Бессмертие / Сто лет спустя

Он жалел о многих своих решениях, но было одно единственное, за которое Флинс простить себя не сможет, наверное, никогда. Это был верх эгоизма. По его вине на Варку легло, как ратник тогда думал, благословение. Если точнее - бессмертие. Но стоит начать с начала. Флинс был ошарашен, когда осознал, какие чувства испытывает к магистру Ордо Фавониус. Влюблённость была для него чем-то неестественным, но Варка, каким-то образом, смог его очаровать. Альв, после начала отношений, даже иногда шутил, не приворожил ли тот его часом, на что в ответ слышал громкий смех и что-то из разряда: "Конечно! А как иначе?". За годы отношений рыцарь то уезжал на родину, то приезжал обратно к нему, путешествовал по всему Тейвату и, при удобном, случае таскал и его с собой. Они много переписывались, рассказывая как идут их дни и как ждут долгожданной встречи. А ещё ратник понимал, что Варка, будучи простым человеком, рано покинет его, но старался не думать об этом, проводя время с возлюбленным. Но страх буквально начал душить его, когда он его чуть не потерял. Рыцарь тогда прибыл на несколько месяцев в Нод-Край, с целью помочь старым друзьям с созданиями бездны, которые волной накрыли Нод-Край. Казалось бы, для опытного воина это не проблема, но увы, в этот раз всё пошло на перекосяк. Альв навсегда запомнит тот злосчастный бой курантов, отбивающих полночь, и отвратительный запах железа, когда в лагерь рыцарей Ордо Фавониус принесли ели живого Варку. Он был полностью в липкой крови, грудь ели вздымалась при дыхании, из рта вырывался булькающий кашель, одна нога и вовсе была разодрана в клочья. Похоже, магистр недооценил противника. Флинс помнил как у него самого затряслись руки и сдавило горло от вида той картины. Помнил, как наматывал круги вокруг палатки, где магистра реанимировали, гадая, сообщат ли ему о его кончине или всё обойдётся. Спустя несколько часов из палатки вышла усталая женщина, стащила с рук заляпанные красным перчатки и сказала только одно: "Он жив". Чудомировичу казалось, что он сейчас в обморок упадёт от пережитого стресса, но мысленно повторял, не веря своему счастью: "Он жив. Варка жив". Разрешили к нему заглянуть, только вечером следующего дня, и то, по настоянию самого магистра. Флинс аж ахнул, когда увидел Варку всего в бинтах и белого, как холст, с фиолетовыми кругами под глазами. - Знаешь, тебе не идёт бледность, - попытался тогда пошутить Флинс. - Зато тебе она к лицу, Кирюша, - хриплым голосом хмыкнул Варка. Он был очень ослаблен, даже сидеть не в состоянии, но всё равно пустил Флинса к себе, так отчаянно хотел видеть его. Мужчина рассматривал повязки, по всему телу, после смотря в голубые глаза, спрашивая: - Было больно? - да, глупый вопрос, но он очень хотел услышать "Нет". Хотел верить, что любимый человек не страдал, когда плоть разрывали острые когти. Варка в ответ неопределённо пожимал плечами и отводил глаза в сторону. Флинс прижимал его голову к груди, аккуратно перебирая светлые пряди, чтобы ненароком не задеть бинты, и целовал в макушку, будто утешая ребёнка, ободравшего коленку, только тут масштаб трагедии куда больше. Около трёх месяцев рыцарь востанавливался, только чтобы встать на ноги, а хромать перестал спустя ещё пол года. В тот период Чудомирович понял, как боится его потерять. Как боится, что увидит родное лицо на поле боя с остекляневшим взглядом. Не менее страшно было подумать, что застанет Варку в старости, когда тот совсем поседеет и, возможно, даже тронется умом. Именно в то время он стал искать средство, как продлить жизнь возлюбленного. Перечитал множество книг из собственного архива, отправлялся в библиотеку Мондштада, ища подходящую литературу там, не обошел стороной и Дом Даэны в Сумеру. Но ничего. Пусто. Всё было либо про зелья, улучшающие здоровье, либо про теоретическую возможность стать бессмертным, либо проклятья. Последнее было самым действенным вариантом, но Флинс не хотел этого делать. Проклясть своего любимого человека? Да ни за что! Чудомирович позже пробовал углублённо изучить артерии земли и их возможности, ведь путешественник рассказывал, что в Натлане с помощью оды воскрешения возвращали погибших в поломничестве воинов. Но и тут провал. Флинс долго искал подходящие материалы, аккуратно расспрашивал всех, кто мог помочь в данном вопросе. Контрольной точкой стало то, что Варка иногда стал жаловаться на проступающую седину. Это было мельком и в шутливой манере, мол: "Совсем состарился". Флинс тихо паниковал. Варке совсем недавно стукнуло сорок пять, а значит, не сделает этого сейчас - потом будет поздно. Лучше бы не делал.

