Home Is Where The Dwarves Are / Дом Там, Где Гномы

Дорога становилась всё более дикой. Зелёные холмы Шира остались далеко позади, сменившись сначала редколесьем, а затем настоящим лесом — густым, тенистым, с высокими деревьями, чьи кроны почти не пропускали солнечного света. Гномы становились молчаливее обычного, и даже Кили перестал шутить. Пусть и ненадолго. В воздухе чувствовалось что-то тревожное, как будто сам лес прислушивался к каждому их шагу. И готовил им что-то неприветливое. Рид сидела в седле своей серой кобылы Лёгкой, стараясь не показывать, как ей неуютно. Ветки хлестали по лицу, корни деревьев то и дело норовили зацепить копыта пони, а в темноте между стволами ей чудились движения. Но за эти солнечные, туманные, дождливые, теплые и холодные дни она научилась справляться с эмоциями и такими мыслями. Она сжала поводья крепче и перевела дыхание. — Не бойся, — сказал едущий рядом Фили. Он заметил её напряжение и замедлил своего пони, чтобы поравняться с ней. Его внимательность одновременно смущала ее и помогала не тревожиться. Было приятно что кто-то о ней так печется. — Это просто лес. Он кажется страшным, но здесь нет ничего опаснее, чем дикие звери. — А как насчёт троллей? — спросила Рид, и сама удивилась, как спокойно прозвучал её голос. Она-то знала, что это так. — Я слышала, они водятся в этих краях. Фили усмехнулся, но в его глазах мелькнула тень беспокойства. — Тролли тут — это легенды. Старые байки для пугливых хоббитов и маленьких гномов. — Я думала, ты не считаешь меня маленькой, — парировала Рид, и Фили улыбнулся той тёплой улыбкой, от которой у неё теперь уже всегда перехватывало дыхание. Он был до ужасного обаятелен, когда вел себя так. — Ты не маленькая. Просто ты... новенькая и неопытная. А новым всегда страшнее. Они замолчали, и Рид почувствовала, как это молчание наполняется чем-то тёплым и доверительным. Но тут впереди раздался голос Торина: — Остановитесь здесь. Заночуем в этой лощине. Завтра на рассвете выступаем. Лощина оказалась уютной — окружённая скалами, с небольшим ручьём, бегущим по дну. Гномы быстро разбили лагерь, развели костёр, и вскоре в воздухе запахло жареным мясом и травами. Рид помогала Бофуру с готовкой, чувствуя себя почти как дома, в норе Бильбо. Немного только чувствовался осадок от перепалки между Торином и Гэндальфом, даже более яркой и громкой, чем в фильме, но она понимала, что между этими мужчинами в такой опасности это было просто неизбежно. Ужин прошёл в привычной суете. Гномы шутили, спорили, пели песни. Настраивали вновь компанейскую атмосферу. Бильбо сидел рядом с Рид, с опаской поглядывая на тёмный лес вокруг. Она представляла, сколь велик был его страх, потому только больше уважала его стойкость, невероятную для кого-то из его народа. — Мне не нравится это место, — прошептал он. Рид ценила то, что с ней он был честен, хотя никогда не выглядел трусом. — Какое-то оно... неправильное. — Просто темно, — успокоила его она. — Скоро утро, и мы уйдём. Она и сама не знала, кого убеждала больше — его или себя.

