Should've Turned Left. Надо было повернуть налево.

      Хёнджин и Феликс познакомились на первом курсе университета. Хотя у них не было общих занятий, у них было много общих друзей, поэтому в свободное время они довольно часто проводили вместе. Для них было вполне естественно завязать разговор и попробовать поближе познакомиться.       Вскоре они сблизились: общие интересы и чувство юмора помогали им легко ладить друг с другом. Они часто отрывались от остальной компании друзей, чтобы пообедать вдвоём, или по выходным смотрели фильмы, уютно устроившись на кровати Хёнджина, пока остальные друзья уходили на вечеринки.       Несмотря на то что остальные часто подшучивали над ними, они не рассматривали свои отношения иначе, как близкую дружбу: между ними не было ни романтического, ни сексуального влечения, их сближало лишь взаимное чувство комфорта и товарищества. Друзья шутили, что они родственные души, и они смеялись, но никогда не отрицали этого. Их души были счастливы, когда они были вместе, и это было всё, что имело значение для каждого из них.       Их друзья были более общительными, чем они сами: все они любили вечеринки, выпивку, наркотики и секс, наслаждаясь тем, что жизнь может предложить. Феликс же предпочитал держаться подальше от подобной тусовки - у него слишком часто болела голова и мучили похмелья, чтобы получать удовольствие от вечеринок или наркотиков, да и он был слишком застенчив, чтобы вступать в беспорядочные половые связи. Хёнджин чувствовал себя на вечеринках более непринуждённо, чем Феликс, но всегда с удовольствием отмазывался от остальных друзей, чтобы они вдвоём могли провести время вместе.       Всё пошло не так, как планировалось, в один из обычных выходных.       Пару недель назад Феликс предложил им отправиться в поход, сказав, что в окрестностях есть несколько пешеходных троп, по которым он ещё никогда не ходил. Хёнджин с радостью согласился пойти с ним - ему было всё равно, чем они будут заниматься, главное, чтобы они могли провести время вместе. Они собрали всё необходимое и назначили дату, и когда через несколько недель этот день наконец наступил, они радостно отправились в путь, поднимаясь по склону ближайшей горы.       Они шли не больше получаса, когда дошли до развилки. Очевидно, когда-то здесь стоял указатель, рассказывающий о различных маршрутах, но его сломали, и остался только столб, на котором когда-то висел знак.       Ни один из них пока не был готов повернуть назад - в конце концов, они планировали провести здесь целый день, поэтому они на минутку остановились, чтобы обдумать возможные варианты и попить воды.       В итоге они решили пойти направо: тропа, казалось, вела выше в горы, и они предположили, что этот путь, скорее всего, окажется длиннее, чем левая тропа, которая, судя по всему, спускалась вниз и вела обратно к парковке.       Они снова двинулись в путь, весело болтая между собой, время от времени останавливаясь, чтобы сфотографировать интересные деревья и птиц, по мере того как они уходили всё дальше и дальше от машины, на которой приехали, и от города. Тропа извивалась и петляла, пока они углублялись всё дальше в заросли.       Постепенно через полог (кроны) деревьев над ними проникало всё меньше света, и хотя ни один из них не произнёс этого вслух, ни Феликс, ни Хёнджин не могли избавиться от странного ощущения, что за ними наблюдают.       В следующий раз, когда они остановились, чтобы попить воды, они присели на ствол дерева, которое давно упало и теперь было покрыто мхом и мелкими побегами папоротников и плюща. Ни одному из них особо не хотелось останавливаться, но они всё же это сделали.       Большая ошибка.              

***

      

      Феликс проснулся первым. Он чувствовал, как у него пульсирует голова, когда пытался открыть глаза. Только когда он попытался потянуться, он понял, что что-то пошло не так. Он стоял, что было для него весьма необычным положением во время сна, а его запястья были связаны вместе, руки вытянуты над головой настолько, что ему почти пришлось встать на цыпочки, чтобы уменьшить нагрузку на плечи. Верёвка, обвязанная вокруг его запястий, была привязана к ветке дерева над ним. Ниже по той же ветке висела ещё одна верёвка, на конце которой находился Хёнджин, связанный так же, как и Феликс, и всё ещё без сознания.       Феликс ошеломлённо огляделся, изо всех сил пытаясь прояснить мысли и придумать лучший способ справиться с сложившейся ситуацией. Стоит ли ему звать на помощь? Или лучше промолчать, попытаться освободиться и незаметно увести их обоих, пока никто не пошёл его искать?       Он запрокинул голову назад и присмотрелся к верёвкам на запястьях. Они были туго затянуты, руки уже онемели от недостатка крови, и вырваться из пут было совершенно невозможно. На верёвке у него под запястьями был завязан явный узел, но он не видел никаких свободных концов и не мог их нащупать. Он попробовал немного покрутить запястья, но это привело лишь к ожогам от верёвки и разочарованию.       У него не было никакой возможности выбраться.       Единственным другим выходом для него было крикнуть о помощи или, по крайней мере, разбудить Хёнджина. Однако Феликс действительно не считал это хорошей идеей, боясь привлечь нежелательное внимание того, кто его связал. К счастью или к несчастью, в зависимости от того, как на это смотреть, ему в итоге не пришлось делать выбор.       Он услышал шорох в кустах позади себя, резко обернулся и вздохнул с облегчением, увидев знакомое лицо.       — Чан! О боже, пожалуйста, помоги мне выбраться отсюда! Я не знаю, что произошло, но я просто очнулся здесь. Хёнджин…       Чан прервал его спокойным, ровным тоном. — Похоже, ты действительно попал в небольшую передрягу, да? — Его губы слегка улыбались, но глаза были холодными и злыми.       Феликс был сбит с толку, но всё же надеялся, что друг ему поможет. В конце концов, он знал Чана уже несколько лет и когда-то даже считал его своим лучшим другом, хотя в какой-то момент в старшей школе они отдалились друг от друга. Чан знал много секретов Феликса, но он был надёжным и добрым, поэтому Феликс никогда не беспокоился, что тот расскажет их кому-то ещё.       Это был первый раз, когда Феликс засомневался в характере Чана.       — Да, я… я в порядке. Не мог бы ты помочь мне развязаться, пожалуйста? Я не знаю, когда тот, кто это сделал, вернётся, и я…       — Сейчас уже слишком поздно, Ликс, — сказал Чан с той же натянутой и фальшивой улыбкой. Говоря это, он подошёл к Хёнджину, который всё ещё был без сознания. — Он очень симпатичный, правда?       — Ч-Чан, развяжи меня сейчас же! — потребовал Феликс, но страх в его голосе полностью нивелировал эту просьбу.       — Как думаешь, он тоже девушка? — спросил Чан, задумчиво проводя рукой по груди Хёнджина.       У Феликса застыла кровь в жилах.       