Пепел эпохи Роджера

Эдвард был старостой Слизарина, когда впервые познакомился с Сарой. Разница в два года. Она только поступила на пятый. Конечно, он видел Сирафим и раньше, в окружении компании Роджера и остальных, но никогда не лез туда, пока она, как расчетливый паук, расставив свои сети, не поймала его тонкими прочными нитями. Признаться честно, он ненавидел женщин. Эти слабые немощные существа, которые только и ищут деньги, власть и защиту. Максимум, кого он мог признать – Портгас Ди Руж. До того как она появилась, сбоку от короля шёл Шебек и Рейли. После появления девушки Рокс отошёл назад, причём совершенно спокойно, пойдя рядом с Сирафим. Руж всегда сохраняла спокойствие. Она была начитанной, уравновешенной и способной остановить драку Роджера одной тихой фразой. Она не искала защиты. Не просила тратить на неё деньги. Ей была неинтересна власть. Король давал это просто так, а остальные уважали не за то, что она его девушка. А за характер и поведение. Сара была полной противоположностью Портгас. Но она тоже никогда не искала защиту. Из-за её полуулыбки начинались драки, в которых девушка не участвовала, но внимательно наблюдала за исходом. Сначала Ньюгейту казалось, что она такая же, как Эти. Но со временем, сталкиваясь с ней в коридорах, пришёл к другому выводу. Сирафим просто было скучно По обе стороны от неё были Шанкс и Рокс, которые готовы глотки друг другу перегрызть за её взгляд. За ней ходили толпы поклонников, но Саре было скучно. Поэтому, когда она столкнулась с человеком, который не рухнул к её ногам, а молча стоял, с высоты своего исполинского роста анализируя, на губах расцвела хищная ухмылка. Для Гриффиндорки Эдвард был сродни Роджеру. Неприступный. Не поддающийся на провокации и дразнилки. Впервые за долгое время стало интересно, как быстро эта непоколебимость даст трещину, рассыпавшись на милионы осколков. А пока она развлекалась, Рыжий с Шебеком (который уже подумал, что свободолюбивый Цветочек дался в руки) сгорали от ревности. Но ничего сделать не могли. Сара была невыносима. Она находила Белоуса везде. Не боялась вливаться в толпу ощетинившихся Слизаринцев, громко цокая каблуками и откидывая золотистые локоны назад. Она пугала. Потому что никто, кроме неё, не мог ходить с такой улыбкой по школе, говоря, что она вся у ее ног. И ей можно куда угодно. Эдвард Ньюгейт ненавидел женщин. И Сирафим получила максимальную долю этой неистовой ненависти, когда наконец каменное сердце дало трещину.

***

В этом году проходил турнир трёх волшебников. Конечно же, и Роджер, и его лучшие друзья ( кроме Шанкса, которому на тот момент исполнилось пятнадцать) кидали своё имя в кубок. Так же поступил и Ньюгейт. Потом прибыли другие школы. И произнесли три имени. Какого же было удивление, что вместо короля школы кубок предпочёл старосту Слизарина. Это была честь. Невероятная честь. И свой шанс упускать Эдвард не собирался.

***

– Сар, пойдёшь со мной на Святочный бал? – Шебек по привычке стащил подругу на свои колени, ревниво сжимая в объятиях. Ну уж нет! В этот раз он этому вшивому змею уступать не собирается! Губы скользнули по плечу, но на удивление девушка выпуталась из его объятий, моментально плюхаясь на ковер в ногах у Роджера. – прости, я уже занята, – она задумчиво посмотрела на огонь, и Шебек содрогнулся от копирования движений короля. Они одновременно выдохнули и завертели палочки в руках. – постарайся не ревновать..~ – несмотря на их сходство с Роджером, на губах Сирафим играла соблазнительная полуулыбка, которая заставляла ревновать ещё больше. – Цветочек, ты мне обещала, – мальчишка притянул её обратно за лодыжку и впился глазами в красивое лицо напротив, – ты у нас, конечно, свободолюбивая, но не заставляй меня сходить с ума.. –так не сходи, – её ладонь скользнула по чужой скуле, но тут же отстранилась, – мне скучно. Дай мне побаловаться – у нас был договор – верно. Договор, что ты не ограничиваешь мою свободу, – Сара встала, отряхнув короткую юбку, – вот и исполняй его, – она прошла мимо Шанкса, легонько задев его руку ладонью, отчего мальчишка покрылся мурашками, – не скучайте тут..

