Монако. Победа. Шарль.

Шарль Леклер — популярный, всеми любимый и влиятельный человек. Одна его фраза в соцсетях либо интервью, и вот уже половина населения носит определенную модель сумочки, покупает один и тот же аромат духов и кэнселит бренд, который чем-то не угодил монегаску. Всё это Макс узнаёт от Карлоса, из всех людей. Они с Карлосом даже не то, чтобы общаются, просто пересекаются в паддоке на различных медиаивентах. И Макс, честно, без понятия, как их разговор ушёл в обсуждение всемирно известной модели Шарля Леклера, чьё имя голландец до этого момента даже не слышал. Шарль Леклер горячий, сексуальный и манящий. К нему хочется дотронуться, хочется ощутить на себе этот взгляд, хочется поцеловать. Это уже из личных наблюдений Макса, если вам интересно. Он решает не обращать внимания на то, что уже около десяти минут подряд листает инстаграм этого самого Шарля Леклера, хотя обычно соцсети отнимают у Макса от силы минуту в день. В большинстве случаев он вообще в это приложение не заходит. — Говорят, он будет на гонке в Монако, — закидывает Карлос на следующий день, когда они с Максом пересекаются на пресс-конференции. Испанец снова заводит разговор о Шарле, крутя в руках бутылку с водой. — Ты что, хочешь его? — раздражённо спрашивает Макс, отчаянно надеясь на отрицательный ответ. Он даже бровью не ведёт, хотя внутри всё почему-то неприятно сжимается. Что уже само по себе странно, потому что какое ему, к чёрту, дело, кого хочет Карлос и кто хочет Шарля. — Ты скажи мне, кто его не хочет, — усмехается и парирует Карлос, запуская ладонь в эти свои шикарные, будто из рекламы, волосы. Если спросите Макса, они его бесят. До жути. Вот зачем парню такие длинные волосы? Разве что, наверное, тянуть за них удобно... Но какое до этого дело Максу. — Мне плевать на него, — спокойно отвечает блондин, переводя взгляд на свои часы и надеясь, что Карлос наконец оставит его в покое с этим чёртовым Шарлем Леклером. — Плевать? — испанец с явным сомнением окидывает его оценивающим взглядом. — Я не верю, что тебе он совсем не интересен. Он же горяч. — То, что я гей, не означает, что у меня стоит на каждого встречного мужика, — Макс раздражённо складывает руки на груди. — О, Шарль определённо не «каждый мужик», — Карлос многозначительно приподнимает бровь. — А почему ты им так интересуешься? — Макс хмурится, пристально всматриваясь в лицо собеседника. — Я упустил момент, когда тебя начали интересовать мужики? То, как Карлос смущённо отводит взгляд и внезапно проявляет повышенный интерес к своим кроссовкам, говорит ему обо всём. — Ты, блять, издеваешься, — выдыхает Макс. — Я не знаю! — защищаясь, выкрикивает Карлос и всплескивает руками. — Это так странно, чувак. Я просто, типа, увидел его в Париже, затем пролистал фотки и типа… — О господи, ты понял, что тебе нравятся и парни, из-за Шарля Леклера, и теперь достаёшь меня просто потому, что я гей? Потрясающе, блять. Чего ты от меня хочешь-то? — Я не знаю, что мне делать! Типа… как это вообще у парней происходит? — Так же, как и у всех, придурок. Геи — всё ещё люди, — сухо бросает Макс. Он правда хочет уйти, эта тема начинает его откровенно утомлять. Карлос обиженно фыркает, кажется, начиная понимать, что никакой помощи от Макса он явно не добьётся. — Ладно. Ты просто сам нихрена не умеешь. Макс удивлённо уставляется на него, застывая на месте. — Ты что сказал? Карлос только вызывающе приподнимает подбородок, складывая руки на груди. — Конечно, ты мне не поможешь. Держу пари, ты сам не знаешь, как завоевать парня. — Ты, блять, нарываешься, Сайнс, — цедит Макс, делая шаг вперёд. — Ой, боюсь, Ферстаппен. — Иди к чёрту. Никакой Леклер в жизни на тебя не посмотрит, волосня сраная. — Ха, завидуешь, — Карлос снова демонстративно проводит рукой по этим чёртовым волосам. — Уверен, Шарлю бы они понравились. — Ты не знаком даже с ним, ты без понятия, что ему нравится. — Это всё равно лучше, чем то, что у тебя. — Знаешь что? Ты мне надоел. Я ухожу. — Конечно, как и всегда, — летит ему в спину насмешливый голос испанца. — Ты просто знаешь, что Шарль выбрал бы меня, а не тебя. Макс ничего не говорит и не оборачивается. Он никак не реагирует, потому что ему правда плевать, что о нём думает Карлос. Пусть подавится своим мнением. То, что при первой же возможности Макс достаёт телефон и пишет своему менеджеру, упоминать, конечно, не стоит. И то, как он довольно ухмыляется, когда менеджер присылает ему подтверждение, что Шарль действительно будет на гонке в Монако. И о том, что Макс просит прислать Леклеру личное приглашение и VIP-пропуск от своего имени, тоже не стоит упоминать. Совсем. Он не уверен, как отреагирует Шарль. Начнём с того, что Макс даже не уверен, как брюнет относится к парням. Будет печально, если он натурал, и они с Карлосом спорили буквально ни за что. Макс совсем не думает о том ощущении тепла, которое разливается в его груди, когда он в очередной раз обновляет инстаграм Шарля и видит новую историю. Фотка — несколько VIP-пропусков в паддок, среди которых красуется и пропуск от Макса. Снизу небольшая подпись: «Ребят, вы просто меня разрываете, как я должен выбрать? 😭». А затем следует вторая история, выложенная буквально спустя минуту. Шарль сфоткался в зеркале: на нём надет всего один пропуск, а подпись гласит: «Думаю, игнорировать чемпиона мира было бы крайне невежливо». Снизу также красуется отметка инстаграма голландца. На фото — пропуск Макса. И Макс впервые в жизни решает воспользоваться инстаграмом по назначению. Без какого-либо согласования с пиар-командой он просто репостит себе эту историю, добавляя короткий ответ-подпись: «У тебя хороший вкус». В этот момент он чувствует себя глупым подростком, который натворил глупостей и прекрасно понимает: если его отругают, это будет вполне заслуженно. К счастью, его пиарщица просто по-доброму подшучивает над ним, говоря, что прекрасно его понимает, потому что — ну кто вообще может устоять перед Шарлем Леклером? Если Макс в этот момент и краснеет, то он ни за что и никому в этом не признается.

