Только мой²

Звонок в дверь раздался ровно в шесть вечера. Хюи подскочил с дивана так быстро, что Томоя, сидевший рядом с телефоном в руках, даже не успел ничего сказать. Хюи уже открывал дверь, и на пороге стояли Ю и Хару оба в лёгких куртках, с пакетом в руках. — Привет, — сказал Ю, улыбаясь той тёплой улыбкой, от которой у Хюи всегда становилось спокойнее. — Мы принесли печенье. Хару испёк. — Я не пёк, я купил, — поправил Хару, закатывая глаза. — Но это вкусное, оно с шоколадом. Хюи шагнул вперёд и обнял Ю — быстро, по-братски, хлопнув по спине. Потом отступил и улыбнулся Хару. — Проходите. Томоя на кухне, пытается сделать вид, что не волнуется. — Я не волнуюсь, — донёсся из кухни глухой голос Томои. Хюи усмехнулся и провёл гостей в гостиную. Ю огляделся, квартира 408 была уютной: светлые стены, диван с пледом, полка с книгами и фигурками. На столе уже стояли чашки и чайник. — Классно у вас, — сказал Ю, садясь на диван. — Хару, смотри, такой же плед, как у нас. — Не такой, — Хару сел рядом, чуть придвинувшись. — У нас синий, у них серый. — Педант, всего лишь цвет разный — Перфекционист, — поправил Хару. Хюи сел напротив, на кресло. Томоя вышел из кухни с чайником в руках медленно, поставил на стол, сел рядом с Хюи на подлокотник кресла, положив руку ему на плечо. Жест собственнический, но не грубый. Просто — «я здесь». Ю заметил, но ничего не сказал. Только чуть улыбнулся и взял чашку. — Как ты, Хюи? — спросил Ю. — Давно не виделись. — Всё хорошо. Работа, дом, — Хюи посмотрел на Томою. — Всё как обычно. — Томоя? — Ю перевёл взгляд. — Как ты? — Нормально, — ответил Томоя. Коротко, но не враждебно. Повисла неловкая пауза. Хару хмыкнул и взял печенье. — Мы, кстати, слышали, что у вас тут был небольшой... разговор, — сказал он, глядя на Хюи. — Ю рассказал. Хюи покраснел. — Это было личное. — Мы не лезем, — быстро добавил Ю. — Просто переживаем. Вы же помирились? — Да, — сказал Томоя. Ровно. — Помирились. — И я могу приходить в гости? — уточнил Ю с лёгкой усмешкой. — Можешь, — ответил Томоя. Хюи удивлённо посмотрел на него. Томоя не смотрел в ответ, он смотрел на Ю, и в его взгляде не было ни злости, ни ревности. Только странная, неловкая решимость человека, который решил попробовать доверять. Хару откинулся на спинку дивана, наблюдая за всеми троими. — Ну, раз все живы и никто никого не убил, может, чаю попьём? — предложил он. — Я устал, я хочу печенья и спокойного вечера. Ю рассмеялся — негромко, мягко. — Ты всегда хочешь спокойного вечера. — Потому что с тобой он редко бывает спокойным. — Это я неспокойный? Это ты вчера забыл ключи от машины, и мы полчаса искали их в карманах курток! — Ты тоже забывчивый, не сваливай. Они начали спорить легко, привычно, почти невесомо. Хюи смотрел на них и не мог сдержать улыбки. Они были такими разными Ю мягкий, улыбчивый, чуть рассеянный; Хару собранный, чуть педантичный, иногда резкий. Однако они вместе и это было правильно. — Что они делают? — спросил Томоя тихо, наклонившись к уху Хюи. — Спорят о ключах. Это у них любовь такая, — ответил Хюи шёпотом. — Странная у них любовь. — Да, но красивая. Томоя посмотрел на Ю, потом на Хару, потом снова на Хюи. И Хюи заметил это — на его губах мелькнуло что-то похожее на понимание. — Они счастливы, — сказал Томоя. — Да и мы тоже. — Я знаю. Хюи накрыл ладонь Томои своей, сжал пальцы. Тот ответил крепко, быстро. — Кофе будет? — прервал