Среди кустов лишённых цветов

Как и без её лёгкого холода из обиженности на яркий и счастливый мир. И это лишь несколько лет прошло после смерти их отца. Скажут около десяти, но семь. Мурад был султаном всего второй год. Её самый милый брат из всех. С другими не могла ощущать себя в безопасности. Только он сейчас заботился о валиде. Ощутимо, до приятной лёгкой дрожи нежной кожи у шеи Валиде Султан. Поздний вечер стал собою словно всего за одну краткую беседу. Так та ощущалась. Беседа, в которой принимали участие лишь Кесем Султан, Айше и Фатьма, иногда вставляя несколько слов о своих новых увлечениях. Вот и сейчас она первой не встала, чтобы уходить вместе со старшей сестрой. - Фатьма, мой распускающийся гиацинт, ты не устала будто совсем. Идите ко мне, девочки. - тепло улыбнувшись, раскрыла руки для объятий. - Луны сегодня нет. - мягко напомнил о старшей сестре Мурад. - Зато рядом моя лунная роза. - поглаживая старшую дочь по голове, молвила женщина. Валиде, исключительно валиде, а не султанша с милым личиком и строгими взглядами. Так история запомнит, когда станет судить по записям послов. Уже слегка устаревшим, ведь она менялась. Султан Мурад не менялся без того, чтобы не утянуть валиде за собой в сторону изменений. Тех же. Всё делил с ней, будто не мог по-другому вовсе. Хоть и был меньшим, чем должен был быть из-за ответственности на его плечах. Валиде лишь делила её с золотым сыном. Большего и не хотела. Усталости хватало и так. Довольно много в чём он требовал помощи, да и не ждала другого исхода, ведь лишь полтора года сложность стала особенностью его жизни. Их жизней. Девушка поцеловала матушку в уголок губ, желая добрых снов. Лишь спать Кесем Султан не собиралась, даже если и очень хотела ещё совсем недавно. Султан Мурад попросил одним взглядом прогулку по саду, над которым и луны не было в эту ночь. - Внутренний сад? - совсем тихо спросила, потягиваясь в кровати. Встать непросто, тем более когда в кровати мягкость обвивает всё тело после нескольких часов на ногах при открытии вакфа. Присесть удалось только на несколько минут, считать которые могли разве лишь счастливые летние птицы. Слишком счастливые для первых дней лета. Он кивнул, оказываясь над ней. Чуть ли не нависая. Чмокнула в нос, позволяя почувствовать себя любимым сыном и только. Ночью, темнота которой словно говорила, что не всё невозможно. Поцелуи становились всё грустнее и тяжелее, потому и упали на пол. - Никто меня не любил как ты. - прошептала, когда Мурад погладил бок, когда она привстала. Погладил так, будто одиночеству валиде давал новое имя. И ей самой присвоил бы что-то новое, хоть что-то, если бы красота прикрытых глаз матушки не заставляла вовсе не думать. Способность просто терялась среди кустов лишённых цветов. Кустов, около которых они оказались вскоре. - Искандер любил. Не так, но похоже. - от его слов захотелось спрятаться в кустах, прикрывшись одеялом со стыда. Поспешила убрать руку от его, что почти касались друг друга, не смогла. Удержал за мизинец. - Прошлое осталось вдалеке, как и смерти, которым я стал причиной. - Совсем не ты. Их отношение ко мне. Никто не верил, даже твой отец будто не верил в меня настолько, чтобы доверить всё. Лишь по желанию, не из-за некой безысходности. - без лунного света всегда в грусти потопала султанша. Тот свет словно держал её в относительном спокойствии при воспоминаниях. Какими бы те не являлись. В последние дни приходили только тяжёлые и разбивающие. Из-за недолгой вынужденной разлуки с детьми. Церемония забирала много времени и сил. Понимали то сыновья, а дочери требовали внимания. Что бы не проживала Валиде, не позволяли остаться в полной тишине после любого дня среди чужих. Где-то