Чан знал его ещё со школьных времён, до того как Феликс сменил имя и начал принимать тестостерон. Когда он признался Чану, он ещё не рассказал об этом практически никому, но Чан, казалось, отнёсся к этому нормально, хотя ему пришлось несколько раз напоминать о новом имени Феликса и местоимениях, прежде чем он начал использовать их самостоятельно. Он сказал, что просто трудно привыкнуть к переменам, потому что он так хорошо знал Феликса и никогда не подозревал, что тот может быть «таким» (что бы это ни значило). В любом случае, Чан проявил достаточное понимание, и это помогло Феликсу набраться смелости, чтобы продолжать рассказывать об этом всё большему количеству людей и добиваться начала гормональной терапии.       Они не часто об этом говорили, за исключением тех редких случаев, когда Чан замечал, как погрубел его голос или как у него начала расти растительность на лице, и Феликсу этого было достаточно. Он никогда не хотел придавать этому большого значения, а Чан и сам никогда не относился к этому как к чему-то важному, так что Феликс был доволен.       — Ч-что? Что ты имеешь в виду? — осторожно спросил Феликс.       — Я имею в виду, он тоже девушка, как и ты? Он достаточно симпатичный для этого, это точно.       — Я… Чан, я не… я не девушка. А Хёнджин… он не трансгендер. Чан, почему ты…       — Хм… Знаешь, я не уверен, что тебе верю. Давай проверим.       Феликс с ужасом наблюдал, как Чан вытащил нож из заднего кармана.       — Чан, не надо, пожалуйста…       Чан расстегнул куртку Хёнджина, а затем схватил нижний край его рубашки и легко разрезал ткань, обнажив его грудь.       Он отодвинул ткань в сторону, проведя руками по гладкой коже груди и живота Хёнджина, любуясь открывшимся видом. Хёнджин по-прежнему не реагировал, и Феликс ничего не мог сделать, чтобы помочь, наблюдая, как Чан щупает и тыкает пальцами в торс Хёнджина.       — Ну, его сиськи не впечатляют, — сказал он, сжимая один из сосков Хёнджина, — но я всё ещё не убеждён.       — Чан, НЕТ! Прошу тебя, это неправильно, пожалуйста, ты должен остановиться, НЕТ! — умолял Феликс, но Чан не обратил на него внимания, а вместо этого расстегнул ремень и молнию Хёнджина, после чего стянул с него и брюки, и нижнее белье.       И вот так, Хёнджин оказался полностью обнажённым посреди леса на глазах у своего лучшего друга и человека, которого он едва знал.       — Хм, похоже, ты был прав. Он всё-таки не такая блядина, как ты.       Феликс не смог сдержать слёз. Он чувствовал себя таким беспомощным, таким напуганным, таким преданным. Он не знал, что делать. Ему оставалось только закрыть глаза и покачать головой, пытаясь как-то сохранить достоинство Хёнджина. Однако его глаза снова широко раскрылись, когда он услышал знакомый голос.       — Л-ликс? — пробормотал Хёнджин, когда наконец-то пришёл в себя и он осмотрелся. Он на мгновение дёрнул за связывающие его верёвки, прежде чем понял, что это такое, а затем с ужасом осознал, что его штаны сползли до лодыжек, а перед ним стоит один из друзей Феликса с ножом в руке.       Он вскрикнул и попытался прикрыться, подтянув ноги к груди, но это только усилило нагрузку на его и без того ноющие плечи, поэтому он быстро отказался от этой затеи.       — Хён-джи-и-и-ин… — рыдал Феликс.       — О, привет, — вежливо поздоровался Чан. — Я просто проверял, не такой ли ты лживый сучоныш, как Феликс. Оказалось, что нет, так что я рад.       Хёнджин не мог бы быть более сбитым с толку, даже если бы очень старался.       — Я не… Что ты… — Он попытался собраться с мыслями, но был явно растерян. В конце концов он сказал. — Не мог бы ты, пожалуйста, подтянуть мне штаны?       Чан рассмеялся и отмахнулся от просьбы пренебрежительным жестом руки. — О, не беспокойся об этом. Не стоит стесняться, правда? Мы же все мужчины, тут нечего стыдиться, верно? — сказал он, пристально глядя на Феликса.       — Я… я не…       — Она действительно тебе не сказала, да? — сказал Чан с усмешкой. — Почему бы тебе не объяснить ему, о чём я говорю, Феликс?       — Я… Чан, п-пожалуйста, я не хочу… не хочу… — пролепетал Феликс сквозь слёзы. — Я ду-думал, что могу до-довериться тебе…       — Феликс, Феликс, Феликс… Ты действительно тупая сучка, да? Что ты думал? Что меня это устраивает? Что мне будет всё равно, если та горячая маленькая девственница, которую я пытался трахнуть, вдруг решила стать трансом? Ты думаешь, я когда-нибудь видел в тебе кого-то другого?       Чан подошёл и провёл руками по груди Феликса, отчего тот задрожал и зарыдал ещё сильнее.       — Ты хоть представляешь, насколько ты эгоистична, ведя себя как какая-то ханжа и не принимая того, что ты - женщина? Что ты - спермоприёмник? Ты хоть представляешь, сколько ночей я не спал, дроча на мысль о твоей тугой маленькой пизде, только чтобы на следующий день увидеть, как ты притворяешься, будто её и нет?       Чан повторил те же действия, что и при снятии рубашки Хёнджина: расстегнул молнию на куртке Феликса, а затем приступил к его рубашке с помощью ножа. Под рубашкой на груди плотно облегала простая серая бандажная повязка.       — О, а это что такое? — насмешливо спросил Чан. — Повернись, покажи своему другу.       Чан заставил Феликса повернуться, и Хёнджин смог хорошо рассмотреть повязку.       — Ликс, что? О чём он говорит? — Хёнджин, конечно, был в ужасе, но то, что говорил Чан, и то, как на это реагировал Феликс, создавали впечатление, будто Чан говорит правду, и если это так, то…       Феликс не ответил словами, а лишь продолжал плакать и пытался скрыть лицо. Чан хмыкнул, засунул нож под ткань бандажа, а затем резко дёрнул и аккуратно разрезал его пополам.       Хёнджин мог только в шоке смотреть, впервые увидев грудь Феликса. Она не была особо большой - примерно размера чашки B, если Хёнджину пришлось бы гадать, - но была упругой и милой, покачиваясь при каждом всхлипывании Феликса. Его соски были светло-темно-коричневого цвета и быстро начали твердеть, как только оказались на воздухе.       Хёнджин действительно не знал, как к этому отнестись. До этого момента он считал Феликса другом и был вполне доволен тем, что всё оставалось именно так. Ведь он был гетеросексуалом, но он был бы первым, кто признал, что Феликс был симпатичным. Хотя он и отрицал бы это, если бы его спросили, Хёнджин действительно иногда замечал, как лицо Феликса всплывало в его фантазиях, когда он мастурбировал, но он всегда отгонял эти мысли.       Он не знал, что Феликс - транс, но если бы знал, то, возможно, отнёсся бы к этой дружбе немного иначе.       В конце концов, пизда есть пизда, что бы там ни говорили.       Чан видел, как в глазах Хёнджина разгорается внутренний конфликт: голод и плохо скрываемая похоть отражались на его лице, когда он наблюдал, как Чан сжимает и массирует сиськи Феликса, как его язык выскальзывает, чтобы смочить губы, когда Чан щиплет сосок Феликса. Чан знал, что заинтересовал Хёнджина, но решил пока оставить его связанным, по крайней мере, пока.       — Ну что ж, Феликс, — начал Чан, и Феликс в ответ яростно покачал головой. Он знал, что будет дальше. — Твой друг был так любезен и позволил нам проверить, что он не девушка, так что, думаю, будет справедливо проверить и тебя тоже, не так ли?       