***

Все следующие гоночные выходные кажется, будто каждый человек в паддоке решил, что его прямая обязанность — подойти к Максу и вставить свои пять копеек по поводу этих историй. — Как же я тебя понимаю, Шарль такой горячий! Я не гей, но объективно, конечно же, его все хотят, — хлопает его по плечу один из механиков. — Так держать, чувак. Это новое поколение и флирт в инстаграме мне, конечно, не очень понятны, но ты молодец, — усмехается кто-то из старых знакомых в моторхоуме. — Ты потом расскажи, какой этот Леклер в постели, а то мне кажется, его все переоценивают, — заговорщически подмигивает один из журналистов. Макс уже правда еле сдерживается, чтобы просто не наорать на кого-нибудь или не врезать по ближайшей стене. Поэтому, когда он замечает Карлоса, целенаправленно направляющегося к нему, то решает, что закончить день насилием — так себе идея. Он просто использует все свои навыки избегания неприятных разговоров и мгновенно скрывается в толпе, не оставляя Карлосу ни единого шанса подойти. Если этот волосатик хочет чего-то, пусть сам решает свои проблемы, Макс ему не нянька. Он не хочет, но всё же видит посты различных фанатов. Ему даже попадается какая-то статистика, где их с Шарлем шип попал в топ-10 месяца, что на самом деле удивительно. Они ведь даже не виделись ни разу! Всего-то фото Шарля и репост Макса, а люди уже сходят с ума. Он ничего не говорит по этому поводу, потому что знает: если откроет рот, ему придётся соврать. Потому что, конечно же, он не может признаться, что ему вообще-то очень даже нравятся все эти фанатские посты о том, как хорошо Макс выглядел бы вместе с Шарлем. Потому что он уверен: они и правда выглядели бы хорошо. Проходят две недели, и, конечно же, по календарю наступает Гран-при Монако. К этому моменту Макс уже знает, что это родная страна Шарля, знает, какой напиток он любит, как зовут его собаку и почему духи Шанель жутко переоценены. Возможно, он всё же был слишком активным в инстаграме Шарля. Тот факт, что он лайкнул почти все новые посты, совсем не помог утихомирить людей в интернете. Тот факт, что Шарль на аккаунте Ред Булл Рейсинг лайкнул только посты с Максом, тоже делу не способствует. Это безумие. Они до сих пор ни разу не виделись, а у Макса ощущение, что у них с Шарлем какая-то затяжная прелюдия. И он все ещё не уверен, чем, чёрт возьми, это закончится.

***

Он получает ответ в четверг. Медиадень начинается как обычно, и всё идёт хорошо ровно до того момента, когда в паддок наконец приезжает он. Причина нескольких бессонных ночей Макса, нескольких его позорных стояков и причина его повышенной инстаграмной активности. Шарль Леклер ходит по паддоку так, будто бы он у себя дома. Он уверенный — впрочем, кто бы не был на его месте? Максу это нравится. Он готов это признать. Ещё больше ему нравится, когда Шарль, сфоткавшись с некоторыми фанатами, направляется прямиком к гаражу Ред Булл. И если Макс, видя количество направленных на них камер, сжимает руку Шарля при приветствии чуть дольше, смотрит на него чуть пристальнее и стоит чуть ближе, чем положено правилами приличия... на это точно не стоит обращать внимания. — На самом деле, мне больше нравится Феррари, — одна из первых вещей, которая вылетает из этого прекрасного монегасского рта. Шарль при этом хитро прищуривается, с явным вызовом глядя Максу прямо в глаза. Макс приподнимает брови, не в силах сдержать лёгкую улыбку: — Уверен, они тебя приглашали. Вопрос без вопроса. Шарль просто пожимает плечами, на губах играет едва заметная улыбка. — Победителей я люблю больше. Макс ухмыляется. Шарль не отводит глаз. Сбоку слышится деликатное, но настойчивое покашливание, а затем пиарщица Макса мягко затягивает их внутрь гаража, явно решив, что для прессы этого шоу пока вполне достаточно. Коридор внутри моторхоума узкий, и Шарль оказывается слишком близко к нему. Их руки слегка соприкасаются при ходьбе, но они просто оставляют всё как есть, никак это не комментируя. Они делают несколько совместных фото, которые Макс тем же вечером лайкает в инстаграме Шарля. Они и правда смотрятся вместе чертовски хорошо. Его никогда не волновало чужое мнение, но всё же он рад, что так много людей в комментариях согласны с его мыслями. Кто-то пишет, что Макс был бы хорошим парнем для Шарля. Макс думает, что он был бы лучшим парнем для Шарля. Пожалуй, упустим это. Они снова пересекаются в пятницу. Шарль стоит у гостевой зоны, лениво листая что-то в телефоне. — Хорошо выглядишь, — бросает Макс, проходя мимо, так, будто бы это совершенно не важно. — Спасибо, — отвечает Шарль, поднимая на него глаза и улыбаясь так, будто бы знает, что это на самом деле очень важно. — Это всё подарки от брендов, — будто бы невзначай добавляет он, оглядывая свой безупречный аутфит. — Кроме джинсов. Их я всегда выбираю себе сам. Максу не нужно смотреть на себя, чтобы знать, как выглядят его собственные джинсы. Вместо него на них смотрит Шарль, не торопясь проходясь оценивающим взглядом по ногам Макса. — Что бы ты ни сказал, мне плевать, — говорит блондин прежде, чем Шарль успевает вставить хоть слово. — Я просто надеваю то, что мне комфортно. Шарль хмыкает, складывая руки на груди. — Готов поспорить, что эти джинсы олицетворяют всё, кроме слова «комфорт». — Проблема в комфорте, или же в том, что это выглядит недостаточно стильно, чтобы я мог идти возле тебя, принцесса? Обращение вырывается само собой. Насмешка вроде неплохая, просто вот он, Макс — прямолинейный, с любовью подшучивать над друзьями. Но с каких это пор он относит Шарля к тем людям, над которыми может свободно подшучивать? Шарль усмехается, тоже никак не реагируя на новое прозвище. — Если бы меня волновал твой стиль, я бы ещё утром прислал тебе одежду на сегодня. — Хорошо, тебе плевать, как я выгляжу. Я рад, что мы пришли к этому, — хмыкает Макс. — Ага. Меня волнует стиль только важных мне людей. — Даже не знаю: оскорбиться мне или радоваться, что меня не мучают модой, — отзывается Макс, приподнимая бровь. — Это уже тебе решать, — легко отзывается Шарль. Как выясняется позже, в гоночном комбинезоне Макс нравится Шарлю гораздо больше. И это не какие-то его