The Scent of Tragedy

— Аластор, просто скажи кто посмел! С грохотом Вокс ударил кулаками по столу, от бессильной ярости. Комнату заполнил агрессивный запах Энигмы; озон, гроза на побережье и солёное бушующее море. Если закрыть глаза, покажется что ты слышишь волны, бьющие о скалы. Аластор скучал по этому запаху, по тому как он смешивался с его собственным, по ощущению ностальгии что дарил этот запах. По телу побежали противные мурашки, когда он мыслями возвращался туда. В тот подвал, куда его запихала Рози. Семь лет… семь лет адских мук без своего энигмы. От того он молчит, молчит от боли, унижения, страха, этот ядерный коктейль который как он думал никогда в своей жизни больше не ощутит. Его руки сжимаются сильнее, ушки старательно прижимаются к голове. Сейчас, немотря на всю эту ярость, Вокс выглядел сильно неуверенным, хотя весь день старательно держался перед толпой. Лицо искажённое от подавляемой обиды и ярости, бедный, жалкий щенок, потерявший своего хозяина на долгие семь лет. Теперь обиженно тявкал и рычал, пытаясь понять почему его оставили и ради кого. Но Аластор был связан сделкой не только по рукам и ногам, но и языком, да и гордыней он был связан тоже. Размышлять в слух о том, кто владел его душой. Да даже в своё время выдать себя, и случайно показать что душа Аластора вообще не свободна — было почти физически больно. — Аластор ну неужели ты не можешь намекнуть, подсказать кто! Ты черт побери хитрый ублюдок, ты явно можешь просто не хочешь! — Вокс вновь ударил кулаками по столу, правда Аластор даже не вздрогнул. Тяжело дыша, и видимо уловив отсутствие перемен в поведении партнера, Вокс таки изменил тон. — Ну… Ты ведь имеешь план, да? Как сбежать? Пожалуйста, Аластор, ты не умеешь терпеть неудобства, ты ведь явно не сидишь сложа руки… — Тебе не понравится мой план. Аластор ощутил раздражение, когда услышал собственный голос. Он лишь желал скинуть спесь и всю уверенность Вокса одной фразой, желала утихомирить. А его голос прозвучал так… Жалко. Подавлено и тихо. Словно он не угрожал, а жаловался или говорил на последнем издыхании. Весь день, весь чёртов день был наполнен его позором. Эти парады, эфиры, крики, и все дальше перечисление. Все это копилось внутри как глухое и давящая раздражение, а сейчас к этому всему прибавилась и эта предательская фраза! Лучше бы Аластор молчал, чем говорить это. Все равно Вокс придумал бы что-то свое, порычал в пустоту и лёг спать, а теперь… Аластор боялся даже голову поднять и увидеть выражение лица этой шавки. Но и не поднять казалось откровенным поражением и признанием своей слабости. Тут не было выбора как правильнее поступить, а добивать себя ещё большим позором, он не собирался. А потому, Аластор таки поднял ушки, сел ровнее и посмотрел на энигму… О… Он сразу пожалел что вообще не расцарапал это чертово лицо раньше. Лет так семьдесят назад. Лицо Вокса исказилось так, будто он котёнка на обочине видел, а не словил Радио Демона. Эта сволочь надломила бровки, скривила рот и округлила глаза — жалость в самом ярком её проявлении. Откусить бы эти антенны ему, да прямо с головой, что бы неповадно было. Или лучше сразу член, дабы на Аластора только слюни и пускал, не имея возможности даже подрочить. В голову, обычно полную холодного расчета и планов, начали упорно лезть маты, посыл и пожелания в самой страшной, губительной и мучительной смерти. Вокс начал обходить стол, игнорируя то шипение которое издал Аластор, поджав ушки. После, подошёл ближе, тяжело вздохнул и никак иначе, планировал работать с душевно больным. Он отпустил руки, и присел перед своей любовью и своим наказанием на колени. Его запах мигом поменялся, с агрессивного шторма на тихий бриз, моросящий дождик, свежесть. Однако нотка озона никак не хотела покидать пространство, чёрный признак волнения. Вокс мягко кладет свою ладонь на руку Аластора, сжимая в утешительном жесте. Правда это вызывает лишь новую волну раздражение и скрипа радио помех. — Когда это тебя останавливало? Аластор поднял свои, злые но глубоко уставшие алые очи. Вокс ловил этот взгляд, каким бы осуждающим тот ни был. Он был рад ему всегда, в любой обстановке в любой ситуации. Это взгляд его пары, его сигмы. Аластор вгляделся в это жалкое выражение лица, понимая, что черт побери, раздражение медленно уступает черному азарту. Что ж, он согласен рассказать свой собственный план действий, он ведь предупредил Вокса, так ведь? Даже если этот план не сработает, у Аластора в запасе ещё с сотню таких же будет. Потерпит немного дольше, но увидеть разочарование или ярость на чужом лице было жизненно необходимо. И он рассказал. Воксу план не нравится. Ему придется потерять все, абсолютно все: Ви, компания, популярность, слáва. Все это полетит к черту в мусорку. От одной этой мысли Вокс готов разнести каждого, лишь бы сохранить то что он построил. Сжимая руку Аластора и ощущая, как тот вновь напрягается. Сердце защимило. Но Аластор проигнорировал, цеплял взглядом искры между антенн, потемневший экран, напряжение в чужих плечах, ожидая разрядки сей картины с нетерпением и жутким, немалым, будоражащим страхом. — План действительно дерьмо… — Кивнул Вокс, Аластор даже на секунд победно улыбается отсчитывая секунды до взрыва. — Я согласен. Провода что опутывали тело сигмы, исчезают бесследно. Ушки встали торчком, улыбка чуть ли не слетела с лица от шока. Винсент был согласен на этот, откровенно неперспективных и ужасный для него план? Это точно его Винсент? Додумать мысль не дали. Сразу следом, Вокс аккуратно просовывает руки под колени и лопатки Аластора. Поднять сигму было проще простого, прижимать поближе к шее, к пахучей железе тоже. Но вот заставить ту молча это терпеть… Аластор стал выгибаться, при чем неестественно, до противного хруста в спине. Брыкался ногами, стараясь максимально мешать Воксу, даже пытался перевернутся на бок, что бы вырваться из чужих лап. — Ааау. Ал! Убери руки от моего лица! Тот не послушался, и лишь сильнее засверкал злым взглядом, отталкивая чужую морду от себя; — Для начала ты убери руки от меня! Вокс так тяжело выдохнул, словно ощущал себя единственный взрослым в этой комнате. Не найдя другого выхода, провода вновь связали чужие запястья, крепко переплетаясь между друг другом. Он было думал что теперь то дело в шляпе, постель уже вот она, совсем близок долгожданный час отдыха и сна вместе со своим любимым. Когда вдруг ощутил резкую и пронзительную боль в плече. — Ай! Какого?! Винсент резко вытянул руки когда понял, что Аластор, тот ради кого он терпел и ради кого он готов все потерять, вцепился в его плечо зубами и вырвал себе десерт приличных размеров. — Аластор, твою мать! Я же кормил тебя пару часов назад. За неимением возможности колко ответить, связанный по рукам и ногам, Аластор лишь шире улыбнулся с этим несчастным куском плоти во рту. Помехи вокруг него радостно зашипели, ушки встали торчком, глаза блестят. Ну прям само очарование, правда окровавленный рот был не кстати. Вокс понял, что любоваться времени нет да и не хочется как-то. Он пачкает чистый пол собственной кровью. Вновь выругавшись, Винсент просто резко отпустил руки, позволяя ценной туше подпрыгнуть на постели. Провода послушно отпустили чужое тело. Пока их хозяин, придерживая рану и бормоча себе под нос проклятья, летел в сторону ванной. Сказать что Аластор был доволен собой, это ничего не сказать. Хотя пачкать простыни, на которых ты планируешь спать было нецелесообразно. Поэтому Аластор сел, отняв от плоти ткань рубашки и пиджака, стал довольно пережевывать свою добычу. А окровавленная ткань, оказалась брошена на пол, за борт кровати. Аластор щёлкнул пальцами, сменив на себе одежду на более пижамную. Удобно устроившись на мягкой постели, слизав кровь с уголков рта, Аластор впервые