Феликс, да благослови его Бог, отчаянно пытался извиваться и вырываться из рук Чана, даже сумев нанести ему хороший, сильный удар ногой, но это только ещё больше разозлило его.       Жёстким рывком с Феликса стянули штаны, обнажив его трусики перед остальными двумя.       — О, что это тут? — насмешливо спросил Чан, прижав ладонь к передней части нижнего белья Феликса. — Похоже на… неужели! — Его тон был одновременно весёлым и жестоким, и, произнося эти слова, он выдал притворный возглас удивления.       — Пожалуйста… пожалуйста, не надо… — едва слышно прошептал Феликс, уже униженный и разбитый тем, насколько обнажённым он себя чувствовал перед двумя людьми, которым, как он думал, мог доверять.       Феликс не был распутным человеком: в 20 лет он всё ещё оставался девственником и планировал оставаться им ещё долгое время. Он испытывал сильную дисфорию по поводу своей груди, но ещё сильнее - по поводу своих гениталий. Сама мысль о проникающем сексе с кем-то вызывала у него инстинктивное отвращение, и он не думал, что когда-нибудь сможет даже показать своё обнажённое тело второй половинке, не говоря уже о том, чтобы заниматься с ним сексом. Ему вполне хватало мастурбации, чтобы снять напряжение, а к сексу он просто не был готов.       Однако, к счастью для Чана и Хёнджина, решения принимал не Феликс.       Чан резко стянул его трусики, обнажив милую маленькую киску перед нетерпеливой публикой. Хёнджин уставился на него, отчасти от шока, отчасти потому, что, блядь, Феликс был просто великолепен, - а Чан не смог удержаться и облизнул губы. Феликс крепко зажмурил глаза и пожелал себе смерти.       — Что это, а? Что это? — грубо спросил Чан, обхватив киску Феликса ладонью и рассмеявшись, когда тот невольно вздрогнул от прикосновения. Он подождал пару секунд, пока Феликс ответит, а когда тот промолчал, Чан спросил снова: — Как это называется, Феликс?       Феликс покачал головой, отчаянно желая просто исчезнуть с лица земли.       Когда он не ответил на вопрос, Чан снова разозлился. Это стало неожиданностью для Хёнджина и, безусловно, для самого Феликса, когда Чан шлёпнул его прямо по промежности.       Феликс в ужасе вскрикнул и попытался вырваться из грубых рук Чана, но ему некуда было бежать. Хёнджин наблюдал за его мучениями и даже не испытывал угрызений совести от того, что у него почти полностью встал член, глядя, как так обращаются с его «другом».       Эта тупая сука заслужила это за то, что притворялась мужчиной.       — Как это называется, Феликс? Что это такое, а? — продолжал спрашивать Чан. Феликс только качал головой, не желая признавать реальность происходящего. Если он просто проигнорирует это, может быть, они остановятся…        Чан не останавливался. Он хотел услышать, как Феликс это скажет. Хотел, чтобы тот признал, что он не мужчина, что он всего лишь глупая маленькая девчонка, притворяющаяся, будто она лучше всех остальных женщин, которая лжёт, называя себя мужчиной.       — Это твоя киска, а? Скажи, скажи: „Это моя киска, Чан“. Давай, скажи нам, что это такое.       Феликс сдался.       — Это моя… м-моя киска… — Слова прозвучали тихо и были пропитаны стыдом, а по лицу Феликса скатилась новая волна слёз, но он это сказал. Он признался. Чан был доволен.       — Хорошая девочка! — проворковал он приторно сладким голосом, протянув руку и погладив Феликса по волосам. — Какая же ты умная девочка!       Феликс попытался съёжиться, чтобы укрыться от этих слов, но он застрял, вынужденный слушать их, дрожа и плача, с обнажённым телом, полностью выставленным на обозрение перед двумя людьми, которым он доверял больше всего на свете.       В этот момент Чан отошёл от него и направился к брезенту, который он разложил на земле позади Феликса, а на нём лежало множество забавных игрушек. Хёнджин наблюдал, как Чан опустился на колени, чтобы взять ножницы, контейнер с прищепками, кольцевой кляп и плетку (Хёнджин узнал её по нескольким… довольно интенсивным порно-сценам, которые он смотрел). Чан засунул плетку за пояс брюк, а затем вернулся к Феликсу.       Несмотря на то, что он мог без труда заставить Феликса снять штаны самостоятельно, Чан всё же решил, что лучше будет просто разрезать их, с относительной лёгкостью прорезая ткань и не забывая при этом разорвать на клочки и трусики Феликса, разрезая обе вещи до тех пор, пока они полностью не сползли с тела Феликса и их стало невозможно носить. Затем он встал и так же поступил с курткой и рубашкой Феликса, разрезая их ножницами, пока его торс не оказался полностью обнажённым.       Чан уделил особое внимание тому, чтобы бандаж был окончательно и бесповоротно испорчен, не торопясь время от времени проводить ножницами по груди Феликса между разрезами, даже зажав один из его сосков между двумя лезвиями - не прикладывая достаточно давления, чтобы что-то порезать, но вполне достаточно, чтобы Феликс был абсолютно парализован страхом.       Как только он полностью и окончательно уничтожил одежду Феликса, Чан подошёл к Хёнджину.       На мгновение Хёнджин растерялся. Ему оставалось только надеяться, что Чан заметит его эрекцию и поймёт, что Хёнджин на его стороне. Увидев Феликса, обнажённого до такого состояния, Хёнджин хотел только одного - присоединиться к Чану, и причинить ему боль. Он был так красив, когда плакал, и Хёнджин злился, что Феликс так долго его обманывал.       Феликс затаил дыхание, когда Чан подошёл к Хёнджину. Для него это стало настоящим шоком, когда Чан просто поднял руку над головой Хёнджина и перерезал верёвки, скреплявшие его руки.       Хёнджин был рад, что смог опустить руки после того, как они так долго находились в зафиксированном положении, и с облегчением потянулся, размяв запястья, как только они освободились.       — Прости за это, приятель, — сказал Чан, и его голос впервые с начала разговора прозвучал искренне. — Я просто не знал, с какими людьми дружила Ликси, поэтому хотел убедиться, что ты не такой, как она.       — Нет, всё в порядке. Я и понятия не имел, что она… — Хёнджин кивнул в сторону Феликса, а затем наклонился, чтобы подтянуть брюки, спрятав в них свою эрекцию.       — Что, она тебе никогда не говорила?       — Нет. Никогда не говорила. Я тоже думал, что мы близки, и тем не менее…       — И тем не менее она тебе лгала.       Хёнджин кивнул, а потом усмехнулся и недоверчиво покачал головой. — Боже, я бы её уже давным-давно трахнул, если бы знал.       Чан слегка усмехнулся. — Ну, я как раз собирался сказать, что ты свободен и можешь уходить, но, в общем, можешь остаться, если хочешь, и помочь мне преподать ей пару уроков?       — Я могу..? — просиял Хёнджин. Он был в восторге и хотел отомстить Феликсу, устроить ему суд.       — Да, конечно, чувак! Буду только рад.       — Отлично, круто, — сказал Хёнджин, сбрасывая с плеч куртку и разорванную рубашку, и подошёл к тому месту, где стоял Феликс.       Феликс никогда в жизни не чувствовал себя таким напуганным, обиженным, растерянным, злым и преданным. Ни за что на свете он бы не подумал, что Хёнджин не только станет соучастником в нанесении ему боли, но и с таким нетерпением захочет присоединиться к этому. Разве то, что он трансгендер, действительно такая большая проблема? Разве он действительно заслуживает всего того, что его ждёт, только потому, что родился не в том теле?       