***

Ночь была светлой. Небо чистое, а луна ярко светила, освещая берег острова и чёрное море. В несчастных десяте метров, внутри маяка, сопел Варка. Флинс же чертил мелом на металлической глади древние символы. Рядом, в небольшом мешочке, была прядь светлых волос, необходимая для обряда, и один полудрагоценный камень, подстать синеве глаз магистра, купленный на аукционе когда-то. Тот не блестал особой ценностью и история его была довольна коротка, но он точно был очень крепким. Суть ритуала заключалась в том, чтобы связать смертную душу с какой-то вещью, тем самым продлив жизнь человека. Флинс, впервые читая об этом проклятье, вспомнил сказку со своей родины, про бессмертного, чья смерть скрывалась в игле. Закончив приготовления, альв открыл страницу с текстом, который успел выучить наизусть. Он тяжело вздохнул, стараясь угомонить колотящееся внутри сердце и начал произносить слова заклинания, вливая в ритуал свою силу. Голубой огонь охватил весь круг и вещи внутри него. Собственный голос казался чужим. Но длилось это всё недолго, ведь стоило закончить, как огонь потух, будто и не было его вовсе. Ратник поднял взгляд к небу, думая о сделанном. Почему-то облегчения или радости не было. В груди звенела пустота. Запоздало к нему пришла мысль: "А насколько это правильно?". Насколько правильно было решать за Варку, сколько ему жить? А захочет ли он вообще остатся с Флинсом, через несколько лет? В жизни всякое бывает и даже идеальные отношения могут рано или поздно закончится. Вместо желанного спокойствия, на сердце легло новое волнение. Ратник отмахнулся от мыслей. Прямо сейчас оставалось ждать, чтобы убедится, сработал ли ритуал вообще. Он стёр орнамент с пола и направился обратно к маяку, сжимая небольшой камешек в ладони. Он обязательно спрячет его в надёжном месте и будет охранять как зеницу ока.

