медленно потекла вниз по разгоряченной, блестящей от пота груди, прочерчивая ледяную дорожку. Но, не дав капле скатиться ниже, Гермиона снова наклонилась. Её горячий, влажный язык мягко опустился на его кожу, жадно слизывая терпкое вино. Она медленно, с садистским наслаждением провела языком точно по траектории холодной капли, мгновенно заменяя пробирающий мороз на обжигающий жар. Драко издал сдавленный, почти жалобный скулеж, отчаянно вжимаясь затылком в матрас. Его грудь судорожно вздымалась под её дразнящими губами. — Вкусно, — прошептала она прямо в его влажную кожу, и от её теплого дыхания волоски на его теле встали дыбом. — Хочешь еще? — Да… — сорванным, отчаянным шепотом выдохнул он. От его гордости не осталось и следа. Он был готов умолять о чем угодно, лишь бы она не останавливалась. — Пожалуйста. Я сделаю всё, что скажешь. Гермиона удовлетворенно хмыкнула. Раздался тихий звон хрусталя — она не глядя отставила пустой бокал на прикроватную тумбочку. А затем плавно сместилась вдоль его тела вниз, оседлав его бедра. Драко почувствовал обжигающий жар её лона даже сквозь тонкое кружево белья, когда она намеренно, дразняще скользнула им по его пульсирующей, изнывающей от напряжения плоти. — Тогда умоляй, Малфой, — её шепот, низкий и вибрирующий, коснулся его губ. — Умоляй, чтобы я тебя трахнула. Для любого другого это прозвучало бы как унижение, но для Драко, доведенного до грани абсолютного безумия, в эту секунду это было единственным, чего он жаждал. Его бедра рефлекторно дернулись вверх, наткнувшись лишь на пустоту, и он сдавленно, почти по-звериному зарычал. — Трахни меня, Грейнджер, — хрипло выдохнул он, до хруста сжимая кулаки в кожаных путах. Вздувшиеся вены на его руках говорили о том, каких усилий ему стоит не разорвать эти ремни прямо сейчас. — Блядь, пожалуйста. Возьми всё. Просто сделай это. — С удовольствием. Матрас чуть скрипнул, когда Гермиона приподнялась на коленях. До обостренного слуха Драко донесся тихий шелест стягиваемого кружева, скользящего по её бедрам, и легкий звук ткани, небрежно отброшенной на пол. От осознания того, что преград больше нет, он судорожно сглотнул. Гермиона, направляя его рукой, плавно и безжалостно медленно опустилась на него. Драко издал рваный, гортанный стон, запрокидывая голову. Её обжигающе узкое, влажное тепло плотно обхватило его, поглощая дюйм за дюймом. Это было сумасшествие. Ощущение того, как она насаживается на него, забирая целиком, пока он распят на кровати, лишен зрения и возможности двигаться, выбило из него последние остатки кислорода. Она задала свой собственный, идеальный ритм. Поднималась почти до самого конца, заставляя его тело скручиваться от панического предчувствия, что она снова исчезнет, а затем с силой опускалась обратно, выбивая из его груди стоны. Гермиона, опьяненная собственной властью и захлестывающими её эмоциями, скользнула ладонями по его взмокшей груди. Она накрыла его губы своими в глубоком, поцелуе, забирая себе всё: его дыхание, его волю, остатки его контроля. Драко издал глухой, звериный стон прямо ей в рот. Он отвечал неистово, сплетаясь с её языком, словно пытался выпить её до дна, вкладывая в этот поцелуй всю свою скопившуюся жажду. Вкус терпкого ледяного вина на её губах смешался с их общим сбившимся дыханием. С каждым толчком их поцелуй становился всё более грязным и отчаянным. Кровать ритмично поскрипывала, сливаясь с их влажными шлепками разгоряченных тел. Гермиона разорвала поцелуй, лишь когда ей самой перестало хватать воздуха. Она чуть отстранилась, тяжело дыша, и её рассыпавшиеся кудри щекотали его кожу. — Гермиона... — хрипел он, не в силах больше сдерживаться. Его бедра непроизвольно дергались навстречу её толчкам, отчаянно стремясь войти глубже. — Я сейчас... блядь, я больше не выдержу... — Тогда кончай для меня, Драко, — выдохнула она, срываясь на стон и резко ускоряя темп, насаживаясь на него с безумной силой. — Давай! Его накрыло. Ослепительная, выстраданная волна разрядки ударила по натянутым нервам, заставляя Драко с силой вжаться в матрас и сорванным голосом выкрикнуть её имя. Гермиона вскрикнула следом, запрокидывая голову, и содрогнулась в мощном оргазме, который прошил её тело насквозь. Она рухнула ему на грудь, тяжело и рвано дыша, пока пульсация внутри неё вытягивала из него последние капли удовольствия. Несколько долгих минут в спальне слышался только стук их бешено колотящихся сердец. Наконец, Гермиона приподнялась. Её пальцы потянулись к затылку Драко, и она стянула с его глаз бархатную повязку. Драко ослепленно моргнул, привыкая к мягкому свету ночника. Его светлые волосы потемнели от пота, грудь тяжело вздымалась, а в расфокусированных серых глазах читалась такая чистая, неприкрытая преданность, что у Гермионы перехватило дыхание. Она возвышалась над ним: растрепанная, властная, с порочно припухшими губами и потемневшим от страсти взглядом. Настоящая госпожа его разума и тела. Гермиона наклонилась и мягко, уже без всякой издевки, поцеловала его в угол губ. — Долг уплачен, Малфой.