Если бы вы спросили Чана или Хёнджина, ответы на эти вопросы были бы решительным, просто однозначным «Да».       Итак, пара с радостным предвкушением набросилась на Феликса, с нетерпением ожидая возможности насладиться его сладким, девственным телом.       Чан приступил к делу, вставляя ему в рот кольцевой кляп, а Хёнджин начал лапать его, жадно щупая грудь, и Феликс заплакал ещё сильнее.       Вскоре кляп был закреплён, и Чан решил заняться прищепками: он взял их горсткой, ущипнул Феликса в разных местах на животе и бёдрах, а затем прикрепил прищепки так, чтобы они болезненно впивались в его кожу.       Вскоре к ним присоединился Хёнджин, методично зажимая и расставляя прищепки рядами по груди Феликса, уделяя особое внимание его соскам, когда прикреплённые к ним прищепки щёлкали и тянули их.       Феликс не мог ничего сделать, кроме как кричать и плакать от боли.       Ситуация только ухудшилась, когда у Чана и Хёнджина закончились прищепки, и они решили снять их с помощью плётки, с силой обрушивая её на грудь и живот Феликса, в результате чего прищепки разлетались во все стороны, когда их болезненно срывали.       Феликс визжал, а Хёнджин и Чан смеялись.       Однако некоторые прищепки не отрывались легко, поэтому в некоторых местах Феликсу пришлось выдержать около десяти ударов, прежде чем они отскочили, и его кожа стала ярко-красной там, где Чан жестоко наносил удары плёткой снова и снова.       Хёнджин так прочно закрепил зажимы на сосках, что даже после нескольких невероятно сильных ударов они по-прежнему оставались на месте, несмотря на все усилия пары снять их. Хёнджин решил, что будет справедливее просто оторвать их, болезненно растягивая кожу груди Феликса, пока зажим крепко держался за его сосок, и отпустив его только тогда, когда тот наконец соскользнул после того, что показалось вечностью тяги.       Феликс тяжело дышал, пытаясь прийти в себя после того, что только что произошло.       Чан и Хёнджин на мгновение оставили его, чтобы вернуться к брезенту и выбрать следующий набор игрушек.       Они говорили шёпотом, и Феликс мог разобрать лишь несколько слов то тут, то там.       — ... думал, что останусь один, так что эта штука могла бы помочь ей насытиться, но…       — ... а можно ли использовать это на её заднице? Это было бы…       — ... попробуешь? Или лучше просто…       Феликс содрогнулся от страха. Он до сих пор не мог поверить, что всё это происходит.       Всё стало для него немного реальнее, когда он снова почувствовал на себе руки Чана и Хёнджина, которые хватали его за ягодицы и обхватывали сзади, сжимая его болезненные соски. Он заскулил и попытался вырваться, но это было бесполезно.       Хёнджин вскоре обошёл Феликса так, что снова оказался перед ним, с озорным блеском в глазах.       В глазах Феликса стояли слёзы, когда он встретил взгляд Хёнджина и отчаянно покачал головой, надеясь взывать к тому человечеству, которое ещё осталось в Хёнджине. К сожалению для него, единственной реакцией Хёнджина на слёзы была дрожь, когда его член ещё больше затвердел в штанах.       У Хёнджина с собой был отрезок верёвки, который он обмотал вокруг левого колена Феликса, а затем подтянул вверх, заставляя Феликса раздвинуть ноги, несмотря на его отчаянные попытки держать их сжатыми. Его пизда теперь была полностью обнажена, розовые мясистые губы просто умоляли о том, чтобы их изнасиловали.       Хёнджин передал верёвку Чану, который взобрался на дерево, к которому были привязаны руки Феликса, чтобы и он мог прикрепить к ветке следующую партию верёвок, завязывая узлы так плотно, что нога Феликса повисла в воздухе, и у него не осталось ни малейшего шанса опустить её обратно.       Феликс хотел бы умереть. А Хёнджин никогда ещё не чувствовал себя таким живым.       Когда Чан снова спустился с дерева, Хёнджин опустился на колени, и его лицо оказалось на одном уровне с прекрасной киской своего невольного лучшего друга.       Всё, что Феликс мог сделать, - это рыдать и пытаться умолять его остановиться сквозь кляп, пока Хёнджин наклонился ближе, высунул язык и провёл им по всей длине вагины Феликса. Это был первый раз, когда кто-то лизал Феликсу, чёрт возьми, это был первый раз, когда кто-то, кроме его родителей, вообще видел его голым, так что ощущение было для него крайне непривычным и очень неприятным.       Хёнджин, похоже, наслаждался этим вкусом, поскольку он снова наклонился, чтобы продолжить, на этот раз схватив Феликса за бёдра, чтобы удержать его на месте, и погрузил лицо в киску друга, принявшись лизать, сосать и покусывать, пока Феликс пытался сдержать стоны.       Он ненавидел это, ненавидел, ненавидел, он хотел умереть, это было ужасно, это было худшее, что когда-либо с ним происходило, и всё же… Влажность, которую он чувствовал на своей киске, была не только слюной. Чем дольше Хёнджин проводил лицо между бёдрами Феликса, тем влажнее становился Феликс.       Хуже всего было то, что Феликс знал: Хёнджин это заметит.       — Думаешь, она готова к пальчикам? — спросил Чан, лапая задницу Феликса и наслаждаясь звуками его отвращённых стонов.       Хёнджин на секунду отстранил лицо, его подбородок был мокрым от возбуждения Феликса. — Родился готовым, — ухмыльнулся он.       Чан усмехнулся, а Феликс отчаянно затряс головой. Хёнджин не обратил на это внимания и провёл указательным пальцем по киске Феликса, на мгновение потерев его клитор, прежде чем снова опустить палец к входу и ввести его внутрь.       Феликс никогда раньше не испытывал проникновения. Он даже никогда не пользовался тампонами из-за того, насколько ему было неприятно, когда что-то находилось внутри него, поэтому ощущение от проникновения пальца Хёнджина было абсолютно шокирующим.       Он чувствовал, как палец шевелился внутри него, как он проникал всё глубже и глубже, пока Хёнджин не погрузил весь палец в его влажное лоно. Феликс мог только стиснуть зубы и молиться, чтобы либо потерять сознание, либо умереть.       Хёнджин вскоре вытащил первый палец, но тут же попытался ввести вместе с ним второй. Для Феликса это было довольно сильным растяжением, но его влагалище всё ещё была влажной от слюны и собственных выделений, так что физически это не было для него слишком болезненно. Психологически же он был за тысячу миль отсюда.       Так продолжалось до тех пор, пока Хёнджин не начал быстро вводить и выводить пальцы из лона своего друга, одновременно наклонившись и начав посасывать клитор Феликса.       Чан улыбнулся, наблюдая за этим зрелищем, взял вибратор на батарейках и протянул его Хёнджину, который заменил свой рот игрушкой, сразу же включив её на максимальную скорость, продолжая при этом двигать пальцами внутри влагалища Феликса.       Этого хватило, чтобы их шлюха застонала по-настоящему, в очередной раз пытаясь вырваться из верёвок, которые его связывали, и в очередной раз терпя неудачу, вынужденный стоять с широко раздвинутыми ногами, словно открыто приглашая к насилию и издевательствам в свою сторону. В конце концов, у него действительно была вагина, так что любое насилие было вполне заслуженным.       