***

Ночь наступила быстро. Гномы улеглись спать прямо у костра, кто-то на плащах, кто-то на мягкой траве. Рид сидела чуть поодаль, глядя на угли, и чувствовала, как сон начинает смыкать её веки. А потом случилось то, чего она боялась. Земля задрожала от тяжёлых шагов. Где-то в темноте раздался грубый, низкий голос, от которого у Рид кровь застыла в жилах. — Чую запах еще гномов... Рид вскочила, но было уже поздно. Огромные руки схватили её за плечи, подняли в воздух, и она увидела перед собой лицо — серое, каменное, с жёлтыми глазами, горящими злобой. Не самый лучший и кавалеров для позднего променада. — Попались, — рявкнул тролль, сжимая её так сильно, что она не могла пошевелиться. — Славный будет ужин! Гномы бросились в бой, но против троллей их оружие почти не действовало. Тролли были огромными, их кожа была твёрже камня, и они ловили гномов одного за другим, как кукол. Рид видела, как схватили остальных, заметила уже в "лагере" троллей Фили и Кили. Бильбо, каким-то чудом, сумел ускользнуть и затаился среди камней. Юркий малый. — Зажарьте их! — заревел один тролль. — Или сварите! Или зажарьте и сварите! — А как насчёт того, чтобы сначала их хорошенько прожарить? — раздался голос Бильбо. Он вылез из укрытия, бледный, но с каким-то странным спокойствием на лице. — Вы же не хотите есть сырое мясо, верно? Тролли переглянулись. — Этот мелкий прав, — сказал один. — Сырое — это невкусно. Давайте их разделаем и поджарим. — А ты умеешь разделывать? — спросил второй, с подозрением глядя на Бильбо. — Я? — Бильбо выпрямился и принял важный вид. — Конечно! Я лучший мясник в Шире. Я разделывал туши и побольше этих. Но вам ведь нужно, чтобы мясо было мягким и сочным, правда? А для этого его нужно правильно подготовить. Развести большой огонь, найти подходящий вертел... Он болтал без умолку, отвлекая троллей, а сам краем глаза смотрел на восток. Рид поняла, что он пытается выиграть время, и её сердце наполнилось благодарностью. — ...и ещё нельзя солить раньше времени, — продолжал Бильбо. — Иначе мясо станет жёстким. — Солить раньше времени, — повторил один тролль, нахмурившись. — А когда солить-то? — Когда уже на вертеле, — объяснял Бильбо, размахивая руками и описывая круги. — И лучше всего с розмарином и чесноком. Но если у вас нет розмарина... Тролли начали спорить между собой, не замечая, как на востоке небо начинает светлеть. А затем раздался голос, от которого Рид вздрогнула: — Солнце! Гэндальф стоял на вершине скалы, раскинув руки, и солнечный свет хлынул в лощину, ослепительный и чистый. Тролли взвыли, их тела начали каменеть, превращаясь в серые изваяния, и через несколько мгновений они застыли на месте, навсегда обращённые в камень. Вовремя.

***

Освобождение произошло быстро. Гномы отряхивались, проверяли оружие, ругались и смеялись одновременно. Рид стояла в стороне, пытаясь успокоить бешено бьющееся сердце. Её трясло, но она не хотела показывать этого. — Ты как? — спросил Фили, подходя к ней. Он тоже был потрёпан — на плаще виднелась грязь, а в волосах запутались сухие листья, — но в его глазах была тревога. — Я в порядке, — сказала Рид, хотя её голос дрожал. Окунаться в события хотелось бы в менее неудобном положении, но беды и приключения не ждут разрешения. — Бильбо спас нас. — Бильбо, — фыркнул Двалин, но в его голосе чувствовалось уважение. А от него сложно добиться подобного. — Этот мелкий хоббит оказался хитрее, чем я думал. Гномы продолжали шутить, подкалывая друг друга. Кто-то посмеивался над Двалином, который пытался вытащить из сапога камешек, кто-то над Бомбуром, который успел потерять шляпу в суматохе. Они перебрасывались шутками, и в этом не было злобы — только привычная, тёплая бравада, которая помогала им справляться со страхом. — А ты, Бильбо, — сказал Торин, подходя к хоббиту. — Ты действительно умеешь удивить. Я ещё не решил, хорошо это или плохо, но удивить — точно. — Я просто... — Бильбо замялся, пряча взгляд. — Я не хотел, чтобы нас съели. И потом, Рид была там. Я не мог бросить её. Торин перевёл взгляд на Рид, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на одобрение. — Она не из тех, кто нуждается в спасении, — сказал он. Теперь уж Рид была в крайней степени удивления. — Но я рад, что ты был рядом. Рид чувствовала себя неловко под его взглядом, но улыбнулась и кивнула. Нельзя падать в грязь лицом от похвалы короля.