ощутил как же сильно оказывается был неудобен тот стул и как у него болела спина. Он так чертовски устал. Почему он ощутил усталость сейчас? Был ли этот унизительный день последней каплей, из-за которой платина терпения сдалась? Или это так Вокс на Аластора действовал. В любом случае, Аластор слишком вымотан. Его глаза закрывались, тело ощущалась тяжёлым, инородным, словно не его оно вовсе. Он был в шаге от фазы глубокого сна, когда ощутил как кровать прогнулась под чужим весом. Вокс вернулся удивительно быстро, неужели хотел успеть и обсудить последние события? В любом случае, Аластор не желал слушать эти глупости. Притвориться спящим казалось лучшим решением. После он услышал тяжёлый вздох, далее последовали когти, что сжали его бока притягивая к себе крепче. Сверху упало одеяло, укрывая их от всего мира. Наверняка Вокс желал встряхнуть сигму, накричать, разбудить, истерить и ругаться о всем произошедшем. Что Вокс устал, семь лет делать вид что исчезновение Аластора это глупость. Но промолчал. И возможно это было его лучшим решением. Как минимум Аластор был ему благодарен за него. Лишняя встряска сейчас явно ни в чему. Теперь, Аластор был уверен, это его Винсент. Одержимый, глупый, верный до дури. И Аластор не собирается выпускать такой актив из рук. Сознание медленно утекало сквозь пальцы, когда он провалился в ощущения невесомости и легкости. Однако руки так и остались крепко сжимать талию и даже во сне, это давление осталось удивительно четким. … У Аластора вновь дернулся глаз, когда очередные постояльцы устроили драку. И кому это разгребать? Правильно, ему. Словно это глупая и неоправданно популярная идея искупления принадлежит ему самому. Где та свобода? Где ощущение птицы в полёте? Откуда такая пустота и раздавленность. Почему даже сейчас нет ощущения что он может послать Рози и ощутить себя счастливым? Тени упрямо подкидывали мысли: Найди Винсента. Аластор не мог поверить, он действительно ощущал себя неполным. Словно от него оторвали кусок и выкинули за ненадобностью, а теперь этот кусок оказался жизненно необходим. Словно без него не было ничего… А что нибудь было? Что бы было без Вокса в жизни Аластора? Смог бы избавиться от оков? Естественно! Это не зависело от Вокса, одна из главных сил Аластора не только магия но и ум. Именно благодаря уму он и смог уйти так далеко в человеческом мире. Было бы ему так весело? Так… Хорошо? Было глупо отрицать, Вокс очень веселил его. Был чуть ли не единственным кто терпел его выходки и нрав радио демона. Да и не только терпел, а получал удовольствие от редких ласк Аластора. Это льстило, сердце сделало кульбит, вспоминая взгляд Вокса. Тот самый. Самый желанный, самый верный и одержимый. Аластор вздохнул, ощущая как тяжесть спала лишь на несколько секунд. Открыв глаза, видя перед собой отель и двух дерущихся постояльцев, он вновь ощутил груз. Чарли не то, она его не радует даже своими неудачами. Хотя наблюдать, как она пытается спасать и вазы, летящие с полок на землю, потому что их задели дерущийся волчара и грифон было занимательно. Пытается успокоить постояльцев, удержать других, что бы те сами не полезли драться от азарта. А грешники только и делали, что болели. Кто за волка, кто за грифона. Кажется в толпе кто-то делал ставки. Аластор ухмыльнулся, все атаки Чарли выглядела жалко. Ему же хватило одного стука трости по полу, что бы тень, взметнулась к потолку с громким визгом, и заставила толпу отступить, а грешников мигом отпрянуть друг от друга в разные уголки холла, оба выглядели как коты облитые водой прямо в процессе спаривания. Лишь шире улыбнувшись, он пошёл по огромному балкону второго этажа, разглядывая постояльцев. Все таки… Он устал. Очень устал, не физически. Как раз физически ноги держали его ровно, осанка была прямой без усилий, голова поднята — ну хваленный красавец и радио демон во всей его красе! Но внутренне… Что-то было не так. Словно червь поселился под кожей и не желал показываться. Только ползал противно, давал знать что он тут, напоминал о себе, не позволяя увидеть в глаза. Хотя Аластор и знал его имя. Прекрасно знал что люди называют это «скучать», или «вина». А может и то и то? С чего бы Аластору знать что опарыш один? Что если их два? И с ними ему предстоит встречать свою свободу и независимость. Победа оказалась не так сладка как ожидалось? Или это Аластор не правильно её употреблял. Его сила бьет через край, но он ощущает то вечное, сковывающее напряжение. Не ощущает взлёта, не ощущает спокойствия, не ощущает радости и облегчения… Ему не хватало… Вокса. До боли, до скрежета в зубах. Внутренняя сигма ныла, выла, те семь лет были болезненны. Когда-то он позволил Воксу поставить метку на своем запястье. И это было воистину отвратительно, не сама метка, ощущать её было приятно, он впервые после смерти матери, ощутил с кем то не сковывающее единство. Что у него всегда есть тыл, есть спина. Но то, как эта метка уходила… Как было мучительно больно терпеть течки когда метка болела и пульсировала, отдавала жаром, умоляя об одной энигме. Как сигма внутри трещала что и энигме плохо. Как же было противно от запаха Рози, что являлась Альфой. И как же сильно ему хотелось стереть её с лица земли, особенно пока она щебетала о том что она заботится об Аласторе и его благополучии. Аластор мало что знает о заботе, единственный его ориентир в этом плане — это его мать. И Аластор уверен более чем, мама бы не заперла его в подвале, зная через какие муки проходят люди, из-за принудительного расставания. Как больно сходят метки. Это единственная причина, по которой он мог точно сказать:Рози не заботило его благополучие. У Аластора скоро течка, но в последнии семь лет, она была болезненна. О каком возбуждении могла идти речь? Только в этом году цикл не бьет ужасными спазмами, тошнотой и жаром. Насильственный разрыв никогда не сопровождается возбуждением и безудержной тягой к постели. Только болью и муками, лоно опухало, между ног было ужасно больно, тело не могло найти положения в котором стало бы легче. А запахи… О как же сильно его сигма бунтовалась от одного только приближения Рози. Хотелось проблеваться прямо под себя от того удушающего запаха роз, Аластора бросало то в холод то в жар, ноги дожали — это было отвратительное время, к которому он не желает возвращаться ни за какие деньги даже мысленно. Тело отошло, но ощущение пустоты сдавливало все сильнее и сильнее, а мысли, что возвращались к тем воспоминаниям совсем не помогали стряхнуть этот выдуманный но тяжёлый груз. Будто весь мир так и стремился придавать Аластора к земле только лишь его физиологией. Вдруг тень вновь подкинула мысль: А почему мы не делаем то, что хотим? Почему держимся и терпим? Чего вообще мы ждем и чего боимся? Вопросительно склонила та голову, растянувшись на противоположной стене. А ведь действительно… Чего они вообще ждут? Аластор не захотел развивать последнюю мысль. Он дал приказ, и тень мигом накрыла его непроглядной тьмой, словно сама обрадовалась резкой перемене настроения. Аластор появился в просторной комнате; понарамные окна, неоновая подсветка, гармонирующая с красным светом из окон. Цветы и разные хищные растения в углах комнат. У окна стояла рабочая зона, как её называл Вокс. Там просто был стол, кресла на колёсиках и… Сам хозяин помещения. По позе уснувшего за партой школьника, можно сказать что работал Вокс много. Он лежал, уткнувшись в стол, окружённый бумагами, ручками и карандашами, растянув руки и сгорбившись. Аластор промычал от увиденного. Вокс полностью оправдал свою роль одержимого чокнутого врага. Как и всегда он выложился на все сто. Но Аластор никогда не мог полностью понять Вокса. Ну вот зачем? Ему не было никакой выгоды, помогать ему. Радио демон та ещё заноза в заднице у всего мира. Но не