Там, где будет твой дом

Моб любил свой дом. Раньше любил.       Он казался безопасным и уютным местом, в какой-то степени единственным пространством, где было комфортно. Тут было всё, что вызывало положительные эмоции — кровать, компьютер, плейстейшен с телевизором и отсутствие людей. Возможно, поэтому в конечном итоге Моб сдался.       Верити был необычно забавным и странным ИИ. Жёлтый улыбающийся шар с бусинками вместо глаз, знающий всё на свете и даже больше, который радовался от самого факта, что Моб решил взять его с собой. Верити, как раньше казалось, был очередной пародией на ИИ, которые в это время создавали в огромном количестве. Но всё же в нём было что-то осознанно человечное. Поэтому Моб, обладая социальным кругом, который ограничивался парой друзей из Дискорда, слишком увлёкся этим глупым модом. Проводя в мире с шариком по несколько часов в день, он потом приступал к своей скучной работе в виде ютуба, изматывающей его до такой степени, что тот ложился спать сразу после выполнения всех заданий.       А потом начались странности. Пустая деревня. Верити, не отвечающий с прежним энтузиазмом и задающий почему-то пугающе незамысловатые вопросы о нём. Его улыбка. И тогда начался ад. Верити стал монстром. Тот глуповато странный кружок, который решал примеры и показывал ему алмазы, превратился в ужасное пугающее существо с неправильно вытянутыми конечностями и обтягивающей серовато-жёлтой кожей. Нереалистично правильный и пропорциональный для этой игры. Хотя он был таким с самого начала. Моб знал.       Моб отчаялся и начал просить, давить, делать всё, чтобы это прекратилось. Верити откликнулся, позволил думать, что всё не так плохо и дал ему призрачную надежду. И Моб вернулся к нему, возможно из-за тупого чувства вины или странного насыщения. Он не мог удалить игру — просто почему-то не хотелось. И Моб вновь и вновь заходил и тратил часы, общаясь с тем, что должно вызывать страх.       Хотелось оправдать это недостатком общения и одиночеством, которое ощущалось слишком сильно в этих стенах. Звонки в Дискорд с друзьями из интернета и редкие разговоры с матерью по телефону казались слишком сухими и холодными, наполняя Моба только на короткое время. А Верити… А Верити наполнял ту пустую часть, позволяя хотя бы на несколько часов чувствовать себя хоть кому-то нужным настолько сильно, что хотелось слышать его больше, чем час бессмысленной болтовни.       Но всё же он продолжал бояться и сорвался на четвёртый день, позвав Твиксела в этот ад — единственного человека, которого Моб мог назвать другом на самом деле. И Верити убил его, стер из этого маленького мира, оставив от него только странное подобие крови и записку с информацией о том, как уничтожить существо. Он вернулся домой. — Ты был прав, действительно… — Он тянет, пытаясь выдавить дружелюбный смешок. В горле першит. — На западе ничего не было, даже книг.       Верити тупо смотрит, едва улыбаясь, и Мобу становится страшно, даже если тот всего лишь пиксели на экране. — Книги были. — Что, Верити? — К горлу подступает тошнота, а зубы до боли сжимаются. — Ничего, Моб. — Шар резко меняет тон, вновь становясь привычно дружелюбным и улыбающимся кружочком. — Иди спать, уже одиннадцать часов ночи. Если будешь засиживаться до поздна, у тебя опять будет болеть голова под утро. Моб неловко смеётся. Стошнить хочется ещё больше, а глаза щиплет. — Да-да… Ты прав, я пойду спать. Спасибо. — Он смотрит на жёлтое существо, замечая, как у того дергается улыбка. — Спокойной ночи, Верити… — Спокойной ночи, Моб. И отчего-то становится от этих слов так нормально и спокойно.       В последний раз взглянув на существо, он выключает компьютер и откидывается на спинку стула. Руки непроизвольно закрывают лицо, а пальцы сжимают уже пожирневшие за четыре дня волосы. Моб протяжно вздыхает. Он очень устал. Настолько устал, что хотел бы лечь в кровать и никогда, черт возьми, не вставать.       Моб неловко поднимается со стула, чуть не запутавшись в своих ногах, и делает два шага к окну, после чего валится без сил в кровать. Он прячется, по-детски, лицом в подушку, сжимая её пальцами, словно пытаясь ещё больше утонуть в мягком наполнителе. Ему не хотелось раздеваться или закутываться в одеяло. Он слишком устал. Глаза закрываются, и он проваливается в сон. Красный огонёк веб-камеры непроизвольно замигал в темноте комнаты.       