***

Гномы начали обыскивать пещеру троллей. Там было много старого хлама — сломанное оружие, ржавые доспехи, мешки с чем-то, что когда-то было едой. Рид стояла у входа, не решаясь зайти внутрь, когда к ней подошёл Бифур. Он был одним из самых молчаливых гномов в компании, но сегодня он выглядел почти взволнованным. В руках он держал что-то тёмное, свёрнутое в тугой рулон. — Это тебе, — сказал он, протягивая ей свёрток. Голос у него был хриплым, но тёплым. — Нашёл в пещере. Тролли, видно, сняли с какой-то бедолаги. Ткань хорошая, почти не испорчена. Рид развернула свёрток и ахнула. Это было платье — тёмно-синее, почти чёрное, из плотной, но мягкой ткани. Вышивка на нём была серебряной, с узорами, напоминающими горные вершины и звёзды. Оно было простым, немного длинноватым, но красивым, и Рид почувствовала, как в груди разливается тепло. Приятно, как ни крути. — Бифур... — она посмотрела на него, и слова застряли в горле. — Спасибо. Это... это прекрасно. — Носи на здоровье, — Бофур кивнул, и в его глазах мелькнула довольная искорка. Ее реакция точно была ем радостна. — Ты заслуживаешь хорошей вещи. Ты держалась молодцом. Он развернулся и ушёл, оставив Рид с платьем в руках. Она прижала его к груди, чувствуя, как глаза защипало от слёз.

***

Кили заметил кое-что любопытное. Он стоял рядом с братом, наблюдая за сценой, и когда Рид отошла, чтобы убрать платье в свою сумку, он повернулся к Фили. — Ну и взгляд у тебя был, — тихо сказал он, ухмыляясь. Звучало как новый повод бесить брата. напоминая. — Я думал, ты сейчас прожжёшь дыру в этом платье своим взглядом. Или в Бифуре. Не могу понять. Фили нахмурился, но в его глазах мелькнула тень смущения. — Не говори глупостей. — Я? — Кили приложил руку к груди, изображая оскорбление. — Я просто заметил, что мой старший брат смотрит на неё так же, как смотрит на хороший клинок. Или на золото. Или на что-то, что очень хочет заполучить. — Кили, — Фили бросил на него предупреждающий взгляд, но его голос дрогнул. — Заткнись. — О, я всё понимаю, — Кили скрестил руки на груди, и его улыбка стала ещё шире. Попал в точку. — Ты просто смотришь на неё, потому что она... что? Красивая? Умная? Храбрая? Очень храбрая для той, кто потеряла память? Фили ничего не ответил, но то, как он посмотрел в сторону Рид, было красноречивее любых слов. И, хоть Кили и был привычным засранцем, он понимал, что было бы здорово, чтобы его брат нашел свою родственную душу. — Я так и знал, — прошептал Кили, изображая шок с настоящим мастерством актера. Точно понятно, кем бы он был, если бы не происхождение. — Дядя, ты видишь? — он повернулся к Торину, который стоял неподалёку, проверяя своё оружие. — Фили влюбился. Торин поднял глаза и посмотрел сначала на Кили, потом на Фили. Его лицо было суровым, но в глазах мелькнул какой-то странный огонёк — не злой, скорее задумчивый. Он-то понимал, что в походе нет времени на чувства. — У нас есть более важные дела, чем обсуждать чувства твоего брата, — сказал он ровным голосом. — Например, как нам не попасться снова. — А я не обсуждаю, — обиженно протянул Кили. — Я просто констатирую факт. — Кили, — сказал Фили, и его голос звучал угрожающе. Привычная задорность устранилась, уступая место злости. Чем только укрепил мнение Кили. — Ещё одно слово, и я скормлю тебя троллям. Каменным. — Они не едят, они же каменные, — заметил Кили, но замолчал, увидев выражение лица брата. Торин чуть заметно покачал головой и отвернулся, скрывая усмешку. Рид не слышала их разговора — она была слишком далеко, — но когда она оглянулась, она заметила, что Фили смотрит на неё с какой-то странной теплотой, а Кили тихо посмеивается, пряча усмешку в воротник. — Что-то случилось? — спросила она, подходя ближе. — Нет, — быстро ответил Фили. — Всё в порядке. — Фили просто задумался о чём-то, — подхватил Кили, не выдержав и фыркнув. — О чём-то очень важном. Личном. Фили толкнул его локтем в бок, и Рид улыбнулась, хотя и не поняла, что происходит. — Мы идём? — спросила она. — Идём, — сказал Фили, и в его голосе звучала решимость. — Идём.