смотря на это, Вокс продолжал упорно и старательно угождать ему. Помогать, ожидать ответной ласки, радоваться любой положительной перемене эмоций. Нет, Аластор хорошо разбирался в психологии на практике, он понимал что Вокс влюблен. До безумия, до самоуничтожения. И Аластор мог понять почему: он красивый, харизматичный, галантный. Но после всех тех издевательств, унижений, жертв и тайн, Вокс так и остался с ним. Стараясь любить так чисто как умел. Плохо конечно получалось, если Вокс впадал в ревность или ярость, а в остальном… Даже в том же интиме, Вокс учитывал что Аластор девственник и… Вдруг в груди резко что-то кольнуло. Появилось гадкое такое ощущение, что он задолжал Воксу награду. А Аластор ненавидел быть должником. Он стал медленно обходить стол, и самого теле лорда. Винсент дышал спокойно, спина равномерно поднималась и отпускалась. Рядом с биением вполне нормального сердца, Ал слышал и мирное гудение механизмов. Улыбка окрасила бледное лицо, но не хищная, а более естественная, игривая и мягкая. Красный коготь аккуратно, почти невесомо, очертил линии лопаток. Взгляд случайно упал на бумаги что заполнял Вокс, учитывая что Винсента понизили по «несуществующего в компании» работника, работы у него должно было стать меньше. Но нет: ведомости, отчеты, распределение бюджета. Это та же бумажная валакида, которой Вокс занимался и раньше когда был СЕО всей своей компании, но очевидно теперь, у него забрали власть. Именно от этого и бежал Аластор, когда отказывая в те прошлые сотни раз, что Вокс предлагал работать вместе и оставить вражду. Бумажки и отчеты — ненужная ерунда, без нее у Аластора на радио все просто отлично. Но у Вокса очевидно, другое мнение. «О… Мой глупый Винсент…» Аластор всегда считал что иногда Вокс очевидно тупил и тормозил в некоторых вопросах, словно не хватало смекалки… И терпения тоже. Возможно ещё аккуратности и холодного ума. Ладно Вокс был тем ещё тормозом. Но это и веселило Аластора, не смотря на эти, казалось бы значительные недостатки, Вокс умудрялся пробиться на вершину. Ну что за очаровательная псина. Вдруг, среди скучных и белых бумажек, заполненных однородным текстом, взгляд зацепили яркие цвета и надписи с разнообразными шрифтами. Журнал, обычный женский журнал моды. Там была изображена Вельвет, на её фоне одна из моделей, сверху подпись «Пляжный сезон». На модели костюм, открытый, вульгарный по мнению Аластора, тот что женщинам неподобает носить, но дамы двадцать первого века с ним не согласятся. Лицо исказилось в отвращении, при мысли что Вокс действительно пялился на эти журналы. О он уверен, что эта собака даже представляла бы себе Аластора в этом костюме. При этой мысли, захотелось вонзить коготь глубоко в спину спящего магната но… Мы действительно соскучились, да? Тень взметнулась, начав бешено кивать, а после метнулась к журналу, перекидывая взгляды то на изображение, то на Аластора. Наклоняла голову по всякому, рассматривала и дергала ушками. Аластор закатил глаза, его тень была очень падкая на Вокса. Слишком падкая. Между ног появилось ощущение влажности, пока не такой сильной как при течке, но ощутимой. Ну очаровательно, его очевидно не собирались ждать. А то и планировали явиться пораньше. Тень, поняв что её игнорируют, схватила Аластора за подбородок, наклонив голову. — Ты действительно думаешь что это не слишком? Тень навострила ушки, и посмотрела на уставшего Вокса. Аластор посмотрела в след за ней. Вокс потерял все, и компанию, и друзей, если их так можно звать, и власть. А работы у него не убавилось, скорее прибавилось. И при всем этом, Валентино. О при одной мысли что эта гадкая моль желает прибрать к рукам его энигму сжимались челюсти. А ведь пытается каждый будний день. И те семь лет его отсутствия явно пыталась. Аластор вновь глянул на тень, та сложив руки, глядела в ответ, словно молча спрашивала: У нас остались вопросы или мы действуем? Это было совсем не в стиле Аластора, такая одежда. Она гадкая, открытая и новомодная. Что в ней могло быть красивого? Она совсем не скрывало ничего! Особенно сзади, о вторая фотка на обратной странице журнала была только для жалких извращенец, не способных завести нормальную хорошую омегу. Сзади это безобразие тем более не скрывало ничего! Очевидно пыталось, вот только тщетно. Аластора перевернуло от мысли что нужно одеть это. Но, пришлось собраться. Глубоко вздохнув, успокоившись он все же принял решение в пользу… Вокса. Единоразовый случай, не более! Только для течки, только сейчас и только потому, что Воксу нужна была награда. В конце концов, если не кормить Винсента достаточно сытно, он перегорит и уйдет к тому кто насытит его сполна. Например Валентино. Аластор резко отдернул руку от спины Вокса, сжав кулак от этой мысли. Перед течкой, мысль что потенциальный партнер может ускакать — это последнее что желала слушать сигма Аластора. Только он планировал щелкнуть пальцами как задумался: Он брезгует одежду, но что будет когда Вокс его увидит в… Этом? В голове расцвел образ, обезумевшего от восторга Вокса. Вокса, который пойдет на все, лишь бы притронуться. Лишь бы угодить, лишь бы приласкать. Рука дрогнула, дыхание участилось. Безобразный костюм лишь инструмент, глупая ткань о которой он забудет спустя неделю. Но взгляд и ласку… То восхищение что подарит ему Вокс. Да. Возможно, это того стоило. Аластор долго сдерживался: уязвленное эго, вечные насмешки Рози о том что он её питомец, раздражительность от оков. Все это сделало его чувствительным и нервным, а разве таким он являлся изначально? Может быть, но не на пороге удовольствия точно. К черту. Аластор прикрыл глаза, решившись на эту грязь. Он не намерен вновь отказывать, ни себе уж точно. Он Аластор или кто? Он имеет полное право на свободу и полную волю своих желаний. Даже если они грязные, примитивные. Вокс все равно никому не расскажет если Ал запретит. А то что будет с ними в этой спальне, останется с ними как сладкая тайна. Один взмах рукой и тень, явно одобрившая план «жить в удовольствие», взметнулась вверх с небывалой скоростью. Весь костюм, от верхней до нижней одежды, сложился в идеальную стопку и остался лежать на полке у кровати. А сам Аластор ощутил себя карйне непривычно в этой одежде. Если это безобразие можно было назвать одеждой. Он глянул на зеркало у дальней стены и пошел прямиком к нему что бы понять как все это выглядит на нём, ходить в этой одежде было определённым видом пыток. Ткань надавливала между его ног, натягиваясь и мешалась. Оставшись в одном купальнике, он замер перед зеркалом, неторопливо разглядывая собственное отражение. На бедрах теперь были трусики на нитках, с бантиками по бокам. Коричневатая шерстка забавно тапорощилась из-за лёгкого давления, белые аккуратные пятнышки остались открытыми. Аластор слишком хорошо ощущал, что ткань сзади собралась складками между булок. Он вздохнул, искренне не желая поворачиваться спиной. Сдерживая визг и звуки шипящего радио, иначе причина всех стараний проснется раньше положено и ощутит инфаркт от таких видов. А Аластор желал бы контролировать сей процесс. Собственный кремовый пушок на груди теперь выглядел почти издевательски: плотная ткань чёрного угольного бикини так сильно стянула и прижала мягкий мех, что визуально разделила его, создавая чёткое, округлое подобие женской груди. Посередине эту конструкцию удерживала вместе небольшая золотая запонка, которая стягивала обе стороны и не давала им разойтись. От неё по линии плеч шли тонкие бретельки, а ещё одна, дополнительная лямка поднималась ровно по центру вверх, обрамляя горло строгим чокером. И прямо там, на шее, словно насмешливая изюминка, ярко блестел глубокий синий камешек... Аластор сжал кулаки, глухое раздражение от стыда сдавливало грудную клетку. Если Винсент его