Помидоры и кадило

Как именно он оказался в такой ситуации, Ло понимал смутно. Точнее, как — он как бы понимал, но всё же нет. В который раз оглядев собравшуюся публику, что смотрела на него с каким-то неведомым его жизни уважением, да ещё раз махнув кадилом для полного соответствия образу, Лололошка вновь окунулся в мысли о своём бытии. Святом, прошу заметить. День у него, собственно, начинался как обычно. Четыре часа утра, родная земелька, пропитанная росой, извечно голодная Мария Натальевна, доедающая на заднем дворе очередного недальновидного проверяющего, и которую, собственно, надо покормить. И поле помидоров, иначе именуемое помидорное поле. Комиссар как-то специально вывел это слово на табличке рядом, чтобы ни один многознающий обед Машеньки не смел ему затирать про томаты и правильный язык. Впрочем, на это поле он и собирался отправиться пахать — и в прямом, и в переносном смысле. Вообще дел на нём было много: и помидоры собрать, половину на кухню, другую распределить и по банкам закатать на засол или перегар — там уж как пойдёт. Да и обед Маше сам себя не оглушит. Нет, придёт-то он на своих двоих, но вот главное — чтоб не ушёл. Лололошка тяжело вздохнул. Ни помидоры не собрал, ни обед Машеньке. Ох, и попадёт ему от Наташи. Впрочем, снова он отвлёкся. Начав в третий раз цитировать шестую главу по приготовлению кабачков на древне-дажчертями-забытом, Лололошка продолжил мыслительный процесс. А собственно, фиг он что-то больше помнил. Разве что понадобилось ему быстренько съездить в город, по пути наткнулся на грибы, подумал, что город городом, а грибочки всё ж поважнее будут, и дальше по накатанной. Ну как обычно. По лучшей традиции «всего пять минуточек» заполз в чащу леса, наткнулся на богом забытую деревню, увидел, как детвора пытается кого-то призвать красной краской, разумеется, вмешался в это осквернение земли таким халатным поведением и, показав мастер-класс (и, собственно, призвал), стал священником. Как два последних пункта между собой связаны, Лололошка не врубился до сих пор, но суть одна. Сейчас, стоя у странно сияющей кафедры, в рясе священника и с кадилом в руке, он наизусть зачитывал сто один способ приготовления кабачков. На личном опыте проверял прошлой осенью, между прочим. Зачитывал на другом языке, разумеется, чтоб не палиться уж до конца, но, судя по реакции публики, работало отменно. Все смотрели на него с восхищением, будто бы им проповеди читает. Разве что бабулька в конце зала странно на него смотрела в начале, но через пару минут достала ручку и стала что-то усердно черкать, поэтому Лололошка, собственно, считал претензию исчерпанной. По плану, который он оперативно накидал в процессе, сейчас он дослуживает службу и тихонько сваливает обратно по грибы да к машине. Как жаль, что Райи рядом нет, она бы придумала планчик получше. Единственный реальный минус после свержения империи. Вот серьёзно. Потому, тяжело вздохнув и махнув кадилом для убедительности, Ло продолжил своё выступление, в этот раз уже прикидывая, кто ему особенно не нравится и кого собирается окатить странной красноватой водичкой из тазика около. Должны же быть свои плюсы в ситуации. К счастью, служба всё же закончилась, поэтому ближе к полудню Ло всё же смог вырваться из лап верующих. Про святость после водички он уже уверен не был — уж слишком металлический запах у неё был. Но в остальном всё привычно и даже прилично. Было. Ровно до того момента, как за углом места его временного заточения он не увидел блондинистую макушку со спиртным в руке. Знакомую макушку. Чересчур. Вообще в его планах, опять же, было побыстрее сбежать, особенно учитывая, с каким нездоровым блеском в глазах на него смотрела та самая бабулька, но теперь его планы временно менялись, ведь эта самая макушка была причиной, почему ему иногда приходилось закачивать спирт в помидоры. Да и впрочем, приятный знакомый, что сказать. Такой прекрасный шанс упустить он просто не мог, и потому, посильнее закутавшись в ткань, что любезно одолжил в маленькой комнате в церкви, подошёл к страдальцу. — Что ж довело тебя до такой жизни, добрый молодец? — специально понизив голос, начал было Лололошка, но был грубо, даже сказать, нахально перебит. — Свали нахрен, старче. — коротко бросил Кавински, даже не обернувшись, делая глоток. И тут же получил кадилом по голове. — Ишь ты, совсем поведению не научен. Но это поправимо-поправимо. Сейчас я тебя как научу манерам — на всю жизнь запомнишь, — цокнул Лололошка, смотря на откашливающегося человека, и вторично замахнулся кадилом. Про себя, к слову, отмечая, что вещичка-то хорошо лежит в ладони. Да и вес приятный. И чего раньше не замечал такого. А ну да, собственно. — Э-э, ладно, остынь. — пьяно протянул наблюдатель, перекрывая голову. — Звать Валерий, можно просто Валерка, — бросил Ло невзначай, падая рядом с пьяницей. — Валерка? — скептически бросил Кавински. — Не устраивает? Тогда зови как полагается: Валерий Валерий Валерьевич в двадцать третьем колене почетаемый Валерьлерьевическим Валерием по Валерию… Ло мог ещё долго перечислять, ставя на место пропахший спиртом мозг наблюдателя, но, благо, не пришлось. Или, к обиде, Лололошка старался к слову. Впрочем, Кавински спорить больше не пытался, полностью приняв «Валерку», да и время поджимало. Новоиспечённый священник был уверен, что только что видел тень бабульки в тени перекрёстка, потому времени зря не терял и следующие полчаса, хоть и постепенно, но Кавински вылил всё, что было у него на душе, не покрытой печатью «смертельно секретное» или же «секретное под знаком смертности». Всё же качественная степень опьянения и кадило в руке собеседника располагают к задушевному общению, что сказать. В общем, по раскладу дела выходили не в пользу наблюдателя, что было и так понятно, но после рассказа даже интереснее. Оказывается, какой-то сброд уже не первую неделю накрывает его поставки, как Кавински аккуратно выразился, «по делам мастерской». На деле комиссар был уверен, что дела там мафиозные, но не суть. В любом случае этих негодных не могут отследить до сих пор, так как действуют они скрытно, а у Наблюдателей все каналы перекрыты к черту, и вообще жизнь не сахар. Тихо кивая и делая вид, что внимательно слушает, Лололошка аккуратно прикидывал в голове, кого именно он в последнее время отправлял погостить к Машеньке на перевоспитание и точно ли не возникало никаких логистических ошибок, а то упс, неловко вышло. Они все ж это, друзья. Потому, дослушав до конца и поддерживающе покивав, Лололошка сунул наблюдателю закуркованный помидор под звёздочкой, сославшись на своего покровителя, и исчез восвояси. Всё ж город и грибы не ждут. Да и, собственно, профиль старушки, прошедшей по перекрёстной улице достаточно близко к нему, спокойствия не внушал.