догадки или наблюдения — это слова самого Шарля, слетевшие с его губ, когда они пересекаются в паддоке после двух свободных практик. — Тебе подходит обтягивающий верх, — непринуждённо замечает монегаск. Он окидывает подтянутое тело Макса пронзительным взглядом, и Ферстаппен сейчас искренне рад, что может списать внезапную красноту своего лица на тяжёлые гоночные сессии и жару. В конце концов взгляд Шарля останавливается на его глазах. — Ты выглядишь лучше в гоночном костюме. Тебе идёт синий. Хорошо смотрится с глазами. Если у Макса в этот момент и перехватывает дыхание, он предпочитает об этом не думать. — А тебе всё подходит. Уверен, ты и так это знаешь. — То, что мне всё подходит? — ухмыляется Шарль, делая шаг ближе. — То, что ты красивый. Теперь это выражение лица Шарля больше похоже на искреннюю, радостную улыбку. Он тепло улыбается ему, а Макс чувствует, что у него просто нет сил пошевелиться. Всё, чего он сейчас хочет, это чтобы брюнет продолжал так же довольно смотреть на него. Так, будто бы Макс был единственной причиной его счастья. Когда они снова видятся в субботу, в перерыве между третьей свободной практикой и квалификацией, Макс решает, что он больше не собирается продолжать этот затянувшийся, бессмысленный флирт. Пора переходить к делу. — Какие планы после гонки? Шарль с явным интересом наклоняет голову набок, пряча руки в карманы. — Смотря что ты предлагаешь. Макс не отводит взгляда. Не смеет. — Предлагаю сходить отпраздновать мою победу. — Ты ещё не победил, — напоминает Шарль, хитро прищурившись. — Я сделаю это завтра. — Не слишком ли ты самоуверенный? — Если тебе нужен другой, всегда можешь пойти в свою любимую Феррари, — Макс усмехается, давая волю сарказму. — Там как раз есть один ни в чём не уверенный испанец. Шарль слегка прикусывает губу, будто бы всерьёз обдумывая это заманчивое предложение. Невероятно. — Тебе повезло, что я люблю победителей. — Так я же ещё не победил, — ухмыляясь, возвращает Макс Шарлю его же собственные слова. Шарль фыркает и мило хихикает. Макс готов поклясться: прямо сейчас не он один тонет в глазах напротив. — Хорошо, подловил, — тихо шепчет монегаск. Макс не уверен, когда и почему они перешли на шёпот, но это добавляет моменту какую-то особенную интимность, которая его более чем устраивает. — Так ты пойдёшь со мной? — Пить и танцевать, — ставит условия Шарль, пристально глядя на него. — Для начала. — А в конце? Повисает короткая, осязаемая пауза. Воздух между ними будто становится гуще. — Всё, что захочешь, принцесса. Макс видит, как Шарль сглатывает, и как его взгляд на долю секунды опускается на губы блондина. Это длится всего мгновение, но Ферстаппен замечает всё. — Тогда тебе стоит хорошо постараться, — Шарль выпрямляется и делает небольшой шаг к выходу из моторхоума. Напоследок он оборачивается: — Я не веселюсь с проигравшими. И он выходит из комнаты, оставив Макса ещё более красным, чем когда тот только выбрался из болида после практики. Если эти слова и придают блондину больше мотивации в квалификации, это на самом деле не имеет большого значения. Плевать на причины, если в итоге у него поул-позиция с достойным отрывом, которая здесь, в Монако, почти стопроцентно гарантирует ему победу. Когда после сессии он идёт по гаражу, окружённый механиками, то замечает Шарля, стоящего чуть поодаль в углу. Макс даже не пытается сдержать довольную ухмылку, которая сама собой растекается на его лице. Шарль в ответ лишь приподнимает брови, смотря на него как-то снисходительно, и достаёт телефон. Между ними слишком много людей, и никто из них явно не настроен пробираться сквозь эту толпу друг к другу. Поэтому Макс просто забирает свой телефон у помощницы и открывает всплывающее уведомление. Шарль: Всё ещё не победа

Макс:

Ты знаешь, что означает поул в Монако?

Шарль: Знаю, что поул не означает победу 😉 Макс фыркает и позабавлено качает головой, снова поднимая взгляд на Шарля. Тот уже смотрит на него, выглядя предельно довольным и неописуемо красивым. Последнее — совсем не личное мнение Макса, это всемирно известный факт. В воскресенье он побеждает. Он обожает побеждать. Обожает это чувство, когда ты буквально вылетаешь из болида, вскидывая руки вверх, и всё, что слышишь вокруг — оглушительный гул бушующей толпы. Обожает крики своей команды, когда с разбега прыгает в их объятия. Обожает подъём на верхнюю ступеньку пьедестала, и плевать, кричат все от радости или же желая другого победителя, — это совсем не имеет значения. Он здесь, на вершине. А они все там, внизу. Он обожает тяжесть трофея в своих руках, когда подбрасывает кубок вверх, улыбаясь солнцу. Звук нидерландского гимна и шипучие брызги шампанского. Но что ещё больше он обожает в сегодняшней победе в Монако, так это бёдра Шарля под своими ладонями, пока они едва двигаются на переполненном танцполе в клубе в самом центре Монте-Карло. Они слегка пьяны, но не до потери сознания. Макс хочет чувствовать абсолютно всё: дорогой парфюм Шарля, его горячую спину, когда брюнет ближе прижимается к его груди. Тяжёлые биты бьют по ушам, чужие тела время от времени толкают их в полумраке, но Максу так плевать. Минут двадцать назад, когда они только вышли на танцпол после трёх джин-тоников, они и правда танцевали. Сейчас же это совсем не про движения. Это про то, как ощущается тело Шарля в его руках. — Ты так и не сказал, как тебе гонка? — Макс склоняет голову вперёд, так, чтобы его губы слегка касались уха Шарля. — Она была... очень занимательной, — хихикает Шарль, и блондин чётко слышит в его голосе сарказм. Но что ещё чётче он ощущает — это лёгкую дрожь, пробежавшую по телу монегаска. Макс не может поспорить с его словами: всего один сход за всю гонку, и все финишировали точно так же, как и квалифицировались. Не самое эпичное зрелище. — Не знаю, на что ты вообще рассчитывал в Монако. — У меня была только одна цель, — Шарль поворачивает голову, заглядывая Максу прямо в глаза. И, боже, у Макса перехватывает дыхание. Что такое кислород? Зачем он вообще ему нужен, если всё, в чём на самом деле нуждается Макс — это один-единственный парень, который уже прямо сейчас находится в его руках? — Вот