Сладкие воспоминания

Объявления годового рейтинга всегда были большим событием, даже если результаты о первых местах всегда оставались одинаковыми. В огромном зале академии собирались все ученики, от первогодок до выпускников, и затаив дыхание слушали, как веселый старичок зачитывает имена лучших. Свет магических светильников отражался от паркетного пола, а в воздухе пахло воском и старыми книгами. Сайран стоял в третьем ряду, сцепив руки за спиной и напряжённо глядя на сцену. Пальцы сжимали мантию до побелевших костяшек. — Второе место, — голос Леймара разнёсся под сводами зала, — Сайран! По залу прошелестели вежливые аплодисменты. Сайран вышел на сцену, принял серебряный кубок и улыбнулся той самой высокомерной, натянутой улыбкой, которую он уже по привычке использовал. Поклон... И сразу на спуск. Он почти не слышал слов, потому что всё его нутро сжалось в ожидании следующего имени. — Первое место, — директор выдержал театральную паузу, и уголки его губ поползли вверх, — Мерлин! Зал взорвался. Кто-то свистел, кто-то хлопал, первокурсницы восторженно взвизгнули. Мерлин поднималась на сцену легко, точно плыла, её белые волнистые волосы струились за спиной, а на губах играла та самая хитрая, дьявольски обаятельная улыбка. Она приняла золотой кубок, поклонилась с изяществом танцовщицы и послала в зал воздушный поцелуй. Сайран сжал челюсть от зависти. Когда она проходила мимо него, их глаза встретились на долю секунды. В её медовых глазах мелькнула тёплая искорка, она хотела ему что-то сказать, может быть, подмигнуть, как делала всегда. Но Сайран отвернулся первым. Отвернулся и сжал серебряный кубок с такой силой, что металл противно скрипнул. После церемонии были фуршеты, поздравления, смех. Мерлин окружили однокурсники, она кружилась в центре компании, раздавала улыбки и шутки, и казалась абсолютно счастливой. Сайран стоял у окна и в одиночестве сжимал свой, уже не первый по второму месту, серебряный кубок, и смотрел на её сияющее лицо. «Второй. Я снова второй. Второй, вторичный, второсортный. Как же достало...». Слова пульсировали в висках. Он помнил, как ночами просиживал над гримуарами, когда она уже спала. Как заучивал наизусть каждое заклинание, каждое исключение из правил. Как переписывал конспекты по три раза, чтобы запомнить до мельчайших деталей. А она... Она ела сладости на уроках, рисовала на полях учебников цветочки и находила сотни способов сбежать с занятий! И всё равно была первой. Сайран не выдержал. Он поставил кубок на подоконник, развернулся и направился к выходу. Миновал шумный зал, пробежал по пустым коридорам и только в библиотеке, в самом дальнем углу, за стеллажами с древними трактатами, выдохнул. Там было тихо и пыльно, но это именно то, чего он хотел весь день. Он рухнул на стул, уронил голову на руки и замер. Отвращение к самому себе накатывало волнами. Ему было стыдно за свою зависть и за то, что он не мог радоваться за неё. Стыдно за то, что она его самый старый друг, его союзник во всех её шалостях, единственная, кто понимала его порой без слов - вызывала в нём такую горечь. Сайран просидел так, наверное, час. Может быть, два. Он перестал следить за временем и лишь устало проводил глазами по уже заученным строчками одного из учебников. Потом в тишине раздался лёгкий, почти неслышный шорох, который заставил поднять голову юнного мага. Мерлин стояла в проходе между стеллажами. В руках она держала бумажный пакет, от которого пахло ванилью и карамелью и смотрела на него не с победной улыбкой, так мягко, немного печально и очень-очень тепло. — Так и знала, что ты здесь, — сказала она тихо. Голос её звучал необычно серьёзно, без обычной задорной нотки. Сайран промолчал. Он не мог выдавить из себя ни слова. Стыд и обида сплелись в тугой узел в горле. Мерлин бесшумно подошла, села напротив и поставила пакет на стол. Развернула его, показывая, что лежало внутри: два куска шоколадного торта с ягодами, её любимое лакомство из булочной на улице Холт. — Я не хочу с тобой соревноваться, — проговорила она, и в голосе мелькнула та самая искренность, которую