Чан двинулся, оставаясь почти незамеченным для остальных двоих, схватил пару зажимов для сосков и обошёл Феликса спереди, после чего прикрепил их к его красивым, упругим сиськам. Это вызвало у него особенно громкий стон, почти граничащий с криком, поскольку его и без того болезненные соски подверглись ещё большим мучениям.       С этого момента стоны Феликса только усиливалась, поскольку удовольствие в его киске нарастало и нарастало. Он знал, что близок к оргазму, и ему было ужасно стыдно, но всё, что он мог сделать, - это просто стоять и терпеть.       — Какая грязная маленькая девочонка, — мурлыкнул Чан ему на ухо, поворачивая зажим на правом соске Феликса. — Грязная маленькая шлюшка, которая вот-вот кончит посреди леса от пальцев в своей пизде и вибратора на клиторе. Такая хорошая маленькая секс-игрушка, да? Такая хорошая девочка, Феликс, такая хорошая маленькая девочка для нас. Давай же. Кончи. Кончи, как та похотливая шлюха, которой ты и являешься.       Феликс задрожал и захныкал, когда узел, завязавшийся у него в животе, наконец разорвался, и его вагина яростно сжалась вокруг пальцев Хёнджина, когда он испытал мучительно сильный оргазм. Хёнджин рассмеялся, вытащил пальцы из его влагалища, отстранил вибратор и дал ему пару хороших сильных шлепков прямо по клитору, когда оргазм начал угасать.       Феликс взвизгнул и заскулил от чрезмерного возбуждения, но ни Хёнджин, ни Чан не обратили на это никакого внимания.       Хёнджин встал и направил свою руку, теперь покрытую выделениями Феликса, ему в рот. Из-за кольцевого кляпа у Феликса не было иного выбора, кроме как принять пальцы; вкус собственной смазки наполнил его рот, и он с отвращением попытался отвернуть голову.       Чан просто схватил Феликса за волосы и удерживал его голову на месте, пока Хёнджин вдавливал пальцы ему в горло, вызывая лёгкую рвотную реакцию, когда Хёнджин заталкивал их слишком глубоко.       — Ну, похоже, ей придётся немного потренировать свой рвотный рефлекс, а? — рассмеялся Чан.       — Похоже на то. Хочешь, мы тебе поможем, Ликси? Хочешь, мы научим тебя, как быть хорошей маленькой сосалкой? — спросил Хёнджин насмешливым тоном, давая понять, что ему всё равно, каким будет ответ.       Феликс попытался покачать головой, но Чан всё ещё держал его за волосы и заставил вместо этого кивнуть.       — Молодец, девочка! — проворковал Хёнджин.       Чан отпустил волосы Феликса и за спину связанной жертвы, подняв с брезента розовый фаллоимитатор. Он был длиной около семи дюймов (±18см) и относительно толстым, так что вполне подойдёт в качестве тренировочного инструмента.       Чан обошёл Феликса, чтобы тот мог увидеть выбранную им игрушку. Чан провёл им по щеке Феликса, слегка шлёпнув его, а затем приставил кончик к краю кольцевого кляпа.       — Каждый раз, когда ты будешь давиться этим, Хёнджин будет прикреплять ещё одну прищепку. Мы закончим, когда ты сможешь проглотить его до самого горла на десять секунд, не давясь. Понятно?       Феликс мог только медленно кивать, со слезами на глазах. Он ненавидел эти прищепки, ненавидел кляп, ненавидел саму мысль о том, что ему что-то засунули в горло, и ненавидел Чана и Хёнджина. Но он ничего не мог поделать. Ему приходилось подчиняться, потому что он знал: если не подчиниться, ситуация, скорее всего, станет намного хуже, прежде чем улучшится.       Чан резко ввёл дилдо вперёд, вставив его почти до конца, пока тот не упёрся в заднюю часть горла Феликса, вызвав у него рвотные позывы и кашель. Чан слегка вытащил дилдо, так что оно по-прежнему лежало на языке Феликса, но уже не доставляло ему проблем.       — Это один, — сказал он, улыбаясь, пока Хёнджин поднимал с пола прищепку и на секунду задумывался, куда её прикрепить.       В конце концов он решил прикрепить его к внутренней стороне бедра Феликса, очень высоко и близко к его киске, больно зажимая чувствительную кожу. Феликс громко застонал в ответ, но вскоре его заставили замолчать, снова засунув дилдо ему в горло.       — Не забывай дышать! — любезно подсказал Хёнджин, когда Феликс снова закашлялся, а его тело яростно сопротивлялось введению.       — Это два, — напомнил ему Чан.       Следующая прищепка оказалась рядом с первым, теперь почти прямо на половых губах Феликса.       Он на мгновение застонал от ощущения, прежде чем дилдо снова засунули ему в горло.       — Дыши через нос, — скомандовал ему Чан, и, о чудо, Феликсу действительно удалось на долю секунды проглотить всю длину, прежде чем он снова её выкашлял.       — Это уже три.       Феликс справлялся лучше, чем ожидал Хёнджин, поэтому тот решил немного повысить ставки с прищепками: следующая из них крепко прицепилась на краю вагины Феликса, заставив сучку издать стон боли, граничащий с криком.       Дилдо снова засунули ему в горло, и на этот раз у него получилось ещё хуже - он закашлялся, не успев втянуть в рот даже последний дюйм.       — Четыре, — радостно воскликнул Чан, наслаждаясь тем, насколько он контролирует этот прекрасный маленький сперпоприёмник перед собой.       Следующая прищепка оказалась рядом с предыдущей, жёстко впиваясь в нежную кожу влагалища Феликса.       И так продолжалось без конца.       Снова и снова Чан вбивал дилдо в лицо Феликсу, и тот снова и снова задыхался. Прищепки продолжали накапливаться на несчастной киске Феликса, пока у Хёнджина почти не осталось места для новых.       Феликс был измотан. Казалось, что у него на задней стенке горла появились синяки от того, что дилдо столько раз заталкивали ему в глотку, а его киска буквально кричала от боли, а соски болели от зажимов.       Но он добивался прогресса.       Несколько раз ему удавалось удерживать дилдо в горле восемь или даже девять секунд, но до десяти он так и не смог дотянуть.       Только на сорок шестой попытке Феликсу наконец удалось выполнить задание.       — …Девять… Десять! Молодец! — похвалил его Чан, наконец вытащив дилдо из его рта после того, что показалось целой вечностью.       — Чан, можно я дам ей ещё одну прищепку? В качестве поощрения? — спросил Хёнджин, немного расстроенный тем, что его веселье закончилось так быстро.       — Давай, она это заслужила, — согласился Чан, положив дилдо на землю, а затем, наконец, проявив немного сострадания к бедной челюсти Феликса, снял с его рта кольцевой кляп.       Это означало лишь то, что когда Хёнджин поместил последнюю прищепку прямо на клитор Феликса, тот смог закричать громче, чем за весь день, извиваясь и воя от невыносимой боли и наслаждения, которые доставляло ему это мучение.       — Как ты думаешь, как нам их снять? — спросил Чан, полностью игнорируя реакцию Феликса.       — У тебя ещё есть та плётка? — спросил Хёнджин с блеском в глазах.       Чан без слов пошел за ней.       — Хочешь взять на себя эту честь или оставишь это мне? — спросил он.       Хёнджин отошёл в сторону, чтобы дать ему полный доступ к прекрасной киске во всей её красе.       — Думаю, у тебя рука лучше, так что лучше тебе это сделать.       Чан с более чем радостью выполнил эту просьбу.       Потребовалось около двадцати ударов плетью, прежде чем все прищепки были вырваны; вся киска Феликса теперь была ярко-красной и пульсировала от боли, а его горло казалось ещё более огрубевшим, чем раньше, от того, как много и сильно он кричал.       Как только прищёпки были сняты, встал вопрос, что им делать с этой пиздой дальше, но и Хёнджин, и Чан знали ответ.       — Кто будет первым? — спросил Чан.       — У кого больше? — ответил Хёнджин.       Они оба были возбуждены: то, что они только что увидели, было просто оргазмическим зрелищем, так что никто не мог винить их за то, что у них обоих стоял член.       Каждый из них достал свой член и обнаружил, что Хёнджин превосходил Чана по длине, а Чан - по толщине. Оба члена были чрезвычайно впечатляющими по-своему: член Хёнджина был не короче его предплечья, а член Чана - не тоньше его самого. Любой из них в одиночку был бы достаточен, чтобы разорвать кого-нибудь на части, а оба вместе..?       Феликсу предстояла весёлая ночь.       — Знаешь что, — сказал Хёнджин с лукавой улыбкой. — Я позволю тебе первым трахнуть её в пизду, а сам первым займусь её задницей. Договорились?       — Звучит как ахуенный план, — улыбнулся Чан, слегка поглаживая свой член, занимая позицию перед Феликсом.       — Нет, нет, ПРОШУ! Прошу, не делайте этого, Чан, Хёнджин, п-.. я умоляю вас, пожалуйста, не надо! НЕТ, ПОЖАЛУЙСТА! — Феликс пытался умолять, но это только заставило член Чана дёрнуться. Сколько ночей он фантазировал о том, чтобы услышать от Феликса эти слова, сколько раз он мечтал об этом моменте… Это было просто идеально.       Вагина Феликса была ещё относительно влажной от слюны Хёнджина и собственного возбуждения, поэтому Чан даже не стал смазывать свой член, прежде чем начать проводить им по половым губам Феликса, заставляя того отчаянно качать головой.       Чан приставил свой член к входу во влагалище Феликса.       — Пожалуйста, нет… — прошептал Феликс.       Чан вошёл. Резко. Сильно.       Это было просто божественно. Вагина Феликса была такой узкой, такой тёплой, такой влажной и такой бархатистой, что на мгновение Чану показалось, будто он умер и попал в рай. Он проник так глубоко, что его бёдра плотно прижались к бёдрам Феликса, а член вошёл так глубоко, как только было возможно.       Боже, это было неописуемо. Чан трахал людей и раньше, некоторые из них даже были девственниками, но ничто даже близко не сравнивалось с тем, насколько восхитительно было чувство от секса с Феликсом.       Чан тихо застонал и прижался бёдрами к бёдрам Феликса, заставляя свой член тереться о почти невыносимо узкие стенки Феликса, и он совершенно влюбился в это ощущение.       Феликс на мгновение чуть не потерял сознание от боли.       Он не был готов ни морально, ни физически к проникновению, и ощущение от того, что такой гигантский член вдавливается так глубоко в его нетронутое влагалище, было абсолютно отвратительным. Ему казалось, будто его ударили кулаком в живот, одновременно пронзили ножом и теперь разрывают на куски изнутри.       Он едва мог издать звук, на мгновение даже не имея сил нормально закричать: сначала он испуганно задыхался, затем из его горла вырвался писк, а когда он наконец перевёл дух - гортанный вопль. От боли по его щекам текли слёзы, и он пытался отстраниться, пытался вырваться из пут, пытался оттолкнуть Чана, но это лишь усиливало давление от этого чудовищного вторжения.       Хёнджин рассмеялся над жалкими попытками Феликса спастись. Чан ухмыльнулся и немного пощупал грудь Феликса, играя с зажимами, крутя и дёргая их, из-за чего Феликс пытался уклониться от прикосновений и невольно прижимался ещё сильнее к члену Чана.       — Как тебе? — спросил Хёнджин, уже зная ответ.       — Она, блядь, просто создана для этого, чувак, чёрт возьми. — пробормотал Чан сквозь стиснутые зубы. Он слегка вытащил член, а затем снова вонзил его. — Бля, чувак, это просто рай.       Затем Чан ускорил темп, крепко ухватив Феликса за бёдра и начав энергичным движением вводить и выводить свой член из этой восхитительной вагины, возбуждаясь всё сильнее и сильнее, пока Феликс визжал, стонал и плакал от такого обращения.       После серии особенно сильных толчков Чан снова замер, большая часть накопившегося напряжения в его мышцах ушла, как только он начал двигаться. Феликс постарался снова нормально дышать, но это было чертовски сложно из-за того, как сильно он плакал.       — П-… Пожалуйста, п-п-перестань…остановись... Прошу… — скулил он сквозь рыдания, но никто не слушал. Никому было до этого дела.       — Хочешь присоединиться? — вежливо спросил Чан, заметив, что Хёнджин стоит в стороне и дрочит, наблюдая, как трахают его бывшего лучшего друга.       — А стоит? — спросил тот, шагнув вперед, даже не дождавшись ответа.       — Да, иди возьми смазку и попробуй войти в её задницу.       — Что, ты хочешь трахать её одновременно? — Хёнджин был немного удивлён, но даже и не думал возражать против этой идеи.       — Чёрт, да, она это выдержит. Справится как хорошая девочка. — У Чана не было абсолютно никаких доказательств в подтверждение этого утверждения, но к чёрту. Феликс был для них просто набором дырок, которыми можно пользоваться, так почему бы не использовать его потенциал по полной.       — НЕТ, нет, Хёнджин, нет, п-пожалуйста, не надо, уммоляю, блять, НЕТ, пожалуйста, нет, нет... — умолял Феликс, пока Чан продолжал трахать его ноющую киску. Он отчаянно пытался заставить друга остановиться, а тот подошёл сзади к Феликсу, взял бутылочку смазки, нанёс её на пальцы и потёр ими тугую маленькую дырочку Феликса.       — Нет, нет, нет, НЕТ, ОСТАНОВИСЬ, ЧЁРТ ВОЗЬМИ, ВЫТАЩИ… НЕТ, ОСТАНОВИСЬ, ПРОШУ! — кричал Феликс, когда Хёнджин ввёл свой первый палец внутрь.       Хёнджин чувствовал, как массивный член Чана скользит туда-сюда в влагалище Феликса, упираясь в его палец, когда он вводил его в друга, наслаждаясь тем, насколько узкой и тёплой была его задница. Хёнджин не особо заботился о том, чтобы сильно растянуть Феликса, решив, что в любом случае будет приятнее, если он будет менее растянут, поэтому он быстро вынул первый палец, прежде чем всунуть обратно в анус второй рядом с ним.       Феликс завыл, впадая в полную истерику, когда его тело подвергалось насилию и растягивалось далеко за пределы его возможностей. Он попытался закрыть глаза, чтобы отгородиться от этих ощущений, но это только заставило его сосредоточиться на них ещё сильнее.       Когда он снова открыл глаза, его взгляд встретился с лицом Чана - потным и задыхающимся, пока тот яростно трахал Феликса. Чан посмотрел Феликсу в глаза и ухмыльнулся.       — Тебе же это нравится, правда?       Феликс покачал головой, слёзы по-прежнему текли по его щекам. — Нет… Нет, пожалуйста, п-пожалуйста остановись, Чан, перестань… — с трудом выдавил он из себя.       Чан застонал, услышав эти слова. Боже, Феликс был так совершенен. Он знал, что именно сказать, чтобы возбудить Чана ещё сильнее.       — Тише, просто будь хорошей девочкой и позволь нам позаботиться о тебе, — сказал Хёнджин, наклонившись над плечом Феликса. — Просто смирись с этим, прими это, и тебе будет гораздо легче, — сладко произнёс он, разводя пальцы в заднице Феликса.       Феликс зарыдал и опустил голову на грудь. Может, ему просто стоит смириться со своей судьбой? Становилось ясно, что ничто из того, что он скажет или сделает, не помешает Хёнджину засунуть свой член ему в задницу, так зачем вообще сопротивляться?       Хёнджин почувствовал поражение Феликса по тому, как тот перестал так сильно сжимать анус, - сопротивление наконец покинуло его уставшее и измученное тело. Хёнджин вытащил пальцы, поспешно смазал свой огромный член небольшим количеством лубриканта, а после приставил его к отверстию и вошёл.       Феликсу удалось остаться в сознании, пока Хёнджин с силой вдавливал головку своего члена ему в задницу, несмотря на то, что растяжение ощущалось так, будто его разрывают на части. Его мышцы кричали от боли, пока Хёнджин продолжал продвигаться внутрь, а Чан тем временем продолжал энергично трахать Феликса в киску.       Боль была неописуемой, неизмеримой и невыносимой. Феликс потерял сознание, как только член Хёнджина вошёл в его задницу примерно на два дюйма (±5 см). Хёнджину оставалось ввести ещё как минимум восемь дюймов (±20 см).       Чан и Хёнджин оба почувствовали, как Феликс полностью обмяк между ними.       — Ииииииии, она отрубилась! — засмеялся Чан. Хёнджин тоже рассмеялась.       — Ой, извини, приятель! — усмехнулся он. — Хочешь её разбудить?       — Нет, она в конце концов придет в себя. Просто развлекайся, с ней всё будет хорошо.       Хёнджин кивнул и продолжил проникать внутрь; мышцы Феликса теперь почти не оказывали сопротивления его огромному члену, когда он вбивал его в своего друга.       Это было просто божественно.       Когда Феликс очнулся, он оказался в аду. Почему-то ему было ещё больнее, чем перед тем, как он потерял сознание, и ему не потребовалось много времени, чтобы понять, в чём дело.       Член Чана по-прежнему с огромной скоростью вбивался в его болезненно раздражённую вагину, но теперь член Хёнджина тоже врывался в него со всей силой, и его задница была вынуждена принимать это мощное вторжение, пока его измученное тело использовалось двумя насильниками в качестве мастурбатора.       Феликс сумел выдать крик, но в ответ услышал лишь смех.       — О, смотри! Спящая красавица наконец-то решила проснуться! — хмыкнул Чан.       — О боже, она стала такой узкой, чувак, черт возьми! О боже, это просто невероятно. — Хёнджин чувствовал, как Феликс отчаянно пытался вытолкнуть его член, но это было бесполезно. Любое движение Феликса только заставляло его ещё глубже насаживаться на эти огромные члены.       Феликс был для них всего лишь игрушкой, и, боже мой, как же они наслаждались тем, что играли с ним.       — Хочешь почувствовать, как она становится по-настоящему узкой? — спросил Чан со зловещим блеском в глазах.       — Да? Как?       На мгновение, полное блаженства, Чан вытащил член. Он любовался тем, как слизь Феликса покрывала его член, и кровью, смешанной с ней. Чан знал, что это должно быть больно, и улыбнулся.       Феликс чувствовал, что вот-вот упадёт - и от того, что его теперь трахали только сзади, и от того, что в его бедной, ноющей вагине, казалось, пробилась такая огромная, зияющая дыра, что ему хотелось просто свернуться в комочек.       К сожалению, его руки и ноги по-прежнему были связаны, поэтому он был вынужден оставаться на ногах. Вынужден был смириться и терпеть член в заднице и ощущение пустоты во влагалище.       Однако пустота длилась недолго, так как Чан вскоре вернулся на своё место перед Феликсом, на этот раз вооружившись тем же вибратором на батарейках, которым они ранее в тот же день издевались над его клитором.       Чан провёл рукой по влагалищу Феликса, засунув в него пару пальцев и смеясь над тем, насколько он казался ему расслабленным.       — Боже, хватило всего одного хорошего траха, и вот на что ты теперь стала похожа. Распущенная и неряшливая, как обычная уличная проститутка.       Феликс поморщился от этих слов, но не смог возразить. Он знал, что это правда, и ненавидел себя за это.       Чан ввёл в лоно Феликса третий палец, который легко вскользнул рядом с двумя другими. Благодаря сочетанию влажности Феликса и его крови не потребовалось прикладывать больших усилий, чтобы ввести пальцы внутрь. Через секунду он добавил четвёртый, который снова легко вошёл в это грязное отверстие.       Только когда Чан вытащил пальцы, сжал большой палец, образовав кулак, и начал давить на отверстие Феликса, тот понял, что тот пытается сделать.       Феликс был измотан и измучен, в нём едва остались силы сопротивляться. Всё, что он мог сделать, - это слабо протестовать против мучений, но даже сам он не верил в то, что говорил.       — Нет… пожалуйста, нет… Он не поместится… — едва слышно прошептал он, горло его охрипло от предыдущих издевательств.       — Поместится, просто раскройся для меня, как хорошая девочка, — промурлыкал Чан, постепенно вводя кулак в вагину Феликса. — Боже, ты же так этого хочешь, правда? Просто раскройся, вот так, вот и всё.       Одним движением запястья и ещё одним толчком ему удалось ввести всю руку в некогда тугую девственную дырочку Феликса.       Хёнджин по-прежнему раскрывал его задницу, наслаждаясь тем, как плотно Феликс сжимался вокруг него, пока Чан работал рукой внутри того.       Для Хёнджина вся эта ситуация была просто блаженством. Если бы вчера его спросили, хочет ли он трахнуть Феликса, он бы это отрицал. Но это было до того, как он узнал правду. До того, как он понял, что его обманывали и ввели в заблуждение, лишая его данного Богом права мужчины - трахать любую пизду, какую он сочтёт нужным.       Теперь, когда он знал правду, он больше всего на свете хотел заставить Феликса страдать за то, что тот сделал. Он хотел, чтобы Феликс понял, без тени сомнения, кем и чем он является на самом деле.       Феликс был женщиной, а женщины заслуживают всего, что мужчины решат с ними сделать.       Когда Хёнджин вогнал свой гигантский член глубоко в задницу Феликса, а кулак Чана прочно застрял в его влагалище, Хёнджин ухмыльнулся. Это было то, что заслуживала эта сука.       Когда Чан включил вибратор и снова приставил его к клитору Феликса, тот задрожал и заскулил от того интенсивного удовольствия, которое ему принудительно доставляли. Хёнджин чувствовал, как мышцы Феликса трепещут вокруг его члена, и просто продолжал трахать его всё сильнее и сильнее, безумно наслаждаясь чувствительной, узкой, нежелающей дырочкой своего бывшего лучшего друга.       Чан немного пошевелил кулаком внутри Феликса, потирая его стенки, пока не нашёл то, что искал.       Феликс задрожал от шока и удовольствия, вскрикнув, когда Чан начал с силой втирать большой палец в его чувствительное место изнутри, одновременно сильно прижимая вибратор к измученному клитору Феликса.       