разочарует, то Аластор просто устроит себе поздний ужин. И все же, без привычной одежды его оленья анатомия проступала во всей красе. Полноразмерное стекло отражало гладкий, идеально уложенный ворс, который плотно облегал тело, словно вторая кожа. Взгляд скользнул от плеч вниз. Богатый, глубокий темно-коричневый оттенок шерстки на груди и боках шел резким, но удивительно аккуратным контрастом с животом — там мех внезапно светлел, переходя в мягкий кремовый тон. Этот же светлый, почти пуховый ворс уходил ниже, прячась между ног. Он повернулся вполоборота, рассматривая бедра. На темном фоне четко выделялись аккуратные светлые пятнышки, точь-в-точь как у лесного олененка. Такие же созвездия бледных крапин украшали его плечи и тянулись ровной, изящной линией вдоль позвоночника, спускаясь к самому основанию маленького, пушистого оленьего хвостика. Аластор провел ладонью по бедру, наслаждаясь безупречной, шелковистой текстурой своего меха. Что ж, это не плохо. Винсент так и не проснулся, за то время что Аластор проделал все свои манипуляции, и он, решив вновь не отказывать себе в удовольствии, пару раз с силой постучал по задней панели головы Вокса, ничего. После Ал двумя пальцами резко дернул антенну Вокса до приглушенного шипения и грубого высказывания: — Пошел на хуй Вал! Аластора это и позабавило, и разозлило. Значит моль таки являлась в комнату Вокса? Что ж… Его визиты явно на долго прекратятся. На четыре дня, во время течки, Валентино явно придется отложить свои примитивные методы соблазнение, дожидаясь когда Вокса отпустит. Хотя учитывая обстоятельства, отпустит Вокса явно не через неделю. Аластор очевидно застрянет, но главное что с удовольствием, не так ли? — Ты уверен? Мурлычет Аластор, наблюдая как Вокс вздрагивает и резко поднимает голову, начав трясти экраном, словно пытался стряхнуть остатки сна. — Ал? Черт побери… Нельзя было аккуратнее! Ты же знаешь они чувствительные. — Ну конечно я знаю дорогуша! Аластор аккуратно скользнул в сторону, когда Вокс медленно повернул голову в сторону родного голоса. Рано. — Именно от того и выбрал такой способ пробуждения для тебя! И вновь Вокс попытался повернуться в сторону голоса, все еще медленно и откровенно сонно, Аластор даже пожалел что не видит эту моську. Вокс умел корчить забавные рожицы, особенно спросонья. — Да да, ты в своём репертуаре, я понял. Ты играешь со мной? Вокс попытался более резко повернуться в другую сторону на стуле, Аластор на этот раз телепортировался прямиком на кровать, так что бы повернувшись вновь, Вокс увидел Аластора. — А как ты думаешь, дорогуша? Вокс резко застонал, повернувшись к окну, практически боком к кровати, если бы спальня не была таких огромных размеров. — Ал, ты не представляешь как сильно я устал, пожалуйста, давай не сегодня? — Хмм… Но разве не потому ли я здесь? Ты устал, слаб, раздражен — от того я и пришёл. Аластор лично наблюдал, как ток пробежал между антенн Винсента. Ну что за очарование, неужели даже не повернется? Так устал? Аластор уже не был так уверен в своём плане. Хотя к чему сомнения, это же Вокс. На Аластора он найдет силы абсолютно всегда, даже если переломает себе все кости. — Поиздеваться? После всего что… Я понял. Ясно. Ты как всегда. Опять. Вокс повернулся рывком к постели, с закрытыми глазами и отпущенной головой, протирая экран ладонями от усталости, словно специально. — Знаешь, я просто хочу спать, ты со мной или… — Ближайшее время ты на вряд-ли сможешь уснуть Вокс! — Да сука, ну и почему… Вокс наконец поднял голову, убрав руки и увидел Аластора. Радио демон, в этой самой одежде, сидел, сложив ноги друг на друга и вытянув копытца вперед, опираясь на руки, навострив ушки. Круглые глаза, ступор и синий румянец появились почти сразу, после разноцветных помех на лице Вокса. Он застыл в недоумении, слегка приоткрыл рот и Аластор мог поклясться что ещё чуть-чуть и медиа-магнат просто начал бы истекать слюной, глядя на сигму перед собой. Однако Вокс собрался, его взгляд все еще был полон недоверия и сомнений, хотя экран и засиял ярче. Взгляд его бегал, то к красным глазам, то к тому самому синему камушку. — Аластор, зачем… Что это…? А Вокс поумнел, раз не собирался так быстро бросаться на тело перед собой и желал сначала прощупать почву и узнать причину. И в любой другой момент Аластор бы оценил эту осторожность по достоинству, в конце концов жить с демоном и доверять ему во всем мог только глупец… Или слепо влюбленный глупец, если уточнить. Однако сейчас, он лишь закатил глаза, пытаясь отнять взгляд от чужой морды. Надеть костюм было выше его сил, а оправдываться и в красках расписывать причины — увольте. — Без лишних вопросов Винсент, считай это своей наградой за старания и участие в моем плане. Свет неожиданно выключился полностью, и вновь включился. Следующее что услышал Ал, перед тем как повернуться к Воксу, писк запертой двери. Специальный замок, полностью изолирующий их двоих, который Вокс специально спроектировал, что бы тайно встречаться с ним. После уже, Аластор увидел полностью тёмный экран Вокса, лишь круглые безумные глаза, ток, пробегающий между кончиков пальцев и между антенн, слезы в уголках глаз. Ох, это то, чего и ожидал Аластор. Безумие, желание, страсть, вожделение — это то, чем был его энигма, стоило Аластору стать готовой сигмой. — Не смей шутить, Аластор. Аластор выгнул бровь, не желая отвечать, лишь позволяя своему запаху распространиться в комнате. В то же мгновение воздух наполнил летний жар, паленая листва и зной. Это подействовало лучше любых слов. Вокс перестал говорить, переходя к действиям. Он резко стянул с себя галстук, сбросил с плеч дорогой пиджак, буквально порвал рубашку и небрежно отшвырнул штаны в сторону. В итоге медиа-магнат остался в одних трусах — ярко-синих, с забавным рисунком акулы, которая кокетливо помахивала хвостом под надписью: «Запретная зона».Вокс замер ровно в шаге от постели Аластора. Аластор ощутил прилив возбуждения который сжимался тугим узлом в области ниже живота. По спине пробежали мурашки, шерстка встала дыбом от нетерпения. Вокс всегда, не смотря на семьдесят лет совместных гонов и течек, всегда смотрел так жадно, одержимо… Восхищенно. Это то что не менялось, это то, что Аластор никогда бы и не менял. Семьдесят долгих лет, полных драк, страсти, совместных ночей, тайн и разговоров вместе, а Вокс выглядит так же, как и в первый раз. Но кое что было не так. Не «как всегда». Аластор не желал ждать, он свободен, значит свободен во всем, даже в своих грязных пожеланиях. Он наконец начал смаковать чувство свободы но... Почему теперь Вокс медлит? Что не так? Тот встал в паре шага, взгляд его застыл на чокере, руки дрожали и сжимались в кулаки, дыхание участилось, ткань трусов натянулась. И этой собаке нужен был дополнительный пинок под зад? Аластор облизал высохшие губы, лениво и грациозно повёл ногами, меняя их местами и чуть-чуть вытягивая. Как бы невзначай разминая копытца, зная, что Вокс ловил каждую складку трусиков, пятно в паху от биологических жидкостей и то, как ложился свет на шерсть. Аластор увидел желанный ему результат. Вокс сделал шаг, второй и… Резко свалился на колени прямо у ног Аластора, вытягивая свою ладонь и зарываясь в короткий, гладкий покров. Горячая широкая ладонь, практически обхватывала его икры. Сигма ухмыльнулся, знал что делает со своим медиа магнатом, знал как сильно Вокс сходил с ума от одного лишь вида. Он знал что делал, когда слегка согнул ногу, открывая вид на промежность чуть сильнее. Аластор совсем не удивился так же тогда, когда Вокс резко раздвинул его ноги. Широко, на грани шпагата. Это то, чем он мог действительно похвастался. Аластор обладал поразительной гибкостью, которую, как он знал, Вокс обожал не меньше самого Аластора. Однако чего он действительно