он часто слышал. — Я не понимаю, почему ты так переживаешь из-за этого? Ты и без первого места умен и силен. Да, до меня тебе далеко, но ведь и второе место прекрасно? Она улыбнулась, но улыбка вышла кривоватой и в медовых глазах блеснула влага. Сайран смотрел на неё и вдруг понял, что она действительно не понимает. Совсем. Для неё его переживания были чем-то незначительным, детской обидой, которую можно заесть тортом и забыть. Но для него это было всё, его цель была стать лучшим магом. Ему мешала только она. — Ты правда не понимаешь? — его голос прозвучал глухо, почти шёпотом. — Для тебя это просто развлечение, а для меня - каждая ночь, каждый час, каждое заклинание, которое я зубрил до заикания! Я стараюсь, Мерлин. Я стараюсь изо всех сил, а ты... Он запнулся, подбирая слова. В груди клокотала горечь, которую он так долго сдерживал. — А ты просто... существуешь. Делаешь, что тебе вздумается и всё равно на последствия! Всё равно всё даётся легко. И даже сейчас ты пришла утешать меня, как какого-то ребёнка, которому не досталось игрушки! Я твой соперник! Мерлин моргнула. Улыбка сползла с её лица, и в медовых глазах мелькнуло что-то новое, не жалость или насмешка, а растерянность. — Сайран, я не... — Ты не хочешь со мной соревноваться? — перебил он, и голос его дрогнул. — А я хочу. Я хочу быть твоим соперником, чтобы ты видела во мне не того, кого надо жалеть и кормить пирожными, а того, кто может стать лучше тебя! Он отвернулся к окну, чтобы не видеть её лица. Тишина повисла тяжёлая и густая. Слышно было только, как где-то в глубине библиотеки скрипнула половица. А потом Мерлин тихо сказала: — Ты прав, прости. Сайран резко обернулся. Она сидела неподвижно, смотря на свои руки, и в голосе её не было привычной игривости. Только тихая, взрослая серьёзность. — Я правда не понимала. Думала, ты просто злишься, потому что... ну, потому что я первая. И я даже не замечала, твои старания. — Она подняла на него глаза, и в них блестели слёзы. — Прости. Сайран замер. Он не ожидал этого. Даже не думал, что она признает свою ошибку и что она вообще способна на такое. — Я не хочу, чтобы ты отказывалась от первого места, — сказал он тихо, уже спокойнее. — Я хочу, чтобы ты знала: я буду пытаться, пока не догоню тебя. Может быть, ты увидишь во мне тогда не просто друга, которого надо утешать, но ещё и равного. Мерлин долго молчала. Потом перевела взгляд на торты, на его напряжённые плечи и руки, всё ещё дрожащие от пережитого волнения. И улыбнулась уже с тёплым светом в глазах. — Ты никогда не был неудачником, Сайран, — тихо сказала она. — Ты был моим лучшим другом и моим единственным настоящим соперником. Если бы рядом с тобой было легко - мне было бы скучно. Она подвинула один кусок торта к нему. — Я буду ждать, когда же ты меня догонишь. — она склонила голову набок, и в голосе снова зазвучали смешливые нотки. — Но учти: я тоже не собираюсь сдаваться и стоять на месте. Поедим торта? Сайран фыркнул. Но где-то внутри, глубоко, впервые за долгое время теплело. Он взял вилку, отломил кусочек и сунул в рот. Шоколад с ягодами был слишком сладким. Как и она сама, со всей своей добротой и искренностью. — Я догоню, — сказал он хмуро, но в голосе уже не было злости. — Только не вздумай сбежать с завтрашнего урока. Я хочу посмотреть, как ты будешь объяснять профессору Зории, почему под лицеем появилась ещё одна нора. Мерлин рассмеялась звонко и задорно, в уголках её глаз скопились слёзы от смеха. Сайран, глядя на её сияющее лицо, вдруг понял, что секунду назад сделал шаг, который был важнее любого первого места. Он перестал ненавидеть её победу и начал просто видеть её, такую по-детски наивную и прекрасную. — Ладно, — она подмигнула, — но если ты проболтаешься, я скажу всем, что ты на прошлой неделе перепутал заклинание призыва с магией исчезновения. Он закатил глаза и начал оправдываться, но улыбку сдержать так и не смог. А в библиотеке, в тишине и полумраке, пахло шоколадом, ягодами и какой-то приятной тёплой магией, что не имела названия, но было важнее любых многих вещей в этом месте.