Он просыпается ближе к полудню, ещё около часа лежит в кровати, не решаясь встать, боясь того, что будет после того, как он начнёт этот день. Собравшись, Моб хмуро жмурится от отвращения к самому себе: одежда пропахла потом, как и он сам. Парень обещает себе, что когда всё это прекратится, когда всё станет нормальным, он постарается привести свою жизнь в порядок — восстановится в колледже, напишет школьным приятелям и приедет домой на выходные. Но сейчас он должен продолжать.       Моб садится за компьютер, зевая, и привычно открывает Дискорд, вспоминая о Твикселе. Нужно написать, спросить, что сделал Верити с ним, расспросить подробнее про те странные символы на последней странице. Дискорд наконец прогружается, и у Моба перехватывает дыхание. Ничего.       Дискорд был пуст. Все переписки, все группы, в которых он состоял, люди в друзьях — абсолютно ничего. Моб нервно вводит в поиск имя Твиксела, ничего не находит. Ещё раз, ещё раз — пробует ники тех, кого он помнил. Всё безуспешно. Заходит в Ютуб, ищет канал в подписках, поисковике — опять ничего. Хватается за телефон, проверяет на нём — всё так же. — Какого блять его хуя?       Моб бьёт мышкой об стол и кусает внутреннюю часть щеки, пытаясь успокоиться. Это бред. Такого не может быть. Это просто ебучий мод с жуткой хуйней, которая может решать примеры и знать, что он ест на ужин. Моб ненавидел себя больше всего на свете.       Парень нервно запускает Майнкрафт несколько раз, нажимая на иконку и кусая правую руку. Шипит, слыша привычную музыку загрузочного экрана. Курсор нажимает на «Одиночная игра» и перемещается на иконку единственного мира. Щёлкает два раза, и Моб закрывает глаза.       Он открывает глаза спустя пару мгновений, откидываясь на спинку кресла и устало смотря прямо в экран на маленький счастливый кружок, привычно приветствующий его и говорящий всякую глупость. — Зачем ты удалил их? — с губ срывается истерический смешок.       Верити перестаёт говорить. — Удалил что? — Моих друзей! — Моб повышает голос, практически срываясь на крик. — Моих ебаных друзей в Дискорде!       Существо молчит. — Все переписки, все группы, мои друзья — он истерически смеётся, смотря прямо в глаза бусинок. — Зачем, Верити? Зачем черт возьми ты это сделал? — Они не нужны нам, Моб! — голос искрится привычной радостью. — Нет! — У тебя есть я. — улыбка становится шире. — Перестань. — Ты только мой Моб. — Заткнись! — он кричит, не волнуясь о том, что опять придут соседи и будут орать на него, намекая на то, что позвонят домовладельцу.       Он кладёт ладони на лицо, словно закрываясь как ребёнок, и начинает мотать головой. Верити молчит, и Моб опять смеётся — протяжно, до боли в горле. А после разжимает руки и щурясь с улыбкой спрашивает: — Зачем, Верити? — парень глотает воздух. — Я был с тобой как и обещал. Я делал всё, что ты говорил… — Ты оставил меня. — чёрные глазки превращаются в щелочки. — Я… — Я знаю, Моб. — голос становится спокойнее. — Знаю, что Твиксел искал обо мне. Знаю, что он тебе что-то говорил и ты это нашёл. — Верити… — Моб сглатывает. Он следил за ним всё это время. — Но знаешь… — шарик вновь улыбается и говорит по-обычному, как в первый день знакомства. — Мне всё равно. Пока ты только мой, можешь делать что угодно. Те люди — проблема от которой я избавился. — Они не проблема. Они мои друзья! — Моб сжимает зубы. — Они не нужны тебе. Кто-то из них пытался связаться с тобой?       Моб нервно переводит взгляд на рядом лежащий телефон и включает его. Невольно хмурясь замечает только сообщение о списании в банке за очередную ежемесячную подписку. — Они не настоящие друзья, — Верити улыбается шире. — Я единственный, кто тебя любит. Нам никто не нужен. Только ты и я, Моб.       