как, — выдыхает Макс, вспоминая, что ему вообще-то стоит ответить. — И как, добился своей цели? — Я в процессе, — мурлычет Шарль и прижимается к Максу ещё сильнее. Он определённо чувствует ответную заинтересованность голландца. У Макса, чёрт возьми, полустояк все те полчаса, что они танцуют здесь, притираясь друг к другу. — Вот как, — это всё, что сейчас может выдать он. Мозг от такой близости откровенно плавится. Шарль снова мило хихикает и Макс ловит себя на мысли, что монегаск и правда милый. И это сильно выходит за привычные рамки, потому что Макс никогда не думает в таком ключе о парнях, с которыми просто хочет переспать. Обычно он думает, что они сексуальные, хорошенькие, горячие. Шарль, определённо, подходит под все эти описания, но он к тому же... милый. Это по-настоящему сбивает с толку. — Ты уже говорил это, — дразнит его Шарль, приподнимая голову. Макс совершенно не в силах подбирать слова, пока Шарль так хорошо ощущается в его руках, нежно улыбается и смотрит на него своими невинными глазами. А ведь Шарль не невинен, совсем нет. Ферстаппену требуется ещё пара секунд, чтобы собрать мысли в кучу и выдать: — Я победил. — Ага. Ты, кажется, получил приз. Красивый трофей. — Есть ещё кое-что красивое. Кое-кто, — Макс выразительно смотрит на брюнета. — Вот как. — Теперь ты меня копируешь. И, конечно же, Шарль снова тихонько хихикает. Если честно, с Макса уже хватит. — Поехали ко мне, — предлагает он, притягивая Шарля за талию ещё ближе, так, что между ними не остаётся свободного пространства. — Вот как? — Уверен, ты сможешь добиться своей цели, а я наконец получу свой главный трофей. Как тебе такое? — Звучит как хороший тайм-менеджмент, — заигрывающе соглашается Шарль. Именно. Шарль слегка прикусывает губу, делая вид, будто всё ещё раздумывает, но кого он пытается обмануть? Макс, может, иногда и тупит в личных делах, но он точно не слепой. Кто из них двоих хочет другого больше — это ещё очень хороший вопрос. — Хорошо, — тихо отвечает Шарль. В полумраке клуба голландец больше читает это по его губам, чем реально слышит из-за басов. Гремящая вокруг музыка уже порядком начала раздражать, так что Макс, не теряя больше ни секунды, крепко перехватывает ладонь Шарля своей рукой и уверенно тянет его за собой сквозь толпу к выходу.

***

Его квартира, к счастью, близко, так что когда спустя минут десять он хватает Шарля и прижимает к стене в прихожей, всё, о чём может думать Макс — это наконец-то. Потому что он может врать самому себе и всем вокруг, сколько угодно, но правда всё ещё остаётся правдой. Он хотел Шарля несколько недель. Он думал о нём каждый божий день, и сейчас, когда он наконец сминает эти красные, идеальные губы, он чувствует себя самым счастливым человеком на земле. — Блять... — выдыхает брюнет, отстранившись на секунду, чтобы глотнуть воздуха. Но уже в следующее мгновение его ладони скользят под футболку Макса, пока они продолжают отчаянно терзать рты друг друга. Его язык во рту Шарля, его руки на бёдрах Шарля, и все его мысли сейчас заняты только им одним. — Блять, Макс... — шепчет монегаск, но в звенящей тишине квартиры эти слова звучат оглушительно громко. Макс поддаётся порыву и слегка прикусывает нижнюю губу Шарля. Тот издаёт высокий, судорожный вздох и, намертво цепляясь пальцами за спину Макса, притягивает его к себе ещё ближе. Они оба на пределе. Макс отчётливо чувствует чужое возбуждение сквозь свои джинсы и тонкую ткань брюк Шарля. Руки брюнета скользят ещё выше по спине, и он резко отстраняется от лица Макса. — Снимай, — требует он уже немного севшим, хриплым голосом. И кто Макс такой, чтобы не послушаться? Одним быстрым, размашистым движением он стягивает с себя футболку, швыряя её куда-то на пол, и с готовностью подаётся назад, собираясь снова вжаться в парня напротив. Он хочет продолжить поцелуй, но Шарль не даёт, упираясь ладонями в его обнажённую грудь. — Чёрт... Так и знал, что без одежды ты выглядишь ещё лучше, — тихо произносит брюнет. Макс почти не в силах вынести этот взгляд. Шарль смотрит на него с таким откровенным восторгом и обожанием, медленно проходясь глазами по его груди, спускаясь к очертаниям пресса... А затем вслед за взглядом скользят и его тёплые ладони. Макс никогда особо не был помешан на прикосновениях к своему телу, если это не касалось его члена, но то, как нежно Шарль проводит ладонями по его коже, лаская и спускаясь всё ниже, буквально доводит его. Он прикрывает глаза, издавая тихий стон удивления, когда внезапно ощущает на своей груди прикосновение чужих горячих губ. Теперь он просто не может заставить себя зажмуриться. Как, чёрт возьми, он может пропустить зрелище того, как Шарль Леклер медленно покрывает поцелуями его тело? Так что Макс смотрит. Он смотрит сверху вниз и срывается на рваные стоны, пока брюнет понемногу опускается всё ниже. У него больше нет сил связать и двух слов. Он просто молча стоит, едва дыша, пока пола прихожей касаются уже не ступни, а колени Шарля. — Шарль... — всё, на что его хватает. Жалкий, хриплый звук, совершенно не похожий на его обычный уверенный голос. А они ведь даже ничего такого ещё не сделали! Это просто Шарль, его губы и его прикосновения, которые за секунды вышибают из лёгких весь воздух. Это просто Шарль, глаза которого метаются вверх, встречаясь с туманным взглядом Макса и буквально гипнотизируя блондина. — Ты ведь хотел свой трофей? — брюнет склоняет голову немного набок, глядя на него снизу вверх. Макс не может сдержать особенно громкого, рваного вздоха, пока ладони Шарля ложатся на кромку его джинсов и медленно расстёгивают их. Плотная ткань быстро летит вниз, а следом за этим Шарль уверенно тянется к боксерам Макса. В момент, когда Макс остаётся полностью обнажённым перед Шарлем, он окончательно понимает, что влип. По полной. Макс тянется и упирается ладонью в стену напротив, надеясь, что это поможет ему удержать равновесие, потому что его тело уже начинает мелко потряхивать. Не помогает и то, как Шарль смотрит на его член перед собой. С таким видом, будто это он сам сейчас заберёт свой главный приз за победу. Так, будто это он сейчас будет получать