не ожидал, так это вернувшейся медлительности со стороны Вокса. Аластор ожидал порванной одежды, гона, ярости. Что Вокс сойдет с ума от восторга и все будет как раньше, когда они сходили с ума после сражений и на фоне адреналина, скрывались с улиц ада в темные переулки. Когда Вокс летел следом уже не за ударом. Но не того что Вокса, впервые медля с запахом, с нажимом и размашисто проведет толстым языком между ног сигмы. Вот тут то Аластор и задохнулся от восторга; желанное натяжение, движение и давление в нужном месте. Привычное и ощутимое. Но этого было ужасно мало. Безбожно и болезненно. Выдохнуть получилось ровно, несмотря на мелкую дрожь в пальцах от желания. Это было то ощущение, которое не хватало ему. То, почему он скучал. Не сам секс, а то, как именно его брал Вокс; жадно, на грани поклонения и восхищение. По комнате распространился запах озона, морского прибоя во время грозы и влажности. Аластор даже не понимал, от чего его внутренний сигма был в большем восторге; от запаха желанной энигмы, или от того что Вокс, наконец, оттянул ткань трусиков кончиками когтей. Но не смотря на это… Запах трагедии — вот как они звучали вместе. Их запахи смешивались в мрачный симбиоз из влаги, озона, и адского зноя, летнего жара, жëных листьев и металлической нотки крови. Сразу же Аластору приходит в голову; лес, убийство в дождь, вода, что смоет кровь, зной, который пробивается сквозь тучи, гром как предвестник трагедии и редкие молнии что лишь на секунду освещают место происшествия. Ооо, Аластор каждый раз, упорно вспоминал новый Орлеан, какое же было время! Благодаря запаху, Аластор с удовольствием оказался там снова и снова. И Аластор бы углубился в воспоминания и сейчас… Если бы не понял что никаких действий более Вокс не воспринимает, хотя Аластор отчётливо ощущает как капля естественной смазки, медленно стекает от его вагины к анальному отверстию. Аластор приподнялся на локтях, что бы взглянуть на своего энигму. Следующая картина раздражала его не меньше, чем вынужденные заминки. Вокс просто пялился. Безумным, жадным взглядом. Почему именно сейчас и сегодня он решил запечатлеть в своей голове картину промежности его сигмы — Аластор не знал. Но и в восторге не был, честно, сейчас даже и узнавать бы не желал. Он желал лишь действий и своего энигму. К чему заминки? — Винсент что ты там высматриваешь? Вокс не поднял взгляда, словно загипнотизированный, он пальцами, начал оттягивать складки вагины, слегка просовывать пальцы во внутрь, без подготовки, скорее щупая или изучая, рассматривая. Словно девственник впервые увидел женские гениталии и старательно пытается их изучить, перед тем как приступить к действиям. В первых их раз Вока действительно встал на месте, разглядывая, но Аластор его поторопил, терпение было на исходе. И сейчас Ал не желал такого… Навязчивого внимания той своей стороне. — Ты обязательно должен был быть красивым абсолютно везде, да, Аластор? Оленьи ушки вскочили торчком от услышанного, глаза округлились. Он сначала даже не понял: Везде — это где именно? Но Вокс не останавливался, медленно раздвигая складки, приподнимаясь к клитору, дразнил мимолетными движениями, и обратно. — Ал, ты правда тут очень красивый. Прямо как цветок. Комнату наполнил скрипучий и противный звук поломанного радио, на который Вокс так же не отвлекся. Ушки медленно но стремительно стали прятаться в волосах. Где Аластор красивый? Где Аластор похож на «цветок»?! За семьдесят лет брака, Аластор был уверен что изучил своего оверлорда, однако тот вновь умудрился удивлять. К сожалению не в самом лучшем плане. — Вокс. Прекратите сейчас же. Пророкотал Аластор. Комнату заполнили помехи и скрипы, зной стал удушающим и давящим, однако он продолжал резко контрастировать с влагой и озоном от Вокса. Энигма лишь сверкнул взглядом. Оу… Значит, мы играем в такие игры? — Либо прекращаешь ты, либо я. Выбирай Вокс. Не сказать что Аластор не блефовал, но это излишняя медлительность действительно была не к месту сейчас! Жар затягивался в тугой узел, сигма внутри выл и царапал кожу с внутренней стороны. И Аластор уже даже не понимал, она против его слов, или против заминок. Это сродни пытке, которую Аластор не намерен терпеть. Вокс скинул голову, одержимое лицо сменилось агрессивным и глубоко обиженным; — Нет! Аластор, ты сказал что это мой подарок! Я имею право делать что хочу, разве нет? Аластор раздражённо поджал ушки, естественно Вокс имел. Но и Аластор не железный. — Ты никогда не позволял смотреть, это первый раз за семьдесят лет когда я могу понаблюдать вдоволь! И глубоко оскорблённая мина. Аластора всегда веселили эти глупые рожицы, и Вокс явно прекрасно это понимал и пользовался. Чем сильнее злил сигму. — Именно поэтому и не позволял! — копытце уткнулось в чужое плечо, слегка отталкивая Вокса от промежности. — Эти комплименты глупые, абсолютно отвратительные и пошлые, последнее что я бы желал слышать в свою сторону! И если ты… Он не успел договорить, когда язык Винсента, вдруг смачно прошёлся между половых губ, собирая всю сладкую жидкость, проникая внутрь и извиваясь. Аластор ощутил резкий прилив удовольствия, упав обратно на спину и прогнувшись в спине. Ткань неприятно собиралась в складки и впивалась в кожу, создавая неудобства. Однако он об этом забыл, когда Вокс вышел так же резко как и вошёл, что бы присосаться к клитору, и начать его обсасывать, подключая кончик языка. Дразнил, издевался, мелкая шавкая. Аластор промычал от удовольствия, вовремя подставив руку, что бы звук вышел приглушенным и не превратился из мычания в жалобный и громкий стон раненного животного. Хотя именно так себя Аластор и ощущал. Раненным, подбитым олененком, лежащим в траве и издавая предсмертный рёв, пока охотник неспешно шагает к подбитой жертве. Рефлекторно, бедра сжались вокруг головы Вокса но… Тот вновь отстранился, слегка раздвигая ноги. Все удовольствия вмиг отпустило, оставляя лишь сладкое и тягучее послевкусие, наперевес с яростью. Лоно рефлекторно сжалось несколько раз от пустоты и легкой прохлады. Аластор готов был стонать и умолять, либо же рычать и вообще от себя оттолкнуть к чертовой матери. Что бы наглый энигма грустно дрочил в ванной, слушая лишь стоны сигмы. Он шире улыбнулся от такой мысли. О да, Вокс бы не посмел взять большего, если бы такого было желание Аластора. Молил, изнывал и умолял, возможно требовал, но не брал. После вновь язык, но уже в анальном отверстии, когти начали методично но упорно ласкать клитор круговыми движениями. После пальцы и язык поменялись местами, и ещё раз, и ещё, и ещё, и так ещё множество раз. То присасываясь к клитору, то в лоно, то в анальное отверстие, словно Вокс пытался взять все и сразу. Голодно и упорно. В этом был весь Вокс, что в бизнесе что в сексе. Будто сейчас отнимут все и вся. Словно это попытка надышаться перед смертью. Уж получать от этого дополнительное удовольствие, или наконец лягнуть копытом чужой наглый экран — Аластор не знал. Он не получал полноценный оргазм, но был доведён до безумия от того, как непреклонно, жадно и медленно его ласкал Вокс. Извиваясь на постели, выгибаясь, хватаясь за простыни и комкая последним в руках. Аластор терпел, сколько? По ощущениям несколько часов! Но тень на потолке подсказывала лишь минут десять. Это пытка… Точно, своего рода пытка! — Вокс… сволочь, прекратите сейчас же. — то ли простонал, то ли прорычал, а может и то и другое. Аластор потянулся и схватил экран Вокса, подтягивая выше. И естественно, тот верно последовал за чужой рукой, возвращая ткань на её законное место, но продолжая двигать пальцами в области клитора, надавливая и очерчивает края. Аластор вздохнул, течка дала о себе знать, отозвавшись тянущимся и слегка болезненным ощущением снизу. Ласка и запах знакомой энигмы явно