за стенами, которые успокаивали и делали из госпожи тёплую и нежную матушку. - Валиде... Айше уже не наша? - вдруг спросил, поправляя завёрнутые лепестки диковатых роз. - Айше словно станет когда-то чужой? - лёгкое удивление слетело с уст. - Лунной розой став, покинет главный дворец. Так когда-то говорили. - Обручена, но уедет как ты отпустишь. Наш повелитель. - коснулась куста, на котором не оказалось ни одного цветка. Уже должны были быть в это время. Первые цветы давно открылись на кустах по другую сторну дворца. Лишь тут было всё ещё бедно, даже зелёный недостаточно тёмным являлся. - К чему же ты в свой второй год у престола вспомнил Искандера? - не смогла долго терпеть напряжение от мысли. - Ваши слова задели бы многих, кто жизнь посвятил... ощущению нужности новой госпоже. - положив голову на её руки, протянул. Такие откровенности не должен был знать. Не так рано. Будто об этом Хаджи агу вовсе и не предупреждала, узнал. Как сказку узнал об отношениях, что связывали её с теми, кого очаровывала. В те времена ещё не влияла, так как почти не использовала их чувства в каких-либо интригах. Недолго так было, но ощущалось словно всю жизнь, будто вовсе не она начала видеть в чувствах большие возможности. А после и бесстыдно использовать их под тиском неслабых противников. Лишь из-за них. Самой мало что хотелось позволить себе из того, что стало причиной нескольких смертей. Но вину лишь свою видеть мало кому хотелось в этой жизни. Если бы не слова тех, от кого была рада избавиться, ничего бы не произошло настолько жестокого с её стороны. Кесем Султан появилась любимицей народа, а не его дорогой ценностью. Ценой в жизни юношей и не только. Запомниться стремилась и вовсе душой своего времени, Человеком посреди жестокости стлевших сердец. - Иногда важнее не к тому стремиться, а смотреть неизменным взглядом. - очередная истина покинула мысли словами, о которых он и не задумается. Строгих взоров лишь взять от валиде приходил, так как готовился впечатлять не лишь девушек, что валиде уже подобрала для него. Ждала отдаления, не стала бы их связь пагубной. Остался бы Мурад таким, как есть. Она иногда ощущала себя гостьей его жизни, что будет вынуждена покинуть ту, когда придёт время движения. - Фатьма слишком похожа на настоящую дикую розу. - Тогда ты похож на подсолнух, но выбравший ночь для жизни. - потрепала по щеке, не ругая и в этот раз. Кесем Султан отличалась от других валиде именно этим. Одного касания хватало, чтобы её поняли, но не обиделись до осознания появления свежей раны в глубине души. А дети чувствовали их в первые несколько секунд, и придавали им важности, которой и империи некоторые паши не могли увидеть не один год. Как и не после одной утраты в её имя. Ради силы государства. Встала лишь после его слов о важности вспомнить и об Атике. Спросить только о ней могли, ведь не подпускала к себе никого уже месяц или даже того больше. Немного больше, правда, слишком соскучился. И Мурада видеть не хотела. Первое тяжёлое чувство стало приговором не покидать покои и отдалиться от всех, кому могло быть надобно спросить её о причине изменений. Неожиданных не лишь для них, но и для девушки самой. Уже горящей в первой любви обжишающем пламени. Сам подбежал к страже, иногда посматривая на валиде, оставшуюся за кустами. Спросил о сестре, а в ожидании вести от неё собирал полевые цветы, которые увидел у куста, за которым осталась его первая любовь. Невинная любовь всей жизни, как бы не желал иногда перестать зависеть от неё настолько. Не мечтал, а хотел бы. Может так лишь казалось. Когда увидел Айше, удивился. Она была словно напугана, но за ней никого не оказалось. Ни одной служанки, ни стражника, даже Баязида с