удовольствие. — Шарль, пожалуйста... — тихо умоляет Макс, потому что прямо сейчас он чувствует себя слабым, невероятно слабым человеком. И, к счастью, его слушают. Либо же к несчастью, потому что в следующую секунду Максу кажется, что он умер и попал в рай. Рот Шарля — это что-то, что Макс никогда не смог бы описать словами, если бы его попросили. Он тёплый, тесный и такой сводяще с ума поглощающий. Макс не может сдержать громкого стона. Он просто не в силах отвести взгляд, хотя и подсознательно понимает, что это зрелище приближает его к разрядке гораздо быстрее. Шарль мог бы иметь успех в порно. Эта мысль проносится мимолетно, но она ещё сильнее подстёгивает его и без того бешеное возбуждение, пока брюнет неторопливо посасывает чувствительную головку. Шарль снова приподнимает на него эти свои невинные глазки, будто ожидая от Макса какой-то реакции или одобрения. А всё, что Макс сейчас может — это беспомощно застонать от этого вида и на чистом рефлексе впиться свободной рукой в каштановые волосы Шарля. Они отличные. Волосы. Не слишком длинные, но идеальной длины для того, чтобы сжимать их в пальцах и направлять, если он захочет. Макс пока не уверен, понравится ли это Шарлю, поэтому сдерживает свои внезапно нахлынувшие порывы и не давит сильно. Он заворожённо смотрит на то, как брюнет подаётся вперёд и втягивает его член глубже. Теперь он уходит в его рот почти полностью. Макс видит всё меньше и меньше своей плоти, и всё, на чём он сейчас способен сосредоточиться — это эти блядские, пухлые губы Шарля, которые плотно обхватывают его у самого основания. — Господи... О боже, — жалко стонет Макс, слегка сжимая волосы брюнета, но так и не отводя взгляда. Он не посмеет. Наверное, это лучшее, что когда-либо видели его глаза, и он уж точно добровольно не откажется смотреть на это зрелище. А затем Шарль внезапно отстраняется. Теперь Максу приходится силой подавлять стон разочарования. Ну почему этот рай должен закончиться?! Но, кажется, это вовсе не конец. Явно не тогда, когда Шарль снова смотрит на него своими невозможными глазами, а его влажные губы приоткрываются, чтобы сформировать слова: — Ты победил. Так забери свой трофей. И он просто дразняще открывает рот, немного высовывает язык и смотрит. Макс снова глухо стонет, заставляя себя наконец оторвать руку от стены и покрепче встать на ногах. Он должен это выдержать. Это, чёрт возьми, всего лишь минет, а не смертная казнь! Хотя, кажется, казнь была бы не настолько убийственной для его рассудка, как то, что происходит сейчас. Обе его ладони собственнически впиваются в каштановые волосы Шарля, и Макс больше не сдерживает себя. Сначала он слегка тянет парня на себя, заставляя Шарля сильнее запрокинуть голову. Монегаск тихо, почти незаметно стонет от этого резкого движения, но его взгляд остаётся всё таким же манящим. Времени на раздумья больше не остаётся. Макс фиксирует голову Шарля руками, выставляя её идеально напротив своего твёрдого, сочащегося предэякулятом члена, а затем уверенно толкается вперёд. Удерживая Шарля за затылок, он сначала входит лишь наполовину. Он отчётливо видит, как слегка расширяются глаза брюнета. Ожидал ли он, что Макс будет более нежным? Более податливым? Наверное, да. Но, судя по всему, то, что происходит прямо сейчас, нравится Шарлю гораздо больше. Потому что он тут же мёртвой хваткой вцепляется пальцами в бёдра Макса, сжимает их, наверняка оставляя багровые следы от ногтей, и глухо стонет, принимая член глубже в сужающееся горло. Этот звук посылает горячие вибрации прямо Максу в пах, и блондин не может сдержать тихого ответного рыка. И когда он толкается снова, а затем ещё и ещё, наращивая темп, Шарль не перестаёт стонать вокруг него. Пальцы брюнета сильнее вдавливаются в кожу Макса, пока тот вколачивается в его горячий, тесный рот всё глубже и глубже, полностью теряя контроль от этой податливости. — Шарль... принцесса, — хрипло выдыхает Макс на особенно глубоком, чувствительном толчке. Шарль снова судорожно стонет. Его рот восхитительно, до предела обхватывает плоть, и, кажется, это прозвище заводит его ещё сильнее. — Смотри на меня. И он смотрит. Боги, Шарль смотрит на него, буквально впивается в него помутневшим взглядом, и Макс, не выдерживая, вталкивает свой член до самого конца, вжимаясь в его лицо. Шарль слегка давится. Макс видит, как блестят и слезятся его глаза в полумраке прихожей, но монегаск всё ещё продолжает глухо стонать вокруг него, всё ещё преданно смотрит снизу вверх. И Макс чувствует, что он уже чертовски, непоправимо близко к тому, чтобы кончить. Поэтому он резко отстраняется. Удерживая голову Шарля на месте, он полностью вынимает член, сразу же ощущая прохладу квартиры по сравнению с обжигающим ртом брюнета. Шарль жадно глотает ртом воздух, восстанавливая дыхание. Его ладони всё ещё покоятся на бёдрах Макса. Он сам всё ещё полностью одет, в этих своих дизайнерских шмотках, и он всё ещё смотрит на него — требовательно и не отрываясь. — Макс... — Шарль жалобно хнычет, порываясь податься вперёд. Но Макс просто перехватывает его под мышки и одним уверенным движением тянет вверх, заставляя подняться с колен. Шарль не тяжёлый. Макс бы даже сказал, что он удивительно лёгкий — этот вес совсем не ощущается, когда Ферстаппен обхватывает его за бёдра и слегка подбрасывает, помогая запрыгнуть на себя. Теперь, когда ноги брюнета намертво обвивают его талию, их губы снова соединяются в рваном, голодном поцелуе, пока Макс несёт Шарля через коридор в спальню. Он аккуратно опускает брюнета на кровать, сразу же нависая сверху и вжимаясь в матрас всем телом. Руки Шарля тут же обхватывают его за плечи, подтягивая ещё ближе, и он хнычет. Снова. — Сними с меня всё это... — выдыхает монегаск прямо ему в губы за секунду до того, как Макс в нетерпении проталкивает свой язык в его рот. Они оба одновременно стонут, пока брюнет начинает ёрзать под тяжестью Макса. Ферстаппен прекрасно понимает намёк и помнит, о чём его попросили секунду назад, так что с явным сожалением разрывает поцелуй только для того, чтобы наконец избавить парня от одежды. Две пары рук лихорадочно переплетаются в полумраке, в четыре руки срывая с Шарля вещь