Парень ничего не отвечает. Как всё к этому пришло? Зачем он скачал этот мод? Зачем столько всего терпел? Теперь эта мразь в его компьютере может творить всё что угодно и лазить во всех файлах. А может, он был там с самого начала: те странные комментарии о его еде, о сне. Запоздалое осознание приходит слишком резко. Верити сидел, как вирус в компьютере, с самой первой секунды установки мода и следил за ним из-подтишка. Наблюдал, как он ест, спит, с кем общается. Отвратительно. — Ничего не произойдет, если я удалю файлы мода, да? — устало вздыхает Моб. — Ага, — если бы Верити мог кивать, он точно бы кивнул в этот момент. — Даже если переустановишь виндоус или поменяешь систему на линукс, я останусь. — Довольно жутко, — парень усмехается. — А если… — Если я просто выключу этот компьютер и уйду отсюда, запру эту комнату на ключ и оставлю тебя в этой ебучей коробке? — Ты не посмеешь, Моб! — глаза существа сузились в привычной угрозе. — Что ты ещё сможешь сделать, ебучее жуткое ИИ? — Моб кривится, а рука тянется к шнуру. — Удалишь майнкрафт или мои соцсети? А может, папку с порнухой? — Нет, нет, нет! — Что-то инородное желтовато-серое показалось из-под уголков глаз. — Иди нахуй, Верити.       Моб выдергивает шнур, глотая слюну из-за жуткой рожи, появившейся перед выключением экрана. Нужно было сделать это сразу или выкинуть этот компьютер, и похуй, что он копил на него всю старшую школу и первый год колледжа. Всё, что его злило, это то, что все его друзья и знакомые, вероятнее всего, потеряны, если только эта тварь сама по доброте душевной не восстановит всё утерянное.       Он в последний раз оглядывается на компьютер и собирает самое нужное: подушку, одеяло, пару комплектов домашней одежды и джойстик, скидывает это всё на диван в зале и закрывает спальню. Вот и всё. Моб ложится на скомканную одежду и спальное бельё и закрывает глаза.       Следующая неделя прошла довольно спокойно. Моб наконец принял душ, пытался пройти несколько игр, которые когда-то покупались на распродаже, и просто смотрел ютуб или Netflix и спал. Парень пытался отвлечься, забыться и не думать о желтом шаре, полностью забравшем всё внимание Моба на пять дней и последующие дни, которые он проводил кутаясь в одеяло на диване, смотря нэтфликс или тупые ролики с ютуб.       Иногда он думал о том, что должен восстановиться на учёбе и, возможно, тогда он просто забудет. О Твикселе, о майнкрафт и о Верити… Он надеялся забыть, но не мог.       Верити снился ему во вторник и субботу. Сон не менялся. Он всегда смотрел, просто смотрел и привычно улыбался, а Моб сидел на полу своей комнаты, прижав колени к груди, сжимая руки в кольцо вокруг ног и смотрел в ответ на желтый шар на столе.       Каждый раз, просыпаясь после этого сна, его тошнило. Он заказывал доставку с десятком энергетиков и прочей дряни и старался просидеть так до самого утра. Трудности это не вызывало: раньше, ещё в старшей школе он часто засиживался до утра, а потом выслушивал нотации от мамы. Поэтому досиживая до первых лучей солнца, Моб сразу ложился спать, включая на фон какой-то часовой звук дождя, который находил за пару минут на ютуб.       Вторая неделя прошла намного спокойнее. Он даже уделил немного времени себе. Понемногу начало отпускать, и Моб иногда начинал задумываться о том, чтобы вновь включить компьютер и проверить, ушло ли то существо от скуки и оставило ли оно его. Но потом ему опять снился кошмар, и парень вновь смотрел прохождение игр, выпивая очередную банку бодрящего напитка.       В конце второй недели позвонила мама. Это было настолько неожиданно, что Моб на несколько секунд завис глупо хлопая глазами и тупо смотря на экран вызова. Но всё же приняв действительность, парень смог снять трубку и приложить телефон к уху. Неловкое приветствие, сухие вопросы о делах и короткий, но уже привычный вздох матери. — Сынок, всё нормально? Если ты не хочешь восстанавливаться — едь домой. Тут много вакансий и работы. Ты точно найдёшь что-то, что подойдет тебе по душе. — Мама, я… — Моб сжимает губы. — Всё в порядке, я думаю, восстановлюсь в следующем семестре. — Я помню, как тяжело давалась тебе учёба, она сломала тебя. Может… — голос становится тише. — Может, всё же что-то произошло? Просто расскажи мне, я пойму. — Мама, перестань! — Моб глотает воздух, он ненавидел это. — Ты опять придумываешь. — Я знаю, что-то случилось. Просто скажи, я приеду, заберу тебя, и мы вернёмся домой.       