собой не всяла. Обычно с ним ходила в отдалённые части сада, где было убежище Валиде с юным повелителем. - Валиде, она вновь потеряла терпение... - Не беспокойся, ночью приду в гарем, когда калфы не справятся. - взглядом указала, что падишах неподалёку. - Устали уже, он стоит таких стараний? Ко всему и так заранее... - Сама знаешь, причин немало. Служить не станем, а важными оставаться нужно. - пальцы играли с кружевом платка, что прятался в рукаве дорогого платья. Айше быстро сделала несколько шагов, приобнимая валиде за плечи. Дыхание её было не совсем ровным, но и не вызывало сильных подозрений. За маленькую сестру ничего не сказала, а султанша и не спрашивала. Лунной розой став, главный дворец и вправду нужно было покидать султанским дочерям. О желании таком не спрашивали. Был тихий приказ, противиться которому и мыслей не появлялось у юных госпожей. Поцеловал руку матери, встала, так как приседала, чтобы быть не выше женщины. Неуважения не позволяли себе почти все. И сама Атике никогда ранее так не поступала. Первая влюблённость уже начала угрожать ей потерей семьи. Обманывала мысль, что никуда они не пропадут, как бы не ранила временами своей неуместной жестокостью. Оправдать ведь не смогла ни разу сама. Когда подошёл, огонь в глаза ещё не вернула. Немного волновалась каждый раз о девушке, на которую надеялась, думая о не самом близком будущем султана Мурада. Десять-пятнадцать лет пробежит быстро, когда не догонит династию какое-то горе. Запоминающиеся не болью, а первым походом в хамам после какой бы то ни было утраты. Наблюдением за каплями, что спешили упасть на белый мрамор. Белый как невинность того, за кем тосковала душа матери, теряющих детей почти каждую зиму. Ещё потому и грустила, когда на кустах не находили глаза ни одного цветка. Даже самого маленького. Садовники сюда не допускались, но сама госпожа достаточно часто ходила проверять не открылись ли любимый ароматом цветы. Протянул небольшой букетик, на который падал тусклый свет луны. Задумчиво прикусив нижнюю губу, смотрела на его руки, которые протягивали цветы. Те, которых она не могла и коснуться из-за опасения навредить природе. Той самой природе, которая столько раз спасала их от разлуки. Опасной неверием, что с ним рядом всё возможно, независимо от того рано или поздно. Коснулась недлинных стеблей, не забирая из рук. Словно убеждалась смог ли сорвать их, лишая землю единственных детей "лишённых статуса". Из-за красоты как тюльпаны или розы, из-за аромата, что не становился одним из самых незабываемых. Не оставался под кожей и по его яркости тоска приходила слишком быстро. - Прекрасный мой, соскучился по улыбке? - с трудом вернула её себе, больше не смотря на воду, в которой отображалась луна. Пропадающая достаточно часто за небольшим облаком за последние несколько минут. И не десятков их. Всё жизнь прятала её от сына словно, как и от него женственность Кесем Султан, что и не старалась скрывать свою заинтересованность в нём. Чуть ли не проговоравила, что мир не был настолько же ей ценен. Как сын-падишах. Источник вдохновлённости жизнью, за которой неприятная грусть. Так как и на слёзы сил не находилось, не искала и. Пока оставались рядом старшие важнейшие дети, от которых не могла забрать внимание. Материнское внимание, радущее их сердца. - Очень, лишь была у меня маленькая мечта... - Помню. Можешь зайти в куст, смотри за ним. - без строгости, но серьёзно добавила. Мальчик кивнул, пропадая за кустом. Сзади, полагал, проще будет попасть всередину. Руками развёл тонкие ветки, счастливо улыбаясь. Валиде пообещала не лишь запомнить ту самую секунду, но и лично отобразить на пергаменте. Первый раз безмолвно об этом попросил не так и давно. Не