за вещью. И у Макса, кажется, в очередной раз просто перехватывает дыхание, когда он наконец видит Шарля полностью голым. У самого Леклера, судя по свободному вздоху, дыхание спирает от облегчения, что его возбуждение больше ничего не сдавливает. Брюнет выглядит хорошо. Он выглядит просто невообразимо. Макс больше не может связно думать, он уже совсем ничего не смыслит, пока медленным взглядом окидывает идеальное тело Шарля перед собой. Он сексуальный, хорошенький и горячий. А ещё он... всё ещё чертовски милый. Правда, больше он не хихикает. Шарль просто смотрит на Макса этим своим томным, умоляющим взглядом из-под ресниц. Максу приходится физически заставить себя отстраниться и потянуться к прикроватной тумбочке, чтобы достать презервативы и смазку — до того, как он снова упадет в поцелуй и уже не сможет оторваться. — Я готовился, — внезапно тихо говорит Шарль. И Макс так и замирает на месте с вещами в руках, уставившись на него. — Ты...? — всё, что может выдать Макс. Шарль кивает, не отводя взгляда. — Сегодня в обед, перед тем как поехать в паддок, — Макс медленно ставит презервативы и смазку на прикроватную тумбочку возле Шарля и снова забирается на него, придавливая своим весом к постели. — Я думал о тебе, — доверительно шепчет Шарль, пока его руки крепко впиваются в спину Макса. — Я думал о тебе уже так давно... — продолжает брюнет сорвавшимся голосом, и смотрит на Макса так открыто и преданно. — И я думал о тебе, — шепчет в ответ Макс, потому что знает, что сейчас будет правильным признаться в этом. — Как я мог не думать? Из всех пропусков ты выбрал мой. Шарль мягко улыбается. И это выражение лица не наглое и не хищное, оно... по-настоящему милое. — Я всегда выбираю лучших, — выдыхает он прямиком в губы Макса, и они снова сталкиваются в поцелуе. Это снова жарко и грубо. Это чертовски похоже на битву: они сталкиваются языками, скользят зубами по губам друг друга, и Макс чувствует, что он уже на грани. Его член уже просто болит, изнывает от дикого желания, а теперь, когда ему не нужно беспокоиться о подготовке, сдерживаться становится невыносимо. Он заставляет себя немного отстраниться. Макс встаёт на колени между разведённых ног Шарля, не отрывая взгляда от тяжело дышащего брюнета перед собой. Он тянется к тумбочке, ловкими пальцами достаёт презерватив, всё ещё продолжая заворожённо наблюдать за Шарлем. — Как ты хочешь? — хрипло спрашивает он. Шарль не отвечает словами. Он просто подтягивает ноги к себе и плавно переворачивается на живот. Его колени и локти упираются в белые простыни. Он слегка прогибается в пояснице и поворачивает голову через плечо, бросая на Макса уже совсем не невинный, а хитрый, хищный взгляд. Макс в абсолютном восторге. Перед ним его блядская влажная мечта. Парень, о котором он думал неделями, прямо сейчас прогибается перед ним, так что он не отказывает себе в секундном порыве: он наклоняется и ощутимо впивается зубами в упругую задницу. Шарль резко дёргается и громко стонет, когда зубы Макса смыкаются на его коже. Он сильнее впивается пальцами в простыни под собой и жадно хнычет: — Макс, блять... быстрее! И кто Макс такой, чтобы ослушаться его в этот момент? Он наконец заставляет себя сосредоточиться и натягивает презерватив. Руки быстро тянутся к флакону со смазкой, он ловко выдавливает достаточное количество себе на пальцы и на член, щедро распределяя её. Когда он снова устраивается на коленях между широко разведённых ног Шарля и собственнически впивается ладонями в его бёдра, притягивая к себе, ему требуется секунда, чтобы просто осмыслить и запечатать в памяти эту картину перед собой. Шарль перед ним выглядит просто умопомрачительно. Макс опускает взгляд, жадно впитывая каждую деталь: эту невероятно тонкую, изящную талию, к которой хочется прикасаться до синяков, плавный, соблазнительный изгиб спины и идеальную, гладкую кожу, которая в полумраке спальни кажется почти сияющей. — Макс... — в очередной раз за вечер жалобно хнычет Шарль. И не то чтобы Макс хочет или вообще способен сопротивляться желанию Шарля. Он пристраивает свой член прямиком к податливому кольцу мышц и делает первое, осторожное движение вперёд. Сначала входит только головка, но даже от этого ощущения обоим сносит крышу. Макс впивается пальцами в нежную кожу на бёдрах Шарля ещё сильнее, оставляя явные следы, пока брюнет под ним судорожно стонет. Макс видит, как до предела напрягаются чужие руки, пальцами впиваясь в белые простыни. Макс толкается ещё немного, продвигаясь глубже. Жар внутри просто невероятный. Шарль, может, и подготовил себя заранее, но успел немного стянуться, и теперь он такой узкий, горячий и нереальный. Он обволакивает член Макса так тесно, так идеально, что когда блондин наконец толкается до самого основания, с его собственных губ срывается позорно громкий, хриплый стон. Но это не имеет совершенно никакого значения, потому что Шарль в ту же секунду вскрикивает ещё громче, выгибаясь в пояснице навстречу этому чувству. А Макс больше не может ждать. Не разжимая хватки на бёдрах монегаска, он почти полностью вытягивает член обратно только для того, чтобы снова толкнуться внутрь. На этот раз движение выходит гораздо более быстрым, жёстким и чувствительным. Шарль снова громко стонет, Макс вторит ему глухим рыком. Вперёд-назад, раз за разом. Шарль, кажется, совсем разваливается под ним от этого напора. Он не перестаёт издавать эти ужасно возбуждающие звуки — рваные стоны, хныки и всхлипы, пока Макс вколачивается в него всё быстрее и грубее. Блондин ловит этот сумасшедший ритм, а спустя мгновение натыкается на самую чувствительную точку внутри Шарля. Понимает он это сразу: брюнет громко кричит, всё его тело крупно содрогается, а голова бессильно падает лицом в подушку под ним. Макс и сам уже чуть ли не рычит от удовольствия. Это невозможно описать словами. То, как восхитительно ощущается Шарль под ним, то, как идеально он подходит Максу, то, как он тесно сжимается, дрожит и так красиво, безумно кричит от каждого толчка. — Макс... Макс, блять, Макс, о боже! Макс уверен: он будет слышать этот голос в своей голове до конца своих дней. Каждый раз, закрывая глаза, он