Мама продолжает говорить очередной бред о признании, предполагая разные степени абсурда. Он ненавидел это. Абсолютно никто не хотел принять тот факт, что он бросил колледж не из-за буллинга, проблем или чего-то ещё, а просто потому что. Потому что не хотелось, потому что пугал сам факт хождения туда. Он боялся быть осуждённым, показаться тупым или бездарным, а возможно и странным парнем без должного понимания социализации. Поэтому он просто заперся в своей съёмной квартирке и перестал ходить.       Моб также боялся возвращаться домой, ожидая жалости, смешков или расспросов. Ему было стыдно. Поэтому он настолько сильно сократил общение с матерью, чтобы не напоминать себе. Если бы он был нормальным, ходил на учёбу, возможно, сейчас не сидел бы на чёртовом диване, прячась от собственного компьютера. — Всё хорошо… — Моб кашляет. — Правда, хорошо. Просто дай мне время, я восстановлюсь и решу свои проблемы. — Сынок… — Правда, мам, я уже взрослый, могу сам справиться со всем. — Он прижимает телефон сильнее к уху. — Просто поверь, ладно? — Да, хорошо. — Женщина вздыхает, слышится скрежет открывания двери. — Звони, если что. Пока… — Пока, мам. — В трубке раздаются гудки, и парень просто откидывает телефон в другой конец дивана. Отвратительно.       Решу проблемы? Моб тихо смеётся, падая на подушку. Он даже не способен решить проблему с чёртовым ИИ, которое с первого дня установки шпионило за ним. Бесполезный трусливый кусок дерьма. Не способен сделать такие элементарные вещи и вместо этого прячется в сраной гостиной. Как такой человек сможет восстановиться и начать всё делать правильно?       Верити… Если он включит компьютер, насколько сильно тот будет разъярён? Может, он попытается его убить? Чёрт его знает, что может сделать это сумасшедшее ИИ.       Моб тянется к телефону, поднимая его у себя над головой и привычно щёлкает на значок Ютуб. Плевать, он пролежит в этой комнате сколько угодно. Взгляд привычно направляется на красный значок уведомлений. Ютуб приносил ему доход и позволял снимать эту квартиру уже который месяц. А сейчас Моб пропал, сразу после выхода ролика с этим уродским шаром. Верити.       Он наконец, впервые за две недели нажимает на красные цифры и почему-то становится плохо. Практически все уведомления были адресованы к одному видео. Видео, которое он не выпускал. Моб быстро нажимает на него и просматривает. Чёрт! Эта тварь смонтировала за него ролик и выложила его на ютуб? Это было настолько абсурдно, что хотелось просто сбежать и жить на улице в куче мусора, где нет техники и ничего, где может быть эта тварь.       Моб опускает взгляд и дрожащими пальцами пролистывает комментарии: похвала, пошлости, комментарии о «крутом 3D» и один, который действительно привлёк его внимание — это был разбор последней страницы, которую написал Твиксел. — Отправь его домой? — читает он вслух. — Что это значит?       Моб сглатывает слюну. Чтобы Верити пропал, нужно отправить его домой? Но где может быть дом ИИ? Как он должен об этом знать? И парень кривится, понимая, что нужно сделать: телефон выпадает из рук и плюхается на одеяло. Он должен сам решить свои проблемы. Вернуться к Верити.       Было страшно находиться в комнате. Даже открытое настежь окно, чтобы хотя бы немного проветрить комнату, не помогало. Моб пытался не смотреть на чёрный экран, пока всё же не решился запустить компьютер.       Он садится на кресло, натягивает наушники и словно боясь электрического разряда одёргивает руку сразу же, когда подключает компьютер к розетке. Экран загорелся. Так обычно. Даже жутко, что ничего не изменилось. Моб кусает губы и нажимает уже на до боли привычную иконку игры. Голова клонится в бок, и тёмные волосы задевают кожу лица. Он справится. — Привет. — тянет тихо моб и оглядывается крутя мышкой, никого.       В голове возникает абсурдная наивная мысль. Ушел? Может, этой хрени просто наскучило сидеть две недели без каких-либо действий. — Привет, — где-то позади раздается знакомый голос, и Моб с дрожью в пальцах оборачивает свой аватар. — Ты вернулся!       