Однажды в отделении милиции...

Однажды в отделении милиции №64 Кировского района по адресу проспект Маршала Жукова, дом 30, корпус 3 появился бывший спецназовец с такой сложной фамилией, что его сразу начали называть просто по имени, или — еще проще — турок. Он пришёл с жизнерадостной улыбкой на лице, с лысой головой, выбритой бровью и, что самой главное, с коробкой пахлавы. Нет, ну вы понимаете! С коробкой пахлавы! С этой пахлавой он завалился в кабинет Марка Алексеевича со словами: — Алэксеич, дорогой! Давно не виделись, да? Меня после лечения сразу к вам направить. Вот я и приехать! Потом дверь закрылась, и Сашенька — точнее Антонов Александр Сергеевич — перестал так сильно вслушиваться в диалог, происходящий внутри кабинета заведующего отделением полиции Марка Алексеевича Марковского. Саша переглянулся с его братом — ещё одним Александром, которого для ясности называли Алексом. Алекс пожал плечами и вернулся к своей явно очень интересной книге. Что-то из классической литературы. Антонов классику не любил и посему не интересовался. Однажды он попытался затолкать в себя «Преступление и наказание», но Родион Раскольников оказался совсем не в его вкусе. Турок, в итоге, как обнаружилось к вечеру, устроился на работу опером. Оперативником, то есть. У них как раз недобор кадров был, а с Марком Алексеевичем, как понял Сашенька, они были знакомы давно. После того, как турок провел час в кабинете Марковского, он вышел оттуда абсолютно довольный и тут же пошел по сотрудникам, чтобы познакомиться. Алексу белозубо улыбнулся и сунул крупную ладонь для рукопожатия, Димочке тоже улыбнулся, но уже без особо интереса, а потом Саша обнаружил у себя перед носом коробку с пахлавой. — Будете? Очень вкусно, — именно по этому акценту Саша определил гостя участка как турка. — Беритэ, не стесняйтесь. Саша поднял глаза на турка, который возвышался над его столом вроде как гора над Магомедом, который любит к этой горе ходить. — Спасибо, — вежливо сказал Саша и неловко вытащил кусочек пахлавы из коробки, — А вы…? — Топрак Разгатлиоглу, — турок заулыбался, Саша решил, что потом уточнит у Марка Алексеевича, как его зовут. — Работать буду. Здесь, в смысле. — Понятно, — Саша отправил в рот пахлаву. Оказалось вкусно, и он внезапно вспомнил, что не представился. Саша спешно поднялся на ноги, отряхнул пальцы от крошек и протянул ладонь турку. — Антонов Александр Сергеевич. Можно просто Александр. — Приятно познакомится, Саша, — улыбкой турка можно было ослепить типа даже человека в солнцезащитных очках. — Sen çok yakışıklısın. Саша ни слова не понял, но вежливо улыбнулся. Турок все не отпускал его ладонь и смотрел ему в глаза, словно чего-то ожидая. Антонов неловко кашлянул и потянул на себя руку, турок тут же опомнился и разжал пальцы, отпуская его ладонь. Когда турок наконец попрощался и ушел — и пахлаву с собой забрал, мог бы и оставить — Саша покосился на Димочку. — Дим, чё он сказал? — Дима работал с иностранцами и всегда каким-то образом их понимал. — Без понятия, — пожал плечами Димочка, больше обеспокоенный тем, чтобы игнорировать как хорошо сидит голубая рубашка на плечах Алекса. — Турок, что с него взять. Саша решил выкинуть из головы турка, взял законченный недельный отчет и пошел к Марку Алексеевичу. Марк ему и сказал, что турка зовут Топрак, что он бывший спецназовец, и что теперь он будет работать у них оперативником. Саша вспомнил внушительную фигуру турка — Топрака, то есть — и подумал, что в спецназе ему самое место.