Как-то так получилось, что, несмотря на боль и абсолютное отчаяние, которые испытывал Феликс, он не мог не чувствовать, как приближается к своему второму оргазму. Член в заднице и кулак в вагине создавали ощущение, будто его разрывают пополам; руки полностью онемели от того, что их так долго держали крепко связанными над головой; нога болела от того, что её подняли на верёвках; соски мучились от зажимов, которые по-прежнему крепко их сжимали; а кожа всё ещё слегка пульсировала в тех местах, где на него прикрепляли и затем срывали прищепки.       Именно в этом состоянии блаженной пытки Феликс кончил снова, его лоно и анус судорожно сжимались, пока он стонал от боли и удовольствия.       — Молодец, хорошая девочка. Какая хорошенькая маленькая шлюшка, вот так-то и надо, — напевал Чан, наблюдая, как слёзы струятся по щекам Феликса, а его рот беззвучно приоткрыт, пока он приходил в себя после кайфа. — Как тебе было? — спросил он Хёнджина.       — Бляяять, чувак… — Хёнджин рассмеялся в шоке. Ощущение, когда Феликс сжимал его член во время оргазма, было просто невероятным. — Я не смогу так долго продолжать в таком темпе, — рассмеялся он, продолжая трахать уставшую задницу Феликса, который с трудом приходил в себя после оргазма.       — А, да? Хочешь попробовать её киску? Она чертовски мокрая, чувак, — усмехнулся Чан, наконец вытащив кулак из влагалища Феликса.       Феликс с трудом удерживался в сознании, едва воспринимая разговор, происходящий вокруг него. Оргазм полностью лишил его всей оставшейся энергии, и он мог лишь тихонько скулить от остаточных волн наслаждения, всё ещё сотрясавших его тело.       Когда Феликс почувствовал, что рука наконец покинула его уставшую киску, он невольно вздохнул с облегчением. Всё закончилось. Наконец-то всё закончилось…       Когда Хёнджин вытащил свой член из задницы Феликса, ощущение пустоты было ошеломляющим. Отверстия Феликса лишь слабо дрожали, пока его уставшие мышцы пытались сомкнуться, но, по крайней мере, всё было позади.       Когда Хёнджин обошёл Феликса и вонзил свой член в его измученную, размокшую киску, Феликс не смог сдержать слабого вскрика. Он открыл глаза и заскулил, увидев своего друга, своего лучшего друга, стоящего перед ним. Насилующего его.       Хёнджин впервые с тех пор, как он изнасиловал Феликса, ясно разглядел боль в его глазах, и это было волшебно. Он наблюдал, как Феликс слабо задыхался, когда его член проникал глубоко-глубоко в него, и улыбнулся.       Эта тупая пизда заслужила это.       Чан обошёл Феликса сзади и тоже воспользовался его задницей, проникая внутрь и заставляя измученные мышцы принять ещё одно невыносимое вторжение.       Спустя время, которое показалось вечностью, Хёнджин сжалился над бедными, измученными маленькими сосками Феликса, наконец сняв с них зажимы и позволив Феликсу застонать от этого ощущения. Хёнджин продолжал трахать сладкую маленькую киску, наклонившись и взяв сосок Феликса в рот, слегка посасывая его, пока Феликс изо всех сил пытался собрать силы, чтобы пожаловаться.       Феликс то впадал в бессознательное состояние, то приходил в себя, пока оба мужчины продолжали использовать его тело в течение следующих десяти минут, пытаясь сдерживать собственные оргазмы, чтобы как можно дольше наслаждаться божественными мучениями Феликса.       Но, как и следовало ожидать, шелковисто-гладкое ощущение от идеальных маленьких дырочек Феликса в конце концов одолело их.       Хёнджин кончил первым, быстро вгоняя свой огромный член глубоко внутрь, а затем застонав, выпустил свою сперму глубоко в мокрую пиздёнку Феликса.       Феликс смутно осознавал это ощущение. Если бы у него осталось хоть какое-то количество сил, он бы попытался пожаловаться, сопротивляться, остановить его, но он этого не сделал. Всё, что он мог сделать, — это просто терпеть, как хорошая маленькая девочка, которой он и был.       Как только Хёнджин закончил, он вытащил член и отошёл, освободив место перед Феликсом для Чана. Задница Феликса была тугой и сладкой, и этого было более чем достаточно, чтобы довести Чана до пика, но ему очень понравилась идея разбрызгать свою сперму глубоко в киску Феликса - как последнее напоминание о том, насколько он на самом деле жалок.       Феликс в очередной раз мог только стоять и терпеть.       Когда Чан вытащил член и отверстия Феликса наконец освободились, Феликс снова потерял сознание. Он был полностью разбит - и эмоционально, и физически, и его тело восприняло конец мучений как сигнал к тому, что пора попытаться прийти в себя и начать восстанавливаться.       Феликс оставался без сознания, пока Чан и Хёнджин развязывали верёвки на его руках и ноге, и, наконец, позволили ему рухнуть на землю - так, как он отчаянно хотел с самого начала всего этого.       Чан занялся уборкой принесённых им игрушек, а Хёнджин занялся тем, что нарядил Феликса в наряд, который так любезно предоставил ему Чан.              

***

      

      Когда Феликс наконец очнулся, он оказался один в лесу. Как только он осторожно попытался подняться, его тело взревело от боли после перенесённых издевательств. Задница пульсировала, а вагина казалась разорванной на куски. На внутренней стороне бёдер были пятна засохшей крови и спермы, а соски болели от того, как долго их сжимали зажимами.       Феликс также быстро осознал, что на нём было надето нижнее белье: грудь прикрывала лишь красная прозрачная, струящаяся майка с вырезом спереди, открывающим живот. Нижнюю часть тела прикрывали лишь крошечные стринги.       Он огляделся по сторонам, но нигде не было видно другой одежды, которой он мог бы прикрыться.       Единственное, что ему оставалось, - это с трудом подняться на ноги, шатаясь, стряхнуть с кожи грязь и засохшие листья и попытаться найти дорогу обратно к парковке. Ему казалось, что он отправился на прогулку с Хёнджином много лет назад, но разум подсказывал ему, что прошло не больше нескольких часов.       К тому времени, когда Феликс вернулся к месту, откуда они вышли утром, уже почти стемнело, и он даже не смог найти в себе сил, чтобы удивиться тому, что машины Хёнджина уже не было. Он не знал, было ли это благословением или проклятием - то, что его друга больше не было рядом.       В конце концов он некоторое время шёл по дороге, шатаясь, прежде чем наткнулся на место для стоянки.       Оттуда ему удалось найти информационный киоск и попросить сидящего внутри, явно удивлённого мужчину, помочь Феликсу добраться до дома.       Мужчина бросил взгляд на явно измученного сексом, измождённого мальчика в нижнем белье, стоящего перед ним, и мудро кивнул.       — Да, я тебя подвезу, но это тебе в копеечку обойдётся. У тебя с собой есть кошелёк?       У Феликса сердце упало в пятки. — Нет, но у меня дома есть деньги, я мог бы вам их дать, если…       — Сначала оплата, потом поездка. Мне нужно знать, что ты потом не сбежишь, не заплатив.       — Но… я… я не могу заплатить вам сейчас, — пролепетал Феликс.       — Уверен, мы что-нибудь придумаем… — сказал мужчина с усмешкой.       Прошла долгая ночь, прежде чем Феликс наконец добрался до дома.