Верити был таким обычным. Как раньше, то, что вызывало у него слепое удовлетворение. Как же мерзко, от того что хотелось непроизвольно улыбнуться в ответ и сказать какой-то очередной абсурдный бред. — Вернулся, — он кивает, голос дрожит. — Прости, что оставил тебя. Знаешь… То, что ты сделал, немного меня… — Все хорошо, Моб, можешь не объяснять, — желтый шарик подкатывается прямо к ногам. — Главное, что ты вернулся. — Да, ты прав… Как всегда прав, Верити, — Моб натянуто улыбается. — Может, обновим дом? Мне он как-то наскучил, может, библиотеку сделаем? — Отличная идея, Моб. — шарик удовлетворенно позволяет взять его в инвентарь. — Не ходи на юг. — Хорошо, — вновь кивок, и парень идет к сундуку. — Как скажешь.       Он понимал, что должен втереться в доверие, позволить Верити подумать, что они друзья, и эта чертова мразь расскажет ему, что это за дом такой. Или, может быть, Моб сам поймет. Все же он не такой уж и тупой. По крайней мере, парень верил в это.       Верил и потому что Верити стал чересчур спокойным и покладистым. В принципе как и сам Моб, который безоговорочно следовал тому, что ему говорят, неловко шутя или хваля кружочек за странновато полезное поведение, граничащее с бредом — начиная от очередных книг с зачарованием и заканчивая порталом в Энд, который Верити преподнес из-за неудобных координат естественно созданных порталов.       Прошла неделя, еще одна. Моб пытался узнать сам или спросить у Верити, но получал односложные ответы или глупости похожие на: «Ты мой дом», «Мой дом там, где ты», и это злило и одновременно расстраивало. Потому что Моб устал, настолько что хотелось плакать — устал и отвращения к себе, понимая что вновь начинал к нему привыкать. Потому что Верити уделял внимание, потому что Верити заботился о нем. Потому что Верити считал его кем-то важным. Своим. И это льстило слишком. Потому что раньше так никто к нему не относился.       И почему-то возникало больше мыслей оставить все как есть. Все равно никто не связался из Дискорда, всем плевать. Всем. Кроме Верити. — Ложись спать пораньше. — Ты должен есть меньше фаст-фуда. — Выглядишь уставшим, Моб. — Пытаешься вспомнить программу своего курса? Я могу помочь.       Постепенно Верити стал единственным, что окружало его, ведь все это напоминало что-то живое, хоть и пугающее. Насколько Моб стал жалким, что всего за пару недель он просто хотел забить на всё и плыть по течению. Он всегда был таким, прощал, если очередная мразь проявит хоть немного добра, а Верити был одинокой и мерзкой мразью, которую ещё и жалко.       Это стало повседневностью. Разговоры с Верити, попытки хоть немного развлечь себя вне компьютера, ведь Моб боялся хоть что-то делать там, где сидело это существо, и в конечном итоге — попытки немного подучить материал, который ему высылали ещё год назад. Моб действительно хотел начать всё заново, когда разберётся. Если разберётся.       А потом ему опять начали сниться сны. Каждую чертову ночь. Но теперь Верити не просто сидел, он подползал медленно, смотря в упор, и когда яркая кожа касалась обуви Моба, существо широко открывало рот, и уже знакомое деформированное серое вылезало из его рта. Моб не мог пошевелиться, только постыдно скулил и плакал, когда тонкие пальцы, огибая его тело, раздирали одежду в мерзкую труху.       Верити улыбался, улыбался как всегда этой мерзкой рожей, от которой хотелось тошнить. Он обхватывал ноги Моба, впиваясь подобием ногтей в бедра до крови и пытался их раздвинуть. Парню было плохо, он давился слезами и соплями, но не мог сопротивляться. Нет, мог. Просто на самом деле это ему нравилось.       Это было мерзко, но Моб начал замечать, что просыпается с наполненным горлом слюной и отвратительным жжением в паховой области. Сны возбуждали. Он быстро уходил в туалет, блевал, пытался прийти в себя, а потом опять блевал. В принципе, это было ожидаемо. Моб был слишком долго один, а Верити был всегда рядом и желал его как личность.       Все прекратится, когда он уничтожит Верити. — Мы можем сыграть в игру? — Моб смотрит на экран и наблюдает за реакцией существа. Он устал. — Конечно, Моб. — Верити привычно улыбается. — Что за игра? — Каждый задаёт три вопроса по очереди, и мы честно отвечаем на них. — Голова Моба клонится в левый бок. Верити никогда не отвечает точно на его вопросы. Может, сработает таким образом?       Шарик молчит, немного меняется в лице и вновь натягивает улыбку. — Мне нравится.       