***

Смотреть на турка было очень увлекательно. Саша, конечно, не пялился, но заметил и выбритую бровь, и внушительного размера бицепсы. А еще — как натягивалась на спине и плечах у Топрака голубая рубашка. Ему точно форму по размеру выдали? Димочке как-то выдали форму на размер больше, он потом ходил менять. Надо было турку посоветовать поменять на размер побольше, а то вдруг порвет невзначай. И дело было точно не в том, что Саша уже полчаса изучал новое лицо в участке. Дима вот тоже периодически поглядывая на Топрака. Алекс заметно ревновал, предлагал ему кофе, на что Димочка резонно ему отвечал, что кофе вредно. От чая он тоже отказывался. Саше иногда казалось, что Алекс ему предлагает что-то неприличное, а Дима упорно на это неприличное не соглашался. Особенно когда Димочка вот так краснел, стоило Алексу наклониться к нему. Саша уже вот второй год наблюдал, как павлины Марковские ходят вокруг Димочки, а Дима прикрывается работой. Однажды он, правда, вышел из кабинета Марка с засосом на шее, а на округлившиеся глаза Саши посмотрел так красноречиво, что Саша мгновенно захлопнулся и никак не комментировал. Теперь вот Димочка хитро поглядывал то на Топрака, то на Сашу, и у второго закралось подозрение, что Дима прекрасно понял, что вчера сказал турок. Саша подозрительно глянул на Диму, Дима тут же уткнулся в свои бумажки, как будто там было что-то важное. — Саша, вы любите рахат-лукум? — Что? Саша категорически не понимал, как при таких габаритах, Топрак умудрялся перемещаться абсолютно бесшумно. Да, точно, спецназовец. — Рахат-лукум, — терпеливо повторил турок. — Это такие… — Я знаю, что такое рахат-лукум, спасибо, — отрезал Саша, испытывая неловкость от того, как Топрак нависал над его столом. — Допустим, люблю. А что? — Ничего, — улыбнулся Топрак. — Sen lokum kadar tatlısın. Саша снова ничего не понял. Он покосился на Диму, Дима пожал плечами. Топрак уже отошел от его стола. Лучше бы он вообще перестал к нему так внезапно подходить. Сидел бы на своем месте, кроссворды там разгадывал. — Димочка, а ты любишь рахат-лукум? — спросил Алекс у Димы, мгновенно вгоняя его в краску. — Нет, Александр Алексеевич, — Дима потер глаза указательными пальцами. — Я не люблю сладкое. — Ты не любишь все, что я предлагаю. Саша хмыкнул и встал из-за стола, ему захотелось сходить на перекур. И вот этот флирт он слушал каждый день. Ему страшно было представить что было бы, если бы у Марка Алексеевича был не отдельный кабинет. Наверное, у Димочки совсем не было бы шансов. Пока Саша курил, возле местной курилки появился Топрак. Саша вздохнул. Ему начинало казаться, что Топрак его преследует. — Топрак, скажите честно, вы меня преследуете? — устало спросил Саша, выдыхая дым. Топрак слегка поморщился и помахал ладонью в воздухе, разгоняя дым. — Саша, вы знать, что курить вредно? — Нет, не знать, — передразнил Саша и демонстративно затянулся. — У меня нервная работа, могу себе позволить. — Нервничать не надо, — серьезно сказал Топрак и подошел ближе. Не успел Саша понять для чего, как турок вытащил сигарету из его рук и затушил об кирпичную стену. — Курить не надо тоже. У Саши вырвался истеричный смешок. Он подумал было закурить снова, но вместо этого сложил руки на груди и присоединился плечом к стене. — А вы не нервничаете? — Нет, — Топрак улыбнулся. Нет, это определенно была самая идеальная улыбка из всех, что видел Саша. — Жэлезные нэрвы. Топрак так посмотрел на Сашу, что Антонову показалось, что он хочет сказать еще что-то. Или что-то сделать. Но Топрак только потоптался и ушел. — Жэлезные нэрвы, — фыркнул Саша, пародируя акцент турка. — Клоун.

***

— Саш, че он к тебе приклеился? — как-то поинтересовался Дима, когда турок опять подсунул Саше какие-то турецкие сладости. — Не знаю, — пожал плечами Саша, разглядывая вазочку с халвой. — Дим, ты любишь халву? — Я люблю, — вмешался в разговор Алекс. Дима кинул на Алекса суровый взгляд. Алекс тут же притих и сделал вид, что читает. У Саши иногда возникло ощущение, что они здесь вообще не работают, а только флиртуют и ничего не делают. — Куда важнее то, любишь ли ты халву, или нет, — Дима почему-то посмотрел на Топрака. — Я вообще сладкое не ем, — буркнул Саша и отправил в рот кусочек приторно сладкой халвы. — Алекс, будь другом, налей чаю. — Мне лень, — отозвался Марковский, даже не делая попыток оторвать задницу от своего стула. — Александр Алексеевич, сделайте Саше чаю, пожалуйста, — Саша вообще не понял, что сделал Дима, но Алекс тут же подорвался с места. Саша только присвистнул. Да уж, Дима из Марковских веревки мог вить, а они даже не пискнут.