ждал такого позволения, даже если и мечтал о нём, оставаясь наедине с книгами. Часто уснуть не мог, просил слуг принести все книги, которыми в самом деле интересовалась матушка. Не ради каких-то уточнений или самоубеждения в знаниях, для души. Улыбка была виноватой, наступил на корень. Ничего не сломал, а смущение накрыло зелёной тканью. Как в тот день, когда его валиде была в синем платье с высокой короной, а он восседал на престоле, еле выдерживая тяжесть головного убора. Церемония проходила как он и ожидал с некими сложностями, но тогда он воспринял её тень на себе как заботу, так как укрыла от уже безжалостного солнца. Сейчас иногда начинал сомневаться, всё чаще думал о той тени как об обещании отсутствия веса его слова. Посмотрел в сероватые глаза, а после на платье уходящей старшей сестры. - Айше, мускус мой, передай Баязиду, что сразимся с самого утра. - Но опасно ведь. - кинула непонимающий взгляд на валиде, что заставило его сжать кулаки. Даже теперь, в столь невинном желании, контролировала только Кесем Султан. Всё, что лишь как-то её могло коснуться при последствиях в виде ранения одного из шехзаде. - Как пожелает мой львёнок. - почувствовала его злость, превращающуюся в ярость. - Запомните меня, больше не смогу вернуться сюда же. - голос смягчился, но какая-то злая обида всё ещё присутствовала в нём. Госпожа усмехнулась, ощутив игру. Старался оставаться как можно привлекательнее для неё уже не лишь как непослушный сын. В глазах можно было узнать ревность, первую угрожающую ревность того, кто впервые понял свою обычайность. Когда забота чуть ли не перешла неродному брату. Вся её забота. Даже если и знал, был уверен, что и в этот раз сможет справедливо поделить заботу на двоих. Нередко так было. - А ты запомни как сильно люблю именно тебя. - мягко протянула, посылая воздушный поцелуй. Необходимость ощущала каждой клеточкой тела. Как и с самого его появления на свет. И острее этой связи была лишь тревога за Айше, которую совсем не хотелось отдавать правилам. Они могли растерзать, без поддержки мужа и готовности его ждать. Того самого слова, даже не жеста. Ошибочным мог быть тот, а вот согласие... могло тоже стать проявлением благодарности и любви к матушке. Важной её почти как Хюмашах Султан была важна её валиде. И поступить храбро как Фахрие могла Фатьма, в её глазах иногда загорался тот огонь. - Именно меня. - довольно повторил, недостаточно тихо, чтобы женщина не услышала. Никак не ответила, и в этот раз ощутив надобность промолчать. Только подошла и взяла на руки, вытягивая из куста. Лишь помочь хотела, обидеться не должен был. Чмокнула в щеку, оставляя на дорожке из небольших камней. Как только он коснулся ногами земли, сильно обнял матушку за шею, будто угрожая, но больше словно благодаря. Задушить не мог, напугать тоже не должен был хотеть, но глянули голубые глаза на него с опаской. Правильный ход сделать перед разлукой до утра - мудрое решение с её стороны. Даже если это всего лишь не один сон на двоих, когда не станут оставлять друг друга на ночь. Это было мудро и по-матерински. Только это способность султанши оставляла в нём интерес к Кесем Султан, как бы не менялся со временем. - Буду ждать Вас под одеялом. - Не прячься лишь, кто-то из поздних гостей может навредить. - тепло заметила, целуя его руку в знак уважения и чтобы развеять все сомнения. Для начала на ночь. Недолгую ночь, больше половины которой он забрал на одну из лучших их тайных прогулок. Далеко не первую, но, возможно, последнюю. Недовольно ушёл, подтверждая догадки о ревности, которые радовали Кесем Султан. Пораньше можно было показать ему подготовленных девушек. Если только не изморить себя до непонимания его посылов.