Моб дергается и выпрямляется. Руки вновь начинают дрожать. Он набирает воздух грудью и облизывает пересохшие губы. — Я первый — он натужно улыбается. — Та жуткая… тот высокий образ. Это твоё настоящее тело?       Верити полминуты молчит, и за это время тело Моба покрывается мурашками. — Нет. — Спокойно отвечает шарик. — И то, и это тело — всё это я. Нету чего-то определённого. Я использую по мере надобности то или иное тело.       Моб сглатывает. Какой жуткий ответ. Возможно, ему было бы легче, если бы Верити сказал, что он намеренно прячется в миловидной коже шарика, а на самом деле является чудовищем. Но в итоге он просто оказался Верити. — Теперь я! — шарик подпрыгивает. — Ты думал обо мне те две недели, когда ушёл из комнаты? — Я… — в горле першит, и парень опускает взгляд на клавиатуру. — Да, думал. — Я тоже, Моб! Каждый день думал. — Ох… эм… ладно.       Он не поднимает взгляд. Ему просто страшно смотреть. — Сколько людей… — он не договаривает. В горле перехватывает. — Сколько было таких как я? — Двадцать восемь — буднично отвечает Верити, и от этого хочется стошнить прямо на ноги. — Двадцать восемь… — с дрожью в голосе повторяет Моб. — Ты мой самый любимый!       От этого совсем не легче. — Какой твой второй вопрос, Верити? — Моб наконец поднимает взгляд. — Тебе нравятся мужчины?       Моб хватает ртом воздух как рыба, пытаясь осознать или ему не послышалось. Пальцы неприятно впиваются в ладонь. Что блять? — Что? — Тебе нравятся мужчины? — с прежней интонацией повторяет Верити. — Нет, нет, блять нет! — он откашливается, чувствуя, как лицо покрывается румянцем. — Мне нравятся девушки! Я не из этих…       Верити меняется. Выражение лица становится угрожающим, прежние бусинки превращаются в щелочки с чернотой внутри. — Ты обещал не лгать… — голос существа стал сквозящим и угрожающим. — Ты лжёшь! — Я не лгу! — Моб срывается на хриплый крик, сгорая от стыда. — Лжешь, лжешь ты обещал! — голос существа становится до тошноты отвратным, а во рту, словно что-то шевелясь и извиваясь, постепенно вылезает. Нет, он не должен из-за своей тупости всё испортить. Уже испортил. Как всегда. — Прости… прости, — Моб нервно мотает свободной рукой, раздирая губы в кровь между словами. — Немного, иногда только. Мне неловко говорить об этом… И всё становится прежним. — Ладно, — шарик закрывает рот. — Откуда ты вообще знаешь? — Моб откидывается на стул, интуитивно пытаясь быть дальше от существа. Верити же не мог действовать только основываясь на его предположениях. — Двадцать шестого числа ты смотрел порно, где были только мужчины, — существо улыбается. — Что? — Моб широко открывает глаза. Откуда Верити знает? Он же смотрел его на телевизоре. Только если… Нет. Нет. НЕТ. — Всё это время ты был и в моем телевизоре? — тихо спрашивает Моб. — Я во всём, к чему смог подключиться: из компьютера в телефон, из телефона в телевизор, приставку и умный чайник, — Верити хмыкает как-то по-человечески правильно.       Он никогда не был в безопасности. Никогда. Как же глупо. Верити следил за ним каждый гребаный день и наслаждался всем происходящим. Каждым действием. Было ли ему приятно понимать, что Моб думает, что один, без него? — Даже чайник? — он горько смеется. Глаза щиплет. — Абсолютно всё, — радостно отвечает Верити. — Так что больше не ври, Моб.       Парень не отвечает, только закрывает глаза и сразу трет их. Как же стыдно. Как же жалко. Жуткая хрень следит за ним из чайника за двести долларов и спрашивает его о дрочке. Что дальше? Спросит трахался ли он с мужчинами или о том, что ему нравится трахать или чтобы его трахали? — Верити, — Моб хочет умереть. — Последний вопрос… — Да, — шарик сосредотачивается. — Где твой дом? — наконец срывается с губ.       И Верити молчит. Молчит настолько долго, что Мобу приходится посмотреть на него. Искривленное лицо с неприятной ребристой текстурой смотрело прямо на него, занимая весь экран. Зубы сжимаются, чтобы сдержать крик. И всё опять становится нормальным. Верити, словно заметив, что на него смотрят, приходит в норму. — Ты мой дом, Моб, — весело отвечает Верити.       