***

— Сашенька, вам понравилась нуга с орехами? — спросил Топрак, тщательно выговаривая каждое слово и вновь нависая над столом Саши. Саша нахмурился. Он не помнил, когда стал Сашенькой. — Понравилась, — аккуратно сказал он, поднимая глаза на турка, улыбающегося во все тридцать два зуба. — Прекрасно. Ben de senden hoşlanıyorum. Саша уже перестал пытаться гадать, что Топрак ему говорит на турецком. Он вежливо улыбнулся и уткнулся в газету, которую стащил со стола Димы, когда почувствовал приближение турка. — Ve güzel bir gülümsemeniz var. Саша устало посмотрел на Топрака. Он хотел выспаться и чтобы от него отстали всякие турки. Впрочем, он не возражал, когда Топрак к нему приставал и таскал сладости. Это было даже мило. Было бы еще лучше, если бы он при этом не говорил на турецком, Саша ни черта не понимал.

***

Саша так и не понял, в какой момент это произошло. Просто Топрак протянул ему кусочек пахлавы, когда у Саши были заняты чем-то руки, — все пути ведут к пахлаве — а он, недолго думая, съел эту несчастную пахлаву из его пальцев. Топрак застыл с протянутой рукой, а к Саше пришло осознание спустя мгновение, и он тут же залился краской. Топрак откашлялся, отпустил руку и каким-то хрипловатым голосом спросил стандартное: — Понравилось? — Ага, — Саша схватил кружку с чаем и сделал большой глоток, пытаясь отвлечь себя от факта произошедшего. — Нормально. — Ага, — наверное, это был первый раз, когда Топрак растерялся. Саша слабо улыбнулся и глотнул еще чая, пряча улыбку. Топрак был милым.

***

У них вошло это в привычку. Саша игнорировал красноречивые взгляды Димы и Алекса и посылал их к Марку. Однажды Алекс реально утащил Диму к начальнику в кабинет, а Топрак принёс рахат-лукум. — Сашенька, как у вас настроение? — поинтересовался Топрак, доставая из небольшой коробочки рахат-лукум, посыпанный сахарной пудрой. — Нормально, — пожал плечами Саша. Сегодня у него правда было хорошее настроение, и даже игривое, ему снилось что-то хорошее. Саша аккуратно взял кусочек рахат-лукума из пальцев Топрака и, повинуясь какому-то неясному порыву, прошелся по ним языком, слизывая прилипшую к коже сахарную пудру, и все это глядя снизу вверх в глаза турка. На лице Топрака появилось сложное выражение. Саша облизал губы и сам потянулся рукой к упаковке с рахат-лукумом, ему очень понравилось. — Сашенька, bu çok seksiydi. Саша снова ничего не понял, но голос Топрака был очень странным. Он смущенно кашлянул и облизал на этот раз свои пальцы от сахарной пудры, решая, что хватит на сегодня турецких сладостей. У него и так передоз скоро будет, кариес появится, а услуги стоматолога дорого нынче стоили. Кариес точно будет, если Топрак продолжит так сладко улыбаться.