их разговор Хару. — Чай — это хорошо, но кофе — это жизнь. — Минус жизнь, — поправил Ю. — Кофе — это жизнь, — повторил Хару с нажимом. — У нас есть кофе, — встал Томоя. — Сделаю. Хюи хотел сказать, что он сам сделает, но Томоя уже шёл на кухню. Через минуту оттуда донёсся звук кофемашины. — Он изменился, — сказал Ю тихо, глядя на Хюи. — Томоя. Я помню его раньше — молчаливый, закрытый. А сейчас он пошёл делать кофе гостям. Сам. — Он старается, — ответил Хюи. — Для меня. — Для тебя он готов на многое, да? — На всё. Ю кивнул. В его глазах мелькнула теплота — как у старшего брата, который видит, что младший счастлив. — Я рад, — просто сказал Ю. — За тебя. За вас. — Спасибо. Хюи смотрел на Ю, на человека, который заменил ему семью, когда своих не было рядом и чувствовал благодарность. Тёплую, глубокую, без примеси сомнений. — Но если он снова попытается тебя ревновать, — добавил Ю с усмешкой, — ты скажи. Я приду и устрою ему разнос. — Ты не устроишь разнос, ты мягкий. — Мягкий, но когда надо — жёсткий и Хару поможет. Он умеет быть колючим. — Я слышал, — донёсся голос Хару с дивана. — И я умею, но Томоя не кажется плохим парнем. Просто... он любит, ну, по-своему. Хюи улыбнулся. Внутри разливалось уютное тепло будто всё встало на свои места. — Я люблю его, — сказал Хюи, обводя взглядом комнату. — Несмотря на всё. — Несмотря на ревность? — спросил Ю. — И благодаря ей тоже. Иногда. — Ты ненормальный, — рассмеялся Ю. — Знаю. Вернулся Томоя с четырьмя чашками — две с кофе, две с чаем. Поставил на стол, сел рядом с Хюи, обнял за плечи. — Я всё слышал, — сказал Томоя низко, на ухо Хюи. — Ты говорил, что любишь меня. — Я всегда говорю правду. — Ты сказал «несмотря на всё». — Я сказал «и благодаря». Томоя чуть улыбнулся — такой редкой, почти незаметной улыбкой. Хюи поймал её и понял: всё хорошо. — Давайте пить кофе, — сказал Хару, нарушая тишину. — А потом я хочу увидеть, какие у вас есть фильмы. Ю говорит, у вас большая коллекция. — Есть, — ответил Хюи. — Пойдём сейчас покажу. Они встали. Хару поднялся сразу, Ю — чуть медленнее, но улыбчиво. Томоя остался сидеть не на диване, а на подлокотнике кресла, где сидел Хюи, и смотрел на него. — Ты идёшь? — спросил Хюи. — Я потом. Хюи подошёл, наклонился и поцеловал Томою в щёку — быстро, легко. — Я люблю тебя. — Я знаю. — Скажи тоже. Томоя помолчал. Потом сказал — негромко, но твёрдо: — Я люблю тебя, Хюи. И Хюи улыбнулся той улыбкой, которую Томоя любил больше всего. — Теперь я могу идти показывать фильмы? — спросил Хюи. — Иди. Хюи пошёл в гостиную, обгоняя Хару и Ю. Томоя остался сидеть в кресле, глядя ему вслед. В груди у него было тепло. Ни ревности и ни тревоги. Доверие. Трудное, только что родившееся, но настоящее. Он смотрел, как Хюи показывает полку с фильмами, как Ю что-то комментирует, как Хару спорит и достаёт коробку с дисками. И Томоя чувствовал — он готов учиться. Быть менее ревнивым и более открытым. Ради Хюи. Ради них. — Томоя, иди сюда! — крикнул Хюи. — Мы выбираем комедию! Томоя встал и пошёл. Медленно, но уверенно. В общую гостиную, к людям, которых нужно принимать такими, какие они есть. Ради того, кого он любил. За окном горел вечерний город. В квартире 408 пахло кофе, печеньем и теплом. А Ю и Хару смеялись, выбирая самый дурацкий фильм из всех, что были на полке. И это было правильно. Их история продолжалась и она была именно такой, какой должна быть.