***

Что ж, ответ Чудомирович узнал быстро. Не прошло и недели, как из разрывов бездны повалили новые монстры. В пылу сражения, Флинс даже не заметил, как он, Варка и Лаума разделались со всеми монстрами. Поле боя было усыпано небольшими кусочками останков, недоконца растворившихся монстров. Где-то сзади раздался полный ужаса вздох. Лаума зажимала раны на животе магистра, используя свои целительные силы. Тот ели стоял, опираясь на собственные мечи. Флинс моментально подлетел к ним. - Что случилось? Варка, ты как? - он обеспокоенно осматривал мужчину. При виде крови, невольно вспомнил тот старый случай, и сердце лихорадочно забилось. - Он закрыл меня от гончей разрыва, но сам попал под удар, - женщин выглядела так, будто ей была за это стыдно. Вины Лаумы в случившемся не было. Варка всегда старался защитить других, в меру возможностей, даже если приходилось жертвовать собой. - Это прозвучит странно...- тяжело дыша начал Варка. - Но я чувствую себя живым. - Что? - почти одновременно спросили они, недоумённо смотря на него. - Я потерял много крови и всё ещё в сознании, - пояснил он, пытаясь выпрямиться, но тут же снова согнулся. - Правда, мне пиздец как больно. Чуть более шутливым тоном добавил Варка. Лаума продолжала с недоверием смотреть на того, а альв ликовал внутри. Получилось! У него все получилось! Плохо, правда, что бессмертие не избавляло от боли, но по крайней мере Варка будет долго жить! Голос лунного гимна, при помощи своих сил и путём прощупывания пульса убедилась, что человек с вспоротым брюхом, сидевший перед ней, был живее всех живых. Они довели рыцаря до анклава детей морозной луны, где Лаума определила его в своеобразный лазарет. Она, и ещё нсколько лекарей, пытались выяснить, как такое вообще возможно. По началу, грешили на энергию бездны и болевой шок, но когда даже спустя несколько дней Варка хоть и через боль, но держался в сознании и сохранял здравый рассудок, им стало ясно что проблема точно в чём-то другом. В чём именно, так и не выяснили, но было и не нужно. Если бы правда вскрылась, Чудомирович просто не знал бы куда себя деть и что с ним будет. Варка сначала, как и Флинс, считал своё бессмертие не проклятьем, а благословением. Какие бы травмы тот не получал, он всегда знал что вернётся обратно живым. Даже если придётся проволяется на больничной койке пол года, он всё равно вернётся в строй. Варка перестал стареть. Моршины и несколько седых прядей никуда не делись, но и новых не появлялось. Здоровье стало подводить реже и напоминало о почётном возрасте не так часто, как раньше. Это было не проблемой первые два года. А потом стали погибать друзья магистра. Первым ушёл Дилюк. Он давно не был рыцарем, но продолжал стараться на благо Мондштада. Несчастный случай решил оборвать его жизнь. Произошёл обвал в каньёне на пути из Мондштада в Ли Юэ. Никто не выжил, а тело Рангвидера нашли почти в самом низу. Ну, точнее, то, что осталось от его тела, под тяжестью камней. Флинс присутствовал на похоронах, выступая скорее в качестве моральной поддержки для Варки. Многие рыцари плакали. Джинн произнесла небольшую речь у закрытого гроба, отдавая честь другу. Служители церкви тоже сказали несколько слов о ушедшем, молясь за его покой. В тёмном углу стоял Кейя, наблюдавший за всем со стороны. Варка рассказывал, что эти двое росли вместе и были чуть ли ни как родня. Сам же Варка тоже помянул почившего добрыми речами, после чего всё время пил. Он держался. Пустил несколько скупых слезинок, но до дома держался. После, он открыл бутылку вина и распивал её весь вечер пустым взглядом блуждая по комнате. Варка ведь когда-то хоронил отца Дилюка, а теперь уже его самого. Флинс безмолвно сидел рядом, просто давая понять, что он рядом. Спустя ещё пять лет, магистр резко осознал, что Джинн, так то, уже недалеко до сорока и решил уйти с поста магистра и передать его ей. А после... За прошедшие сто лет Варка попрощался со всеми близкими. "Рыцари долго не живут" - однажды