разжигал сигму с новой, пугающей силой. Аластор впился когтями в плечи Вокса, вдыхая их общий запах, и стараясь держать лицо: — Винсент, хватит, остановись, чёртов ты извращенец. Однако Вокс и не подумал прислушаться, свободной рукой приподнимая таз сигмы, дабы схватить и почесать когтями основание оленьего хвостика. Наблюдая как чужие глаза закрываются от удовольствия, а губы поджимаются. — Хватит, чего Ал? И надавил сильнее, заставляя сигму дернуться прочь от излишней ласки. — Хватит… Этого! Убери руку. Вокс убрал руку… Правда стоило Аластору сделать вздох, порадоваться передышке от непрекращающейся стимуляции, как на смену пришли провода. Те начали упорно, подобно хозяину, виться сквозь ткань, натирая и двигаясь взад и вперед. Сигма задохнулся собственным вздохом, сильнее сжав когти на чужих плечах. — Вот так? М? Провода, будто живые, стали протискиваться под ткань. Шершавая и холодная поверхность прошлась по разгоряченной коже, искря мелким током, заставляя Аластора подпрыгнуть. Сжать Вокса руками сильнее. Открыть рот в немом крике. Но это было не то, что желал Аластор. Абсолютно, ничтожно и до ужаса мало. — Это все не то! Выдохнул в чужое плечо сигма, ощущая как по руке начала стекать капля чужой крови. — Винсент! Прекрати немедленно, всади уже и дело с концом! - Всадить?.. А с чего ты, моя любовь, мой милый сигма… Решил что я желаю большего? Ты мой подарок — верно? Я могу ласка-ать — Вокс протянул слово, пока провода между ног Аластора заискрится чуть сильнее, заставляя сигму выгнуться дугой и сжаться сильнее. — тебя вечно. Ну или столько сколько вытерплю. А терпеть Вокс мог не то что бы долго, член сдавливала ткань трусов, узел по ощущениям уже стал слегка набухать, а он в Аластора даже не вошёл. Хотя хотелось до боли в паху, но это один из немногих случаев, когда есть шанс поиздеваться над сигмой, довести до самого края, что бы безжалостно её скинуть в бездну. Сигму же бросило в пот. Этот щенок совсем одурел от мнимой власти? Вместо вздоха из горла вырвалось глухое рычание, искаженное радиопомехами. Аластор сжал когти сильнее от чистой обиды на такую несправедливость! Он надел этот… вульгарный ужас, который и одеждой-то не назвать. И в чем ему теперь отказывают? В проникновении? В том единственном, ради чего они вообще здесь находились. Из мыслей вырвал низкий, хриплый шепот в самое ушко; — Подумай, Ал, я могу есть тебя целыми часами напролёт. Пока язык не отвалится. Могу впитывать тебя языком, собирать твой сок и запах в себя. И я бы ни о чем не пожалел Ал… — Хорошо, Винсент, — Красные когти, то ли от удовольствия, то ли от ярости, с силой прорезали плоть в области лопаток. — ешь меня сколько твоей, извращенной душе угодно. Но учти: после течки я откушу тебе голову лишь за твой нахальный язык. Стоило ему замолчать, встретившись взглядом с чужими, затуманенными похотью и благоговением глазами, как провода мигом отступили, извиваясь и исчезая в углах комнаты. Оставляя после себя лишь неутолимый жар. — Ловлю на слове любовь моя. На следующий день течки, я буду впитывать тебя часами. А сейчас… У меня другая идея. Винсент спустился между ног сигмы. Провода вновь дернулись, подтянув по бокам Аластора подушки, на которые он посмотрел с легким недоверием. После, те крепко обвили ноги и талию сигмы. Вокс уложил его по удобнее, чуть подвинув к середине кровати, что бы самому устроиться на коленях между чужих ног. Провода удобно оттянули ноги Аластора по бокам от Вокса, несколько подушек вмиг оказались снизу, под поясницей. Аластора даже отчасти насмешила такая забота Вокса о его комфорте. Раздражение размеренно сменялось расслабленностью и благосклонностью. Пот стекал ручьём, простыни под ними уже были мокрые, сминаясь в складках. Волосы растрепались, неоновый свет красиво отражался в рубиновых глазах, Винсент засмотрелся лишь на секунду, сдерживая глупый скулеж от желания. Что ж, очевидно терпения не было ни у кого, поэтому Вокс более не церемонясь, острым когтем и точным движением, разрезал ткань трусиков вдоль. Открывая взору лоно и анальное отверстие. То что им сегодня пригодится. Сверху он словил удивленным и заинтересованный, уже не такой злой взгляд сигмы. — Это некий апгрейд, улучшение под наше ситуацию. Аластор от этого «апгрейда» ощутил себя истерзанным и выпотрошенным животным у мясника. Учитывая как были расставлены его ноги, лоно намокло, открыто и на виду с распухшим клитором — все там было как на ладони… У Вокса. Так что мясом на столе он ощущал себя довольно четко. После Вокс, вновь проявляя высшую небрежность, разорвал собственные трусы, высвобождая каменный член с облегченным вздохом. Облизнувшись от нетерпения, он поднял взгляд и… встретил скучающе-осуждающий взор сигмы. — Какое варварство по отношению к собственному гардеробу. Но второй лишь отмахнулся. Его экран на секунду озарили цветные помехи, сменившись довольным оскалом от края до края. Аластора это даже заинтриговало.Вокс схватился за собственную голову и… начал ее откручивать. Аластор округлил глаза и поджал ушки, но тут же вновь навострил их от зрелища того, как уверенно и спокойно Вокс взял на руки собственную, только что открепленную голову. Этот телевизор всегда вытворял нечто такое, что заставляло Радио-демона застыть в недоумении, но происходящее сейчас выходило за рамки всего, что было ранее! Это не входило в планы Аластора ни разу, даже отчасти или примерно. Он уже конечно, наблюдал, что Вокс может существовать без тела и даже контролировать тело через дистанцию, но к чему это сейчас то? От примерного предположение, у Аластора задрожали ушки а хвост нетерпеливо начал дергаться. Ну не могла же фантазия Вокса пробить собственный потолок? Хотя о чем это он, конечно могла! Было огромным упущением, недооценивать этот извращенный телевизор. Аластор вытягивает руку вперед, пытаясь схватить запястье безголового энигмы. — Винсент! Стой! Остановись. Что, ради всего Святого, ты по твоему делаешь? Вокс проигнорировал протест, он проверял блютуз подключение головы к собственную телу, что бы в самый разгар секса, эта технология не решила отказать хозяину. Было бы крайне неловко, случилось такое а первую же попытку попробовать такой эксперимент. Когда все было точно, Вокс вскинул взгляд круглых глаз на Аластора. — О, Ал… Я готов на все, если это ради тебя. А уж на такое — и подавно… Расслабься, любовь моя. Тебе понравится. Аластор впадает в откровенный ступор, рассматривая как провода фиксировали голову на уровне паха Аластора, а тело, массивное и широкое, устраивалось между его ног, переминаясь на постели. С одной стороны это двойное проникновение, а он уже сейчас ощущал себя так нелепо. С другой стороны это то, чего Аластоо желал, ради чего пришёл. Да и течка настигала. Она не в самом разгаре, что бы туманить разум, но достаточно близка, что бы тело было слишком чувствительным. Эта идея казалось откровенно сомнительной. Дополнительно времени Аластору на размышления не дали, тело Вокса резко и сразу во всю длину вошло в анальное отверстие, заставляя того подавиться воздухом. Не секунды не медля, в нём оказался и наэлектризованный язык Вокса, что начал извиваться, давить толстой частью на клитор. Аластор упал лопатками на постель, тихо простонав от ощущения заполненности. Руками он схватил ближайшую подушку, тут же вонзив в качественную ткань когти, когда энигма начал движение. Живот щекотал язык Вокса, член не сразу, но нашёл нужную точку, более не планируя менять траектории, пока что медленных но сильных и грубых толчков. Вокс не сдерживал искры, что служили дополнительной стимуляцией и ощущались как покалывание в позвоночнике. Член входил глубоко, целенаправленно. Язык то был глубоко в вагине, то Вокс его вытаскивал, что бы присосаться к клитору в жадной ласке. Вылизывая и