***

– с кем она идёт? – разве не с тобой? – она так и не сказала? – может с тем блохастым? Шебек одновременно с Рыжим выдохнул, когда на лестнице показалась восхитительно красивая Сара в голубом платье с полупрозрачной мантией, усыпанной блёстками – напомни мне убить её кавалера – я с тобой, если чё, – Шанкс сделал шаг назад, всматриваясь в спину подруги, которая негромко цокая каблуками, скрылась в проёме – закройте рты, – посоветовал подошелший сзади Гарп, поправляя бабочку на шее, – выглядите как два идиота.. – но ты её видел!? – Рокс повернулся к другу, как раз в тот момент, когда тот протянул руку однокурснице Цуре. Брови выразительно поползли вверх. Но он сдержался, чтобы не прокомментировать выбор друга, – она такая.. Такая.. – красивая, – подсказал Роджер, завязывающий перед зеркалом галстук – да! Именно! Такая красивая! – Рокс опять повернулся к Шанксу, – напомни мне грохнуть её кавалера! – непременно!

***

Догадки Шебека насчёт «блохастого» оказались верными. Но мальчишке от этого легче не стало, пока он буквально пожирал глазами худую фигуру, идущую под руку с Ньюгейтом к середине большого зала. – может, потанцуем? – он раздражённо отмахнулся от очередной девки, плюхнувшись рядом с Рыжем. Хоть они с ним и враждовали всё это время, но сейчас Гриффиндорцы были объяты общей ненавистью к высокой светловолосой фигуре, которая осторожно кружила ИХ Сару в танце. Танцевала Сирафим просто восхитительно. Парням даже пришлось заедать это пёстрое представление тортиком, чтобы слюни не текли на ковёр. И ведь тех, кто смотрел за воздушным платьем, которое развивалось при каждом движении, было несколько сотен. И каждому хотелось выколоть глаза! Когда первый танец был закончен, закружились и остальные пары. Вон Гарп с Цуру, чуть правее ослепительный Роджер под руку с одетой в пурпурное платье Руж. Где-то в углу Рейли кружится с третьекурсницей, которую позвал только из-за проигрыша Роксу в карты, прямо перед мероприятием. Рыжий с товарищем припёрлись без девчонок. Не потому что не с кем было. Им стоило только свиснуть, и слабый пол дождём польётся в объятия. Но как можно танцевать с какой-то мымрой, когда есть ослепительно сияющая Сирафим, которая сейчас как раз чмокнула Ньюгейта в щёку. У Рокса погнулась вилка. Шанкс отошёл блевануть в угол после увиденного. Это нечестно! После всего того, что он ей прощал, после кучи дразнилок и издевательских поцелуев с просьбой прикрыть, она танцует с этим вшивым идиотом! Где справедливость!? Разве не он носил её на руках и боготворил каждое слово!? И после всего этого!? – отойдём? Вилка прогнулась только сильнее, когда Рокс поднял глаза на невероятно красивое лицо, напротив. Хотелось злиться и швырнуть в проклятого Ньюгейта куском торта, но вместо этого семикурсник лишь взялся за протянутую ладонь, увлекаемый вслед за развивающимся голубым платьем.

***

– совсем ты изревновался.. – Сара издевательски медленно подошла ближе, проведя рукой по его щеке – довольна, да!? – он действительно хотел разозлиться на неё, уже сжал кулаки, но тут же вздрогнул, когда тонкие пальчики запутались в волосах, притягивая к себе. – дура, – мальчишка прижал хрупкое тело к стене, жадно впиваясь в губы, – дура, вот ты кто.. – он целовался горячо, грубо, собственнически. Кусался, наказывая за четыре месяца издевательств и побегов к ублюдку в лице Слизаринца. – дура! Дура, дура, дура.. – а Сара улыбалась, заставляя распаляться только больше. На астрономической башне они были одни. Вдали от шума большого зала и брошенных внизу друзей. Руки Шебека цеплялись за её волосы, царапались, комкали ткань на талии и медленно опускались к бёдрам, поднимая голубую ткань вверх. Пальцы скользили по коже, оставляли красные пятна, но черту не переходили. Губы скользили по лицу, впивались в истерзанные уста и спускались к худым плечам, сменяясь на зубы. – будешь со мной встречаться? – мутный взгляд впился в чудесную синеву напротив, которая заставляла неразбавленную похоть циркулировать по венам. Ответом стал глубокий поцелуй и тихий выдох в губы – буду

***

Когда они спустились вниз, то каким-то чудом наткнулись на совершенно растрёпанных Роджера с Руж. Пару секунд стояла тишина, потом коридор потонул в хохоте. В тот вечер уже никто не вернулся в большой зал Вместо этого они вырезали свои имена в тайном проходе за гаргульей на втором этаже, и каждый неистово целовался со своей любовью в полной темноте, когда кончики палочек погасли