сказал он, выпивая. В этом была своя правда. Каждый, кто вступает в ряды рыцарей должен понимать, что рано или поздно смерть настигнет их и утащит с собой. Будет то героическая погибель в сражении, или же спокойная старость в кругу близких, - это уже воля судьбы. Варка стал больше пить. Особенно после смерти Розарии и Рейзора. Первая умерла находясь на Драконьем хребте. Получила тяжёлые раны и из-за потери крови и холода, стала хуже мыслить и в итоге заблудилась. Нашли её через несколько недель, совсем синей, но почти целой. В гробу она выглядела совершенно как обычно: та же бледная кожа, впалые щёки, фиолетовые синяки под глазами. Второму повезло больше и он ушел из жизни от возрастных болезней. Для варки было дикостью видеть, как тот, кого он годами растил и воспитывал, стареет у него на глазах. Когда Рейзора не стало, на весь Вольфельдом, как хор, звучал волчий вой. Они были магистру как родные дети и Флинс сам успел прикипеть к ним. Оба были своеобразные, но хорошие. Варка вырастил их замечательными людьми. А Флинс корил себя, когда видел Варку рыдающим сначала над могилой названной дочери, а затем и сына. Видел того часами напролёт пьющего везде где только можно и не просыхающего неделями. Альв ничего не говорил ему по этому поводу. Он сидел каждый раз рядом, чувствуя вину и стыд. Это ужасно, когда родители хоронят своих детей, а Флинс посодействовал тому, чтобы это случилось. Ему было тошно видеть, что он сделал с Варкой, но всё равно сидел с ним на маяке, когда тот укладывал свою голову на его плечо, тихо рассказывая истории из детства его детей. Как обучал их владению оружием, как они привыкали к нему, как росли и какими замечательными они были. Варка не старел, но всё равно стал меняться с годами. Шрамы продолжали появлятся, покрывая его тело снова и снова, ложась поверх старых. Однажды магистру не посчастливилось, из-за чего теперь пол его лица было рассчерченно длинным шрамом, а зрачок стал белым и напоминал утренний туман. Некогда тёмно-голубые глаза, напоминающие бушующее море, стали бледнее и теперь больше походили на серое и пустое небо Нод-Крайя. Он медленно ментально разлогался, под гнётом потерь и боязни того, что будет потом. Кроме Флинса, и ещё пары друзей долгожителей, у него никого больше не оставалось. Он сам признавался Чудомировичу, что боится заводить навые знакомства, зная, что они продлятся не так уж и долго. Флинсу было стыдно. Для людей время течёт иначе, нежели для него. Он, из-за своего эгоизма и желания подольше побыть с любимым, обрек его на мучения от боли физической и моральной. А также боялся рассказать истинную причину его бессмертия. Он не знал какая реакция у того будет. Наверно, было бы справедливо, если бы Варка схватил его за шею и вдавил в холодный металл стены, сжимая пальцы с каждой секундой всё сильнее и сильнее. Толку было бы мало, но он это заслужил, если не чего-то похуже. Флинсу было больно смотреть на то, что он сделал. Он думал над тем, чтобы, по сути, собственными руками убить возлюбленного, раздробив тот чёртов камень, подобранный под цвет глаз Варки, когда те ещё горели жизнью, но не решался. Он не сможет. Представлял на месте нынешнего Варки, того, в которого когда-то, как дурак влюбился. Он всё ещё безумно любил его, но признавал, что сейчас бывший рыцарь больше походил на свою тень. Варка в один момент перестал считать, сколько ему лет, а Флинс продолжал. Не помнил сколько ему самому, но возраст Варки всегда считал и абсолютно всегда поздравлял с днём рождения. Варке сегодня исполнялось сто сорок семь лет. Они всегда отмечали праздники. Варка, как и раньше, улыбался и шутил, и у Флинса от этого шемило в груди, когда он понимал, что собственноручно отобрал у него ту относительно спокойную жизнь, без такого огромного количества утрат. Привязал его к себе, как пса, лишь бы тот подольше побыл с ним. Сегодняшний день не был исключением. Они прогулялись по Нашгороду, посидели во Флагмане, который будто замер