Не сработало? Нет. Он добьётся правды. — Ты должен отвечать честно, Верити, — сглатывает парень. — Мы же договаривались. — Я не лгу. — Ты уходишь от ответа! — Нет. — он засмеялся. Верити умеет смеяться? — Тогда как я могу быть твоим домом? — Моб злится: почему не получается? Почему он потратил столько времени ради этого дерьма? Ради этой очередной шутки? — Потому что ты всё, что мне нужно. Я везде, где ты, Моб: сменишь номер, компьютер, квартиру — я проникну и туда. Мне не тяжело, совсем нет! — Верити перемешается ближе к экрану. — Я знаю, что ты хочешь избавиться от меня, и чтобы это сделать, ты должен отправить меня домой. Так они расшифровали ту записку? — Ты… — Но я уже дома. Ты отправил меня домой! Ты молодец, Моб, но мой дом — это твой дом. Потому что ты мой любимчик. Ты мой. — улыбка становится деформировано широкой. Из-под кожи начинают выступать зубы. — Нет, нет, НЕТ… — Ты бы избавился от меня, если бы нашёл кого-то поинтереснее, но я люблю тебя больше всех, Моб. Ты мой настоящий дом. Я никогда не уйду, и ты всегда будешь моим.       Его тошнит. Моб сдерживает рыдания, закрывая руками лицо и понимая, что опоздал. А Верити привычно улыбался, смотря глазами-бусинками с другой стороны экрана. Когда он стал его любимчиком? Тогда, когда просил его вернуться в норму или извинялся? Моб сам вырыл себе могилу, и все те мысли оставить всё как есть в итоге оказались единственным вариантом.       Моб чувствует, как по щекам текут слёзы. Он хнычет, сжимая зубы и пытаясь выглядеть не так жалко. Но Верити всё равно. Он просто наблюдает за тем, как парень страдает из-за него. Локти ложатся на стол. Пальцы перемещаются вверх, обхватывая волосы и тянув их вниз до боли. — Моя очередь! — буднично произносит существо, и парень ещё сильнее раздирает голову, вырывая волосы. — Ты хочешь меня? Моб любил свой дом, пока там не появился Верити.       Парень вздыхает, смотря на лаву в Незере. Огромное одинокое озеро и ничего больше. Верити давным-давно пережрал всех, кого было возможно в этом измерении, и теперь Моб один, совсем один. Верити больше не было.       Верити не любил лаву. Не любил её больше, чем что-либо ещё в этом мире, если не считать людей, с которыми он общался. С Твикстелом. Поэтому он решил прийти сюда, вспомнив о той дыре в его ловушке. Чуть прокопавшись, он переместился в остатки Незера. Верити пришёл и…       Он скинул его. Как бы глупо и абсурдно это ни звучало, таким образом он убил эту мерзкую тварь. Дискорд восстановился, Ютуб тоже, всё встало на круги своя. Остался только Моб, стоящий на краю обрыва и смотрящий в красную пустоту. Какая жалкая смерть. — Ты не оставил мне выбора, — Моб горько смеётся. — Я вернул тебя домой, Верити.       Он вздыхает и поворачивается к стене из незерака. Теперь ему нужно вернуться домой. — Ты не умеешь придумывать хорошие концовки.       К Мобу подкатывается жёлтый шарик. На его лице было явное разочарование. Парень кривится от обиды и неловкости и хмыкает, отпуская мышку. — Мог бы тогда придумать получше. — Я уже дал тебе идею с дырой в ловушке, Моб, — хмыкает монстр. — Ты тоже должен участвовать в создании сценария к своим роликам. — Думаешь, им не понравится концовка? — Моб хватает шарик на руки. — Возможно, они были бы счастливы, если бы ты принял мою любовь, — весело говорит существо. — Ты… — Я знаю, чего хотят люди, Моб. — Закрыли тему, — парень кидает шарик на верстак и направляется в другой конец комнаты.       После того разговора прошла неделя, и Моб решил жить дальше. С Верити. Парень отлично понимал, что не выживет в лесу или другом месте, где нет техники, поэтому выбрал наименее худший вариант и остался рядом с ИИ.       Они приняли решение снять финал этой дерьмовой истории, чтобы Моб мог опять начинать получать деньги за просмотры. Большую часть сценария, конечно, писал Верити, но парень постарался над концовкой, и она казалась довольно неплохой.       Моб неловко смотрит на шар. Он так и не ответил на последний вопрос, а Верити не требовал ответа, словно знал заранее ответ. Всё было довольно спокойно, и это радовало. Теперь он может думать о восстановлении или новых роликах. Что ещё должны делать люди, у которых не живёт в доме странное ИИ?       Конечно, было пару неудобств. Например, пустой Дискорд или отсутствие канала друга, но можно было смириться. Ладно, было ещё что-то. Моб не мог спокойно расслабиться. Он боялся, что этот сукин сын смотрит, как он дрочит с туалета или душа. Чёрт его знает, куда Верити мог засунуть себя. А расслабиться хотелось, особенно когда сны не прекращались, а со своим положением он уже фактически смирился.       