***

Выпускной в академии выдался солнечным. Небо над башнями было прозрачно-голубым, будто сама природа решила отметить этот день. В огромном зале, где когда-то объявляли рейтинги, теперь звучала торжественная музыка, а вместо страха и напряжения в воздухе витало предвкушение. Сайран стоял в толпе выпускников в своей парадной мантии и чувствовал непривычную лёгкость. Десять лет учёбы позади. Десять лет борьбы, бессонных ночей, бесконечных попыток догнать ту, что всегда была на шаг впереди. И сегодня последний раз, когда они стоят рядом как ученики. Мерлин появилась внезапно, как всегда. Вынырнула из толпы, сверкая белыми волосами и своей неизменной хитрой улыбкой. Она была прекрасна в своей парадной мантии, которую носила так редко - лёгкой, воздушной, с вплетёнными в волосы живыми цветами. — Сайран! — она подбежала к нему, сияя. — Мы такие мололцы! Мы выпустились! Он хотел ответить что-то язвительное, как делал всегда, но не успел. Мерлин, не сдерживая радости, запрыгнула на него, обвивая руками шею, и потянулась поцеловать его в щёку. Он машинально обхватил её за талию, чтобы она не упала, и в этот самый миг повернул голову. Их губы встретились. На мгновение мир перестал существовать. Исчезли голоса однокурсников, исчезла музыка, исчезло всё, кроме этого случайного, неправильного, невозможного поцелуя. Он чувствовал тепло её губ, запах цветов в её волосах, биение её сердца или своего собственного, он не мог разобрать. А потом она отпрянула. Глаза Мерлин расширились, щёки вспыхнули алым, и она сползла с него, как ошпаренная, отступая на шаг, другой, третий. — Я... — начала она и замолчала. — Это... — Сайран провёл рукой по губам, всё ещё чувствуя их тепло. — Я не... Они стояли друг напротив друга, красные, сбитые с толку, и не знали, куда деть глаза. Вокруг шумел праздник, кто-то звал Мерлин на общее фото, но она будто не слышала. — Мне нужно... — она указала куда-то в сторону и, не договорив, развернулась и почти убежала. Сайран остался стоять посреди толпы, чувствуя, как внутри всё переворачивается. Он хотел броситься за ней, схватить за руку, сказать что-то важное, но слова застряли в горле. Их разделили и они так и не смогли пересечься, постоянно кто-то их дёргал для группового снимка и отвлекал на разные мелочи. Волна выпускников попросту разнесла их в разные стороны. Он так и не сказал ей ничего и это вызывало печальную улыбку на губах у мага, что сидел в темной комнате дворцового замка. Лишь несколько магических светильников мерцали тусклым голубоватым светом, отражаясь от хрустальных граней бокала. Сайран сидел в кресле у камина и смотрел на огонь. На столе перед ним стояла наполовину опустошённая бутылка красного вина - уже не первого за этот вечер. Придворный маг и высокое звание, вперемешку с уважением, властью и золотом. Он получил всё, о чём мечтал в юности. Даже первое место, которое когда-то казалось ему целью всей жизни, давно стало просто строкой в юнных воспоминаниях. Но внутри было пусто. Он поднёс бокал к губам и сделал глоток горькой жидкости, как и все последние годы. Мерлин исчезла. Говорили, что она участвовала в войне с демонами, что её магия была столь же блистательной, как и в школьные годы и даже лучше. Но потом наступила тишина: ни слухов, ни писем, ни даже магического следа, как будто её никогда не существовало. Он искал и пытался её найти. Но магия молчала, а все нити обрывались в никуда. Сайран смотрел на пламя и вдруг вспомнил тот день на выпускном. Её сияющее лицо, тепло её губ, запах цветов в волосах и её смущённый взгляд. Он так и не рассказал ей. Не сказал, что... Он допил бокал и поставил его на стол. В тишине комнаты отчётливо слышалось, как где-то за окном ветер гуляет по опустевшим коридорам. «Мерлин, где бы ты ни была, — думал он, глядя в огонь. — Я так и не сказал тебе спасибо. За то, что ты была рядом. За то, что заставляла меня становиться лучше и сильнее.» Он усмехнулся собственной глупости и потянулся за бутылкой. — Мерлин... — прошептал он в пустоту. — Где же ты теперь? Пламя в камине тихо потрескивало, будто пыталось ответить. Но ответа не было и наврятли будет. Сайран откинул голову на спинку кресла и прикрыл глаза. Завтра будет новый день, новые дела и обязанности придворного мага, а сегодня он позволит себе просто вспоминать. Вспомнить её смех. Её хитрую улыбку. И свой самый глупый, самый случайный, самый правильный поцелуй в жизни.