во времени и не менялся. Обсуждали былые времена. Вечером они вернулись домой, на маяк, и Флинс наконец собрался с силами. Он хотел это сделать ещё пару лет назад, но не решился. Сегодня он точно сможет. - Варка, мне нужно с тобой поговорить, - садясь за стол серьезно сказал Флинс. - Не пугай, - шутливо ответил Варка, разливая по кружкам импортное вино из Мондштада. Винокурня "Рассвет" ещё существовала, но уже не была имением Рангвидров. - Я тебя проклял, - выпалил Флинс. Варка тут же замер, с бутылкой в руках. - Это из-за меня ты стал бессмертным. Прости. Я не хотел чтобы всё вышло так. Я боялся, твоей смерти и хотел оттянуть этот момент. Я...Прости. - Флинс опустил глаза в пол. Он ожидал, что сейчас на него начнут кричать, что бутылка с выпивкой разобъётся об стену, в аккурат возле его головы, или ещё лучше, о неё же. Но нет, было тихо. - Я знаю. - раздался приглушённый голос. - Что? - тихо выдохнул Флинс, не веря в услышанное. - Мне уже давно обо всём рассказала Нефер. Она знала, что ты ищешь литературу, связанную со смертью, жизнью и её продлением, поэтому, ради собственного интереса, заглянула в прошлое, чтобы узнать, как я стал таким. Флинс молча слушал, а после рассказа Варки тихо, ели слышно произнёс: - Прости, - он хотел так много сказать. Объяснится, оправдаться, признать перед ним в слух свою вину, но в итоге единственное что он смог выдавить это - прости. Сам не понимая почему он заплакал. Солёные слёзы покатились по щекам. Он ненавидел себя за содеянное. Он повторял извинения снова и снова. Даже тогда, когда его прижали к себе. Он дрожал, хватаясь за ткань чужой одежды и думал лишь о том, что ему нет прощение, за причинённые страдания самому дорогому человеку. - Я не виню тебя. Должно быть, тебе так же тяжело прощаться с близкими, так что, неудивительно, что ты не хотел расставаться со мной. Я тоже люблю тебя, Кирилл, и рад, что у меня точно всегда будешь ты. - Варка зарылся пальцами в фиолетовые волосы, приглаживая их. Он делал это так нежно и так трепетно, что сомнений в его словах не возникало. Вот так праздник превратился в исповедь. Альву сделалось чуть легче после того случая, но полностью все переживания, копившиеся годами, с его груди не сняло. Успокоившись, он рассказал Варка про всё, и про камень и про тот глупый страх. Мысль видеть возлюбленного в виде духа тоже не утешала. Те теряют рассудок быстрее кого-либо на свете. Варка тоже излил душу. Он не ругал Кирилла, не жалел себя, лишь жалел о том, чего не успел сказать близким. Они сидели до самого утра, разговаривая. Рассвет незаметно постучался в маленькие окошки жилища. Яркие жёлтые лучи рассеивали сумрак ночи и прегревали. Давно на территории кладбища не было так светло и ясно. На улице шумели волны, на которых играли блики. Варка широко зевнул. Под его глазами лежали тёмные тени и глаза были чуть покрасневшими. Ему, в отличие от Флинса, всё так же требовался сон. - Неплохо отметили, - саркастично, но беззлобно сказал он. - Думаю, мне надо поспать. - Иди, я уберу посуду, - ответил Чудомирович. От чего-то настроение у него было приподнятое. Давненько он не чувствовал на душе такого спокойствия. Варка лишь пожал плечами, мол: "Как хочешь". Собирался уже выйти из комнаты, но замер в дверях и обернулся на Флинса, пристально смотря на него здоровым глазом. В том, кажется, снова бушевало тёмное море. - М, слушай, Кирюш, - начал он. - Я люблю тебя. Тот в ответ мягко улыбнулся и кивнул в ответ: - Я тоже тебя люблю. - "Настолько, что жить без тебя не могу." - хотелось добавить, но промолчал. Варка и так это знает. Флинс впервые за долгое время чувствовал себя умиротворённо. Тихая радость и трепет теплились в груди. Такое чувство бывает, когда наступает весна и ты чувствуешь запах сырой земли и первых цветов и необъяснимое чувство того, что всё непременно наладится. У Флинса уже сложилось, ведь возлюбленный был жив и сейчас негромко похрапывал на старых матрасах. Ему для счастья больше и не нужно.