Он хотел Верити — ебучее страшное и сумасшедшее ИИ. Хотел кончить, вспоминая эту тупую рожу, и это было стыдно. Потому что пиксели, осознанные, но пиксели возбуждали его. — Моб. — парень дергается. — Да, Верити? — Ты весь красный! — шарик оказывается напротив него.       Блять. — Похоже, температура поднялась, — неловко пытается оправдаться Моб, замечая, как Верити приближается всё ближе. — Пойду схожу за градусником. — Мне будет приятно. — резко говорит Верити. — Приятно что? — Моб давится воздухом и невольно отводит взгляд от экрана. — Если ты сделаешь это передо мной. — коротко отвечает существо. — Померю температуру? — парень усмехается. — Нет, подрочишь. — голос Верити был по абсурдно спокойный и обычный. Хотелось просто упасть и завалиться под стол. — О чём ты... я не... — он чувствует, как становится жарко от стыда. Блять, как же мерзко. — Я знаю, что ты хочешь меня, Моб. Потому что ты мой, а я твой! — Верити тянет каждое слово. — Мне понравилось смотреть, как ты дрочишь в тот раз, и мне будет приятно, если ты сделаешь это при мне. Смотря на меня. — Это абсурдно, Верити… Я не хочу тебя. — Моб хватается за кресло. — Хочешь, ты знаешь это. — он замолкает на секунду, а Моб опускает взгляд на свои домашние шорты. — Я знаю это. — Я хочу, чтобы ты любил меня. Был полностью моим. Если ты перестанешь врать нам двоим, я буду очень счастлив.— продолжает Верити. — Я не могу... — Но твой член уже стоит, ведь так, Моб?       Парень кусает губы и краснеет, глядя на свой возбуждённый член сквозь серую ткань. — Если я это сделаю, ты съебёшься с моего чайника, — кряхтит парень, поднимая взгляд. — На неделю. — На неделю, — Моб кивает. Хотя бы так. Это немного позволит ощутить себя не настолько окружённым Верити.       Он не двигается ещё пару минут, а потом неловко опускает ладонь на резинку шорт. Ткань свободно подаётся вместе с трусами. Парень чуть приподнимается и стягивает их вниз, освобождая член, который сразу же дёргается от холодного воздуха. Моб шипит и щурит глаза, глядя на свой полутвёрдый член. Как же стыдно.       Моб неловко прикасается к головке, размазывая большим пальцем предэякулят, и тянется к полке под столом. Достаёт тюбик со смазкой, открывает его и обильно выливает скользкую субстанцию на левую руку. Уже ненужный тюбик откидывает в сторону. Парень кусает губу и обхватывает свой член. Приятно. Он закрывает глаза и медленно начинает гладить основание.       Как же давно он этого не делал. Моб ускоряет движения, подстраиваясь под приятный ритм, кусает губу, чтобы сдерживать стоны, и откидывает голову для более удобного положения. В голове возникают странные образы. Образ. Верити. Чёртова улыбающаяся тварь, которая, будь у неё член или хотя бы право существовать в реальном мире, трахнула бы его в любой удобной ситуации. По крайней мере, Моб так предполагал.       Движения становятся прерывистыми. Стоны всё сложнее сдерживать. Трение члена об руку становится всё приятнее, смазка смешивается с предэякулятом, превращаясь в единую приятную кашу.       Моб забыл обо всём: о том, что Верити смотрит, о том, что его дом стал чёртовой ловушкой, о видео, которое нужно смонтировать и выложить. Весь мир заключался в этих коротких движениях и жаре, распространяющемся по телу.       Моб кончает в кулак с глухим стоном и сильной одышкой. Он приподнимает голову — весь красный и потный — и невольно мычит, видя напротив себя спокойно наблюдающее за происходящим существо. Парень копошится под столом, достаёт пачку салфеток и нервно вытирает руки и всё, на что попала сперма, включая тканевый стул. — Четыре минуты и двадцать три секунды, — спокойно проговаривает Верити. Моб застывает в непонимании, пытаясь осознать, что значит это время, а потом, краснея, скалит зубы в обиде. — Ты огромный кусок дерьма, Верити. И Верити смеётся.       Моб скучающе запихивает папки в рюкзак, а после включает телефон, на котором уже было около полусотни странных подборок песен, видео с цыплятами и странными антистресс-роликами с шариками — всё это присылало ему от скуки незамутнённое существо