старательно собирая всю влагу, слюну смешанную с естественными выделениями сигмы. Либо это было обманом течки, что делала Аластора чувствительным, либо так и было наяву, но Вокс казался сигме особенно жадным сегодня. Словно пытался забрать у него абсолютно все, все силы, звуки, ощущения. Аластор рвал когтями простыни и… Пребывал в восторге. Его копыта дрожали от стимуляции, пока тело Винсента держало их и руками, слегка царапая, и проводами, позволяя телу входить по самые яйца в грубых рывках. Тело медиа-магната напряглось, Аластор ощутил непреодолимое желание расцарапать его, ощутить сверху, рядом, впритык. Впиться клыками в манящее плечо, испить чужой крови. Красная капля, поблескивая синим, скатился с растерзанного ранее плеча, по напряжённым мышцам и вздутым венкам, вызывая непреодолимое пройтись языком и собрать желанную влагу. От невозможности исполнить желаемое из его рта вырвался то ли строн то ли всхлип, который Ал умудрился приглушить в рванной подушке. Все тело начало сводить судорогой, чужой узел ощущался все более и более отчётливо, от чего сигма прикусил губу, слизав уже собственную кровь. Когти зачесалась от желания их сжать и впиться, что бы утолить зуд, Аластор растерзал сначала подушки что были рядом, после дорвался до спинки кровати, смяв её, второй рукой он сжал простыни, что послушно собирались в складки под его пальцами. Рога увеличились в размерах, издав противный скрежет, когда острые концы встретились с железной поверхностью кровати. Наконец, ощутив судороги и как узел плотно прижимается к области паха Аластор кончил. Открыв рот в немом крике, сжав простыни и потянув их до противного скрипа, брызнув светлой жидкостью прямо на экран Вокса. Тот с удовольствием встретил напор языком, остановив ласку лишь на короткий промежуток времени. Тело Вокса останавливалось лишь на доли секунды, что бы взять голову и вернуть её на законное место. После щелчка голова встала на своё место. Вокс сразу же вышел из анального отверстия, и вошёл резким движением в лоно, заставляя Ала громко простонать от смеси боли и удовольствия. Он не ощутил передышки совсем. Его тело, не успевшее отойти, сразу же пронзила острая боль от возобновления ласк. Вокс был тем ещё животным, пошлым и эгоистичным, брал то что желал. И это так чертовски нравилось Аластору. Он дернул руку и крепко, до кровавых ран сжал чужое плечо, притягивая своего энигму к себе. Вокс с удовольствием слизал каждую каплю с собственного экрана, что бы в следующий миг впиться грубым поцелуем в губы Аластора. Последний нахмурился: это животное только что лизало ему между ног, с голодом и жадностью дворовой собаки слизывало с экрана биологические жидкости и сейчас лезет целоваться?.. Вокс был отвратителен, его до ужаса хотелось оттолкнуть и промыть рот, но сегодня… Аластор простит ему даже это. Наконец дорвавшись до его лопаток, ощущая резкие и грубые толчки, от которых Аластора почти подкидывало на постели, не смотря на провода что плотно прилегали к телу. Вокс отстранился поразительно быстро, тяжело дыша с безумным и одержимым взглядом. Сразу схватив тонкое запястье, языком отмечая место новой метки, с жадностью, планируя смочить кожу и оставить там новый укус. Когда вдруг его голову оттянули назад вновь за его антенны. Вокс вспыхнул и покрылся статикой от нервозности. Боль он ощутил, но больше всего его нервировало именно другое. — Ну что блять?! Аластор тяжело дышал, язык двигался без особой охоты, взгляд был туманным но сигма упорно пытался сохранить трезвость ума. Сейчас, когда Вокс остановил движение, и обиженно смотрел на сигму, это стало чуть легче. Он лишь покачал головой: — Не нужно ставить метку там, Винс. Вокс закатил глаза, в горле почти ощутимо дрожало от рыка, энигма внутри рвал и метал от ярости. Их сигма и отказывается от метки? Опять? Даже такой? Которую в 21 веке и за метку не считают. — Твою мать, ты серьезно? Я тебя сожрать живьём готов, а ты отказываешься от метки?! Ты моей смерти хочешь? — Ты слишком нетерпелив, Винсент. Аластор покачал головой, от того как быстро заводился Вокс, даже не дослушав и не проанализировав ситуацию. — Аластор, пожалуйста! Я умоляю тебя… — Вокс взял чужую ладонь, и стал прижимать к своему экрану в подобии поцелуя. При этом лицо у этой шавки, было такое многострадальчиское, что Аластор уверен, Вокс сейчас заплачет. — Ты разве не был за в прошлых раз? Аластор же… В очередной раз восхитился всем своим естеством. Вокс был абсолютной собакой когда дело касалось самого Ала. От верности, до желания подчиниться и носить тапки в зубах, до алчности. Аластор солжет если скажет что это не ласкает его эго, что ему не приходится по вкусу каждый раз укрощать это бедствие. Конечно Аластор любил злить своего энигму, почти до дрожи в коленях и болезненного хохота, но сейчас в планах было не это. Улыбнулся шире, прищурившись и слегка наклонив голову в бок, Аластор отнял собственную ладонь. Он собрал кровь с чужих напряжённых плеч, не обходя открытые раны, его тело пронзила мелкая, едва заметная дрожь, когда Вокс дернулся. После это же ладонью, Аластор очертил свою шею, область, где принято ставить метку, пахучую железу. Вокс застыл на месте, по его экрану пробежала одна череда ряби, после вторая и третья. Его мозг, или то что за место него, активно пыталась обработать эти круговые движения. Пальцы Аластора двигались по одной траектории, уходя плечу. Туда, где должна была мешаться лямка лифчика, и которую беззастенчиво оттянули к предплечью, продолжая очерчивать нужную область. Очерчивать. Кровью Вокса. Для самого Вокса. Блять. Вокс чуть не кончил лишь от этого. Узел набухал сильнее, член дернулся, руки задрожали, когти сжались. — Ты точно хочешь моей смерти Ал. Вокса затопила такая волна чистого, опьяняющего восторга. Судорожно вздохнув, он облизал собственные клыки. Все, что бы сейчас не просил Аластор, что бы не желал — все будет. Лишь бы не шутка… Свободная рука зарылась в короткую шерстку, медленно но уверенно двинулась под лифчик, оттянув резинку и прячась под более густым грудным покровом. — Ал, если ты шутишь лучше сразу убей… Молю. Я же не остановлюсь. Он только поднялся к желанному плечу, когда Аластор сам, нетерпеливо потянул его ближе, шепча; — Теперь не надо прятать, Винсент, теперь можно. Только! одно условие… Ал выставил один палец как преграду между своим плечом и Воксом, но Винсент, в счастливом бреду, лишь схватил чужую ладонь. Притягивая к себе и начиная целовать открытую ладонь с таким благоговением, словно к нему спустился кто-то на уровне Бога. Аластор не сказать что сильно удивился, такое уже было в их истории отношений. — Что хочешь? Все что угодно Ал. Абсолютно все. Хочешь Ви скормлю Шок.