***

Пока Лололошка разбирался с остальными делами, из головы никак не выходили слова Кавински. Что-то было не так. Ну не мог он не понять, что это люди Винса. Сам же на этого человека работал, хорошо порядки знает. А это означает, что какое-то звено цепочки он упускает. Что же, всё равно в город едет. Стоит и к Раечке заскочить, проведать, чаю попить. Какой же длинный день. Грибного супчика хочется. В общем, в конце концов узнал Лололошка о том, что происходит. Не совсем честным способом, но и так пойдёт. Узнал и разобрался. Пришлось, правда, постучать паре человечков по голове, чтобы думали, что делают, и хорошим людям работу не усложняли. Но в остальном всё прекрасно. Благо рясу и кадило из багажника машины далеко не убирал. Впрочем, ему всё к лицу, да и удобное, однако, кадило — штука для донесения правильных мыслей. За раз всех уложил. Красота, не иначе. Беда же пришла откуда не ждали — в лице Кавински, собственно. Зря он тогда алкогольный помидор тому впихнул, видно, сволочь догадался, кто поставщик, да и пришёл через несколько дней детали выяснять. Вот только хрен, а не информацию тот от него получит. Ишь, чего захотел. Может, ещё и отчёт по передвижению на блюдечке предоставить. Э нет, времена империи ушли, смирись, смертный. Поэтому, кроме базового, Винс был отправлен далеко и надолго. Хотя, не сдаваться — надо признать, долго. Пьяница несчастная. Пришлось даже признаться, что да, знаком. И зачем он это всё затеял. Как вспомнит, так и хочется головой об стол побиться. Раечка, как же ты нужна. — А Валерка, конечно, знаю. Старый знакомый, хороший человек. — не выходя из роли, кивал Лололошка, невинно смотря на Кавински. — Дейв, твою мать, какой Валерка?! Эта… — осекся механик, но тут же исправился, не сбавляя тона: — Этот человек отгрохал половину вооружённой группировки одним кадилом. Какой нахрен Валерка?! Кто он?! И более того, какого черта оно на тебя работает?! — Ну, я ж говорю: хороший человек. Своё дело знает, поэтому всё, иди гуляй. — подытожил комиссар и захлопнул дверь. А то ишь ты, как запел. Вот и помогай людям по воле. Благими намерениями, как говорится. И вообще, помидорное поле ещё ждёт. — Дейв! А ну вернись! В ответ Лололошка лишь спокойно залез в ящик, достал мотыгу на проклятье утраты и, убрав кадило в инвентарь, через подкоп свалил пахать родную землю. Помидорное поле не ждёт. И грибы. Точно ж, и грибы.