***

— Саш, посмотри по этому делу документы в архиве, — сурово хмурясь сказал Дима, протягивая Саше папку. Алекс было дернулся, но Дима покачал головой. — Александр Алексеевич, сидите, вы бестолочь и ничего не найдете. — За что ты так со мной, Димочка, — повесил голову Алекс. Саша фыркнул и встал из-за своего стола. В архиве ему нравилось копаться, там было тихо, пахло старыми бумагами и никто не мешал. — Дим, не динамь ты так Алекса, — посоветовал другу Саша. — Видишь, парень страдает от неразделённой любви. — Я знаю, что делаю, Сашенька, — с важным видом отозвался Дима и искоса глянул на Алекса. Саша мог поклясться, что в глазах у Димы появились сердечки. Любил Марковских Дима, хоть и отрицал со словами, что это непрофессионально. В архиве действительно было пусто и тихо. Саша прошел мимо стеллажей, ища нужные бумаги. Из ниоткуда вынырнула крупная фигура. Саша только успел подумать, что это Топрак, как его приперли к стеллажу. Турок бессовестно пользовался своим ростом и размахом плеч, чтобы написать сверху. — Топрак, что-то случилось? — максимально ровным голосом спросил Саша, пытаясь понять, насколько это профессионально. — Я страдаю, Саша, — объявил Топрак, глядя ему прямо в глаза. — Сашенька, что между нами? — Чё? — Саша ошалело поморгал, — В смысле? — В прямом, — терпеливо выговаривал слова Топрак. — Ты мне нравишься, а я тебе нравлюсь? Саша замялся, опустил ресницы, стараясь не зацикливаться на том, что Топрак его прижимает к стеллажу и явно не собирается отходить. А еще он него приятно пахло, это точно был большой плюс. — Ну, может быть? — он слабо улыбнулся, разглядывая нашивку с фамилией Топрака у него на груди. — Может быть? — нахмурился Топрак. — Саша, либо да, либо нет. — Может быть, — упрямо возразил Саша, и горячие твердые губы Топрака накрыли его губы, смяли в жадном поцелуе. Саша ощутил слабый привкус мятной жвачки — неужели, Топрак готовился к этому? — и разомкнул губы, обхватывая руками шею турка. Сопротивление не то, что исчезло, его в целом не было. Сильные руки уверенно подхватили Сашу за бедра и подняли в воздух, заставляя от неожиданности рвано выдохнуть в губы Топраку. Антонов очень понадеялся, что стеллаж не упадет от их действий, обвил ногами бедра Топрака. От поцелуев начинали гореть губы, Топрак все напирал; оторвался от его губ, поцелуями спустился по линии челюсти к шее. Придерживая одной рукой — какие же у него были огромные ладони — Сашу за задницу, второй обхватил его подбородок и властно так запрокинул его голову, жадно целуя шею и чуть ли не кусая. Саша стукнулся затылком об полку, страдальчески ахнул и почувствовал, как в пах ему упирается что-то очень твердое. Это его слегка отрезвило. — Топрак? — Саша неловко кашлянул, думая, как бы слезть с турка и желательно исчезнуть тут же с глаз его долой. — М-м-м? — промычал Топрак, крайне увлечённо целуя его прямо под челюстью; намерения у него явно были твердые и… немаленькие. — Поставь меня на пол, пожалуйста. — Нэт. — В смысле, нет? — В прямом, Сашенька, — Топрак заткнул возражения поцелуем. — Ты очень сэкси. Саша очень попытался не заржать. Не получилось. Над акцентом Топрака угорал даже Марк Алексеевич, и даже Димочка! — Что смешного? — нахмурился Топрак, отрываясь наконец от Саши и внимательно смотря ему в глаза. — Топрак, ты когда говоришь что-то сексуальное, говори на турецком, пожалуйста, — давясь от смеха, через силу проговорил Саша; возбуждение при этом от смеха не спало. Дурацкий горячий Топрак. — Seni burada sikerdim, daha sert olmamı yalvarırken nasıl inlediğini dinlemek istiyorum, — горячо прошептал Топрак Саше на ухо. Смех замер где-то в горле. На турецком у Топрака голос автоматически становится глубже и ниже, и судя по тону, там были точно не слова о том, какие у Саши красивые глаза. — Что ты сказал? Переведи! — потребовал тут же Саша, чувствуя, как Топрак сильнее вжимается в него. — Нэт, нэ скажу, — замотал Топрак головой. — Это нэприлично. Саша вскинул брови. То есть все, что было до этого, было прилично? Топрак смущённо улыбнулся и аккуратно поставил Сашу на пол. Поправил на нем рубашку и целомудренно поцеловал в щеку. — Ты мне правда нравиться, сильно, — Топрак заглянул в глаза Саши, коснулся его губ большим пальцем. — Я как тебя увидеть, сразу влюбиться. Бесповоротно. — Ладно, Топрак, — неловко улыбнулся Саша, аккуратно беря его ладонь в свою. — Давай попозже поговорим, ладно? Мне надо… работать, в общем, надо. Ну да, Саша сбежал. И что? Каждый может позволить себе слабость. Круто, конечно, было целоваться с Топраком, ощущать его большие и горячие ладони на себе, но у Саши в конце концов первый опыт такой, он немного испугался. Особенно размеров Топрака. Дима усмехнулся, поглядев на взбудораженного и растрепанного Сашу, но никак не прокомментировал. Саша задумался, уж не замешан ли Дима в появлении Топрака в архиве. Он обязательно спросит с Димы, а сейчас ему надо было придумать, как не попадаться на глаза Топраку весь оставшийся день. Почему-то когда все ушли, и даже Марк Алексеевич, который имел привычку задерживаться на работе, Саша как-то образом оказался на коленях у Топрака, и в кармане у турка точно был не пистолет, пока Саша неловко ёрзал и думал, насколько профессионально то, что Топрак его сейчас целует и лезет ладонью под рубашку, чтобы огладить спину и поясницу. — Саш, ты очен худой, — шепнул Топрак, и Сашу всего пробрало от этого короткого сокращения, несмотря на забавный акцент. В полумраке закрытого отделения ничего не казалось смешным. — Не худой, а подтянутый, — так же прошептал Саша, выгибаясь в руках Топрака. — Топрак, я домой собирался. — Поэхали ко мне, а? — даже в темноте было видно как расширились зрачки турка. — У меня там… — Нет, — покачал Саша головой. Топрак выглядел крайне разочарованным отказом. — Мне надо привыкнуть, понимаешь? И знаю я вас, турков, поматросите и бросите. — Не брошу! — уверенно заявил Топрак, но руки с талии Саши убрал. — Как скажешь, Сашенька. Твоё слова — закон. Саша испытал прилив разочарования, но раз сказал, надо было стоять на своем, и неважно, как сильно ему хотелось чего бы там он ни хотел.