будет видеть эту картинку: Шарль под ним, выкрикивающий его имя так правильно, пока Макс трахает его так хорошо. — Господи, принцесса... Я знал, что ты будешь таким идеальным. Такой хороший, — тяжело дыша, выдыхает Макс на очередном глубоком толчке, полностью затапливая Шарля собой. — Макс, пожалуйста... — Просто идеальный для меня. Ты лучше любой мечты, детка. — Макс, chéri... так хорошо, мне так хорошо. Макс, живя в Монако несколько лет, не то, чтобы сильно интересовался французским, но даже его скудных знаний хватает, чтобы понять: Шарль только что назвал его дорогой. И это делает с ним что-то странное, потому что он стонет громче, чем за весь вечер до этого. Он впивается в бёдра Шарля ещё сильнее, и следующий его толчок выходит особенно глубоким, особенно грубым. — Блять, Макс! Шарль, конечно же, тоже чувствует это изменение. Чувствует, как внутри всё сжимается, готовое взорваться в одно мгновение. Брюнета бьёт крупная дрожь, он, кажется, совсем уже не контролирует ни свой рот, ни своё тело — он продолжает отчаянно стонать и выкрикивать имя Макса. И Максу этого на самом деле более чем достаточно. — Шарль, ты кончишь так? Пожалуйста, детка... Ты ведь можешь кончить нетронутым? — в его хриплом голосе проскальзывает откровенная мольба. И когда Шарль, уже чуть ли не плача от переизбытка удовольствия, слабо кивает головой, Макс готов воскреснуть прямо здесь. — Тебе будет так хорошо, клянусь, принцесса, я сделаю тебе так хорошо... — Макс, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста... — в полубреду лепечет Шарль, до боли втираясь лицом в подушку. — Я тут, детка, я тут. Давай, я знаю, ты близко. Кончай, Шарль. И Шарль кончает. Господи, он кончает совершенно нетронутым, выкрикивая имя Макса в очередной раз уже сорванным, сиплым голосом, пока Макс продолжает грубо и быстро толкаться в него. В момент оргазма Шарль так тесно, судорожно сжимается вокруг него, буквально рыдая на члене Макса, что блондин просто не в силах сдерживаться и следует за ним. Он с хриплым рыком кончает внутрь Шарля и, не имея больше никаких сил, заваливается на бок, потянув за собой обмякшего брюнета. Они лежат так несколько минут, в полной тишине пытаясь просто отдышаться. Шарль прижат спиной к груди Макса, перед ними на простынях расплывается лужица спермы брюнета, пока уже вялый член Макса всё ещё находится внутри него. Это на самом деле не слишком приятно, так что Макс медленно убирает руку с талии Шарля и аккуратно отстраняется. Брюнет тихо и разочарованно стонет, когда Макс покидает его тело, но продолжает без сил лежать на боку, уткнувшись в матрас. Макс встаёт с кровати, на ходу стягивает презерватив и шагает в ванную. Выкинув его в урну, он подходит к ванне и, заткнув сток, включает воду. Он внимательно настраивает напор, проследив за тем, чтобы вода не была слишком холодной, но и не слишком горячей — как раз такой, чтобы смыть всю эту липкую усталость. Он возвращается в комнату и замирает перед кроватью, глядя на полностью расслабленного, разомлевшего Шарля. Его глаза полуприкрыты, он всё ещё тяжело дышит и, кажется, совсем не имеет сил ни на что. — Нам стоит помыться, принцесса, — негромко говорит Макс. Шарль в ответ лишь жалобно хнычет, не подавая никаких признаков того, что собирается встать и пойти в ванную самостоятельно. Так что Макс просто наклоняется и осторожно подхватывает его на руки, бережно неся. То, как Шарль доверчиво прижимается к голой груди Макса, делает что-то странное с его сердцем — о чём сам Макс предпочитает пока не думать. Он не думает об этом и тогда, когда они сидят в тёплой воде и тихо говорят о каких-то глупостях. С Шарлем оказывается удивительно легко. Они болтают на самые разные, совершенно не важные темы, и это приносит странное облегчение. Макс наконец-то может отключить мозг и просто чувствовать. Шарль в его руках невероятно податливый. Он позволяет Максу обнимать себя, буквально тает в его руках, даже не подозревая, как сильно это влияет на голландца. Позже он помогает ему перестелить кровать, а затем, так ничего и не говоря, забирается под чистое одеяло — уверенно, будто так и должно быть. Будто бы они не просто переспали только что. Будто бы это вполне нормально — вот так лечь и выжидающе посмотреть на Макса, который застыл перед постелью. Но Макс запрещает себе думать об этом слишком много. Он просто забирается под одеяло следом и притягивает Шарля ближе, пока монегаск окончательно не расслабляется на его груди и не засыпает. Макс смотрит на него ещё какое-то мгновение, вслушиваясь в ровное дыхание, прежде чем тоже провалиться в глубокий сон. Он всё ещё не придаёт происходящему большого значения, когда после той ночи они начинают регулярно переписываться. Шарль присылает ему фотки какой-то новой дизайнерской одежды, а Макс в ответ кидает ему графики износа шин на телеметрии. Они оба ни черта не понимают в том, что скидывает другой, но это никого из них не волнует. Макс всё ещё старается не думать, когда они снова видятся, и на этот раз у Ферстаппена просто не хватает терпения, чтобы дойти до спальни. Он трахает Шарля, впечатав его спиной в стену прямо в коридоре, и тот стонет имя Макса, кажется, ещё громче и правильнее, чем в предыдущий раз. И всё же Макс начинает понемногу задумываться, когда проходят месяцы, а это так и продолжается. Они постоянно пишут друг другу и созваниваются по видеосвязи. Шарль имеет VIP-пропуск на все гонки и за пару месяцев приезжает к нему ещё два раза. Они трахаются и, кажется... ходят на свидания? Макс на самом деле не уверен. Они никак это не называют. Но сначала Шарль ведёт его в несколько своих любимых ресторанчиков в Европе, а затем Макс приглашает его на свою яхту во время летнего перерыва. И они проводят там целую неделю. Наедине. Вдвоём. Макс уже просто не может не думать об этом, когда во время гоночного уикенда в Лас-Вегасе ему в номер приносят посылку. Шарль тоже сейчас в Штатах, но в Нью-Йорке — у него там какие-то важные съёмки. Даже сама коробка выглядит безумно дорого, а когда Макс открывает крышку, то видит внутри красиво упакованные джинсы. И аккуратную записку сверху: Ты не можешь ходить в этих отвратных джинсах, chéri, в выходные, когда выиграешь титул. Не разбивай мне сердце. Макс не сдерживает глупой, абсолютно влюблённой улыбки. Он достаёт джинсы и тут же надевает их, чтобы примерить. Они широкие, стильные и, нужно признать, чертовски комфортные. На ходу достав телефон, он делает быстрое фото в зеркале и отправляет его Шарлю. Макс выигрывает в Вегасе. Не только гонку, но и весь чемпионат. Он не сдерживает радостных, победных криков в радио, пересекая финишную черту. Когда он бросается в объятия команды, его с головой захлёбывает эта сумасшедшая волна. Их общая энергия, чистая радость и восторг. То, как механики и инженеры выкрикивают его имя, то, как они все пытаются дотянуться до него, похлопать по плечу или просто коснуться, будто бы это может спасти их жизни. Это возносит на вершину. Это та самая эйфория, ради которой он гоняется из года в год. Чтобы побеждать. Чтобы быть первым. Но когда среди толпы он вдруг видит Шарля, земля в одно мгновение ускользает у него из-под ног. Его не должно было здесь быть. У него ведь работа, съёмки на другом конце страны. Но вот он тут. Стоит, радостно и тепло улыбается Максу. Возле него стоят мама и сестра Макса, и они понятия, чёрт возьми, не имеют, как много этот монегаск значит для Макса. Никто в этом паддоке, во всём этом чёртовом мире не знает. И Шарль на самом деле тоже не знает. Макс ведь ему ни разу об этом не говорил. Но сегодня он победитель. У него в руках есть всё, о чём он мечтал с самого детства. А прямо перед собой он видит того, о ком неотрывно мечтал все последние месяцы. Так что Макс на самом деле вообще не думает, когда срывается с места и бежит вперёд. Он не думает, когда мчится прямиком к Шарлю, на глазах у сотен камер обхватывает его ладонями за щёки и просто целует. Прямо в эти идеальные, улыбающиеся губы. Он не знает, как реагируют люди вокруг. Он ничего не слышит — в голове стоит лишь белый шум от бешеного стука собственного сердца. Всё, что имеет значение прямо сейчас это ладони Шарля, мгновенно и крепко обнявшие его за талию, губы Шарля, которые с готовностью двигаются навстречу, и его родной запах, который просто окутывает Макса со всех сторон. И когда он наконец отстраняется, ему не нужны слова. Он видит абсолютно всё в глазах напротив. В этих невозможных глазах, которые смотрят на Макса так, будто бы он весь его мир. Будто бы он — это всё, что Шарлю нужно. Так, будто бы Макс — это всё для Шарля. Но правда в том, что это Шарль — всё для Макса. Кажется, он действительно должен сказать об этом вслух. Макс открывает рот, но замирает, не зная, как именно облечь в слова всё, что крутится в голове. Мыслей слишком много, он просто теряется в этом бешеном водовороте эмоций и чувств, но Шарлю, кажется, и не нужны громкие признания. Он ласково смотрит на него и понимающе качает головой. — Я знаю, — доверительно шепчет монегаск. — Я тоже это чувствую. И Макс думает об этом. Правда думает, когда спустя несколько недель после окончания сезона и официального награждения увозит Шарля на безлюдный пляж в Италии. Это банально и немного глупо: они сидят на покрывале, едят какие-то закуски прямо из контейнеров и запивают их дорогим вином. Макс фоткает улыбающегося Шарля, пока тот, закатав штанины, заходит в ледяную воду, чтобы намочить ноги. Потом они просто лежат, обнявшись, и смотрят на догорающий закат, а когда наступает ночь, Шарль включает какую-то тихую музыку на телефоне. И они просто танцуют под звёздным небом, согревая друг друга. Это глупо, банально, но это так мило и так в стиле Шарля... Поэтому Макс, конечно же, прямо там предлагает ему стать его парнем. И когда брюнет радостно хихикает и вместо ответа просто крепко целует Макса, утыкаясь носом в его шею, он окончательно понимает: он всё сделал правильно.

***

В клубе много людей. Это выходные в Монако, и Макс с Шарлем совсем не удивлены, когда то и дело пересекаются со знакомыми лицами. Они вежливо здороваются со всеми и просто продолжают пить и танцевать, пока взгляд Макса внезапно не натыкается на одну конкретную фигуру. Карлос, чёртов Сайнс, стоит буквально в нескольких метрах от них и смотрит на них во все глаза, пока Шарль у барной стойки заказывает им новые напитки. И этот Карлос, мать его, Сайнс решительно отставляет свой бокал в сторону и направляется прямиком к ним. Когда Макс раздражённо и громко фыркает, Шарль заинтересованно оборачивается, а затем... он, чёрт возьми, расплывается в приветливой улыбке при виде подошедшего испанца. — О, Карлос, привет! Рад тебя видеть! — весело восклицает брюнет. Шарль. Шарль рад видеть Карлоса. Да какого, к чёрту, хрена?! — Вы знакомы? — Макс даже не пытается скрыть тонну раздражения в голосе, переводя взгляд с одного на другого. — Ага, — беззаботно отвечает Шарль, забирая у бармена два джин-тоника и поворачиваясь к Максу с самой невинной улыбкой. — Карлос пытался переспать со мной. Макс давится воздухом и во все глаза пялится на Шарля, который смотрит на него и совершенно мило, ангельски улыбается. Затем блондин переводит тяжёлый взгляд на Карлоса, который начинает нервно переминаться с ноги на ногу. — Какого хрена... — Это было давно! — тут же защищаясь, выкрикивает Карлос и вскидывает руки. — Он ясно дал понять, что не заинтересован! Испанец окидывает их двоих быстрым, оценивающим взглядом, а затем, обречённо качая головой, хмыкает: — И как всегда... тебе всё самое лучшее достаётся. — Я добиваюсь самого лучшего, — поправляет его Макс. Он уверенно обхватывает Шарля за талию и собственнически притягивает брюнета ближе к себе. Тот в ответ лишь тихо хихикает и с готовностью прижимается к Максу, будто бы там ему и место. Карлос закатывает глаза и, кажется, хочет сказать ещё что-то, но Макс уже, наверное, никогда этого не узнает. Потому что именно в этот момент Шарль мягко обхватывает ладонью его лицо и вовлекает в глубокий поцелуй. И Макс просто мгновенно растворяется в этом прикосновении губ, совершенно позабыв о мире вокруг. Он и подумать не мог, что всё, что ему на самом деле будет нужно в жизни — это одержать победу в Монако ради того, чтобы в итоге получить нечто гораздо более ценное. Он получил Шарля.