Вейву? Я с радостью, о Сатана, Ал я все что хочешь сделаю. Склера глаз потемнела до черна, в глазах задвигались циферблаты радио, улыбка наткнулась шире. О… Как же Аластор скучал по этому жалкому, влюблённому и одержимому выражению лица, как же желал продлить этот момент, смаковать на языке. Каждый раз, как в первый, в груди зарождался смешок от восторга. Понизив голос до шёпота, он озвучил условия; — Позже, я присвою тебя себе, с помощью ответной метки. — Да! — кажется почти простонал Вокс с облегчением. — С радостью. Боже, Ал я всегда за. — Ты будешь моим, Винсент? — Да, Господи, да… Аластор улыбнулся спокойнее, эта абсолютная готовность быть собакой на поводке плотских утех и абсолютного фанатизма. Вокс действительно был прекрасной находкой. По женски мягкая ладонь медленно отпрянула от экрана Вокса, сразу же надавив на заднюю панель чужого лица. Вокс судорожно выдохнул, окинув взглядом плечо. Оо, сейчас бы он и самого Люцифера убил, лишь бы добраться до желанного плеча. Сигма ощущал как Вокс начал вылизывать плечо, очищая ту от его собственной крови, как готовит кожу, смачивает. Движения возобновились, но стали другими, медленными, казалось что член стал входить в разы глубже. Одна рука Винсента спустилась вниз, нащупав клитор и начав его стимулировать. Аластор вздохнул, и резко выкрикнул, когда чужие зубы вонзились в его плечо. Вокс зарычал, не отпуская чужое плечо, приподнимая таз Аластора выше, удерживая и качнув бедрами по кругу, сжимая ягодицы до красных отметин. Искры тока то и дело заставляли шерстку становиться дыбом, к общему запаху трагедии прибавился запах паленого. Аластор вцепился когтями в спину Вокса, а другой на заднюю понель. Противный скрежет дал понять что когти оставили на затылке Вокса яркие следы. Ушки мелко задрожали, копыта сжали талию медиа-лорда с новой силой. Он позволил себе несдержанно простонать в чужое плечо, а после с силой вцепиться, пока что, не в пахучие железы. Сейчас, это была лишь попытка утолить жажду и голод. Между антеннами и пальцев вновь пробежала статика, шипение радио смешалось с рычанием. Вокс отстранился, слизав выступающую кровь и возобновил резкие и грубые движения. Провода не были в силах сдержать жажду хозяина, Аластор буквально подпрыгивал на постели, стараясь удержаться на месте с помощью когтей и зубов, пока в него крепко впечатывались бедра Вокса. Последней разумной мыслью в голове у Аластора была: Пошла на хуй Рози. После, голову затуманило почти сразу же, полностью затмив все чужеродные запахи и ощущая, оставляя только желание, острое и болезненное но не долгое. Аластор кончил второй раз с немым криком на устах, ощущая как его полностью заполняло чужое семя, как узел распирал стенки влагалища. Вокс вжался в Аластора, желая закрепить свой запах с помощью сцепки. Он целовал плечо рядом с меткой и саму метку, их грудь бешено ходила ходуном от попыток отдышаться, оба обмякли, оставшись практически без сил. Вокс упрямо гладил рукой чужие бедра, размазав небольшое количество крови, поглаживая будущие синяки и гематомы от его же рук. Наступила гробовая тишина, после которой Аластор… захихикал. Слегка чокнуто, с нарастанием и громко. Он схватил голову Вокса, поднимая к себе повыше и… Начиная целовать. Резво, активно и стараясь не пропустить ни одного участка. Вокс впал в ступор лишь на секунду, ранее такого Аластор себе не позволял. Но Вокс бы не был Воксом, который построил многомиллиардную компанию, если бы не умел ловить момент и пользоваться им, выжимая максимум. Ещё добрые несколько минут они остервенело прижимались к друг другу. Вокс ловил губы Аластора, что так и норовили ускользнуть и поцеловать другой участок лица. А Вокс уменьшая лицо на экране, активно преследовал желанный рот. Аластор от этого лишь хихикал, специально избегая, и иногда, поддаваясь под чужие поцелуи. Наконец закончив, Аластор отстранился, глядя в опьяненые, уставшие но абсолютно удовлетвореные глаза Вокса. — Нахуй Рози, теперь точно. Вокс, старался лечь удобнее, что бы не беспокоить лишний раз их сцепку, и не заваливаться на сигму своим немалым весом. На секунду он даже остановился, но после продолжил, желая выведать больше подробностей про Рози. — Так Рози владела твоей душой?! — Уже не важно. Отмахнулся Аластор, прикрыв блаженно глаза, вдыхая полной грудью их запах, что наполнил всю комнату. Абсолютно не замечая весь усталый скепсис на лице Вокса. — Да неужели? — О Винсент, не порти момент, последняя о ком я желаю размышлять пока нахожусь в… Данном положении с тобой — это Рози. Сказать что Вокс остался недоволен таким ответом, ничего не сказать. Он бы с удовольствием узнал о Рози побольше, узнал о той, из-за которой он терпел семь лет без своей сигмы, выведал о суке, которая была причиной их семилетней разлуки. Но… Мысль что Аластор сейчас будет думать о Рози тоже не слишком радовала. Да и злой Аластор был не самым приятным собеседником. Сойдясь мысленно на том, что Аластор расскажет о ней, но позже, в располагающей к этому обстановке. А сейчас, им стоит лишь насладиться передышкой перед предстоящей полноценной течкой. Это было даже не начало, а лишь предвестник, во время течки Аластор станет совсем буйным, и попутно сожрет ещё половину новоприбывших стажёров. Уже сейчас спина Вокса была недовольна всем процессом и нанесённым ей ущербом, а завтра Воксу стоит просто запастись терпения и молится, что бы его кожа не превратилась в лоскуты через четыре дня. А она могла. Это сейчас он был так мил, завтра не будет. С тяжёлым но абсолютно счастливым вздохом, надеждами на завтра и спокойствием, Вокс прикрыл глаза. Аластор рядом, вся комната пахнет ими, кровать безвозвратно испорчена и после, придется покупать другую. Но оно того стоило. Всего стоило. Аластор разделял этот молчаливый мир, где Вокс прижимал его к себе, а он милостиво не откусил ему руку за наглость, ещё несколько минут. За это время узел немного спал, и не давил так сильно на стенки вагины. — Я обязан и словесно отблагодарить тебя Вокс, ты отлично отыграл свою роль, она поверила мне с завидной легкостью. Вокс промычал что-то не внятное, и Аластор с удовольствием наблюдал за тем, как его лицо вздрагивало, из-за боли в спине. Но наконец тот приоткрыл лениво глаз, направив его взор на сигму. — Рад стараться. — и Вокс все равно не сдержал собственного профессионального любопытства. — Но все же… Ал, твоей душой владела Рози? — Аластор глухо угукнули Вокс даже как-то выдохнул от облегчения, что ничего не испортил. — Сучка. Я приходил к ней когда ты исчез, она сказала что без понятия где ты. — Уже не важно, теперь, я свободен от той глупости, которую по ошибке допустил в молодости по неопытности. Вокс усмехаясь, прижимая хрупкое на вид тело к себе плотнее, хотя плотнее было некуда. — Было глупо думать что ты долго будешь пешкой, ты слишком лживый ублюдок что бы быть у кого-то на поводке долго. — Вокс приподнимается на локтях с победной улыбкой. — Но… что теперь? Аластор хмыкнул, медленно очерчивая когтем чужую рельефную грудь, когда задумался, а стоит ли ему рассказывать? Стоит до ли делится планом с таким жадным эгоистом как Вокс? Он ведь не подвел, так может, стоит ввести его в план? Аластор кивнул сам себе, действительно, Вокс старался над планами Аластора, как над своими собственными. Возможно, Вокс тот, кому Аластор может это доверить. — Понимаешь ли, есть одно дело… С Люцифером. — Серьезно?! — Скептически выгнул бровь Вокс, скривив моську. Аластор постарался сдержать смешок от выражения чужого лица и от недовольного тона. — О не переживай на нас это никак не отразится, к тому же… — Аластор начал поглаживали уголок экрана Вокса, наблюдая как тот мигом успокаивается. — Сразу после, как раз к тому времени как мы закончим, Ад подзабудет о твоём буйстве. Мы начнет вести тебя к вершине ада, м? Вокс был одним шагом во сне, его глаза слипались и сонно моргали в разнобой. Но к руке он ластился. — ПФ… А я теперь то буду в курсе плана? — О… не просто в курсе, ты будешь его частью, даже больше, одной из главных частей. Вокс ухмыльнулся, упрямо не желая расслаблять хватку. Аластор как всегда не стал обнимать его в ответ, а лишь расслабился в чужих руках. Но Винсенту хватало этого с лихвой. Провода аккуратно накинули им сверху одеяло, полностью покинув постель. Вокс ощутил легкий, и пока почти незаметный жар в области груди, что медленно стекал к паху, верный признак будущего гона. Значит, их циклы скоординировались по старой памяти. Значит последующие четыре дня у всех в башне будут весёлыми. У Аластора течка что не обходится без крови, Вокс.Тек будет гореть без его контроля, Ви будут в ужасе от того сколько работы на них свалиться, будут искать его, а Вокс пошлет весь мир на хуй. Главное вовремя написал стажёрам, что бы та зашли к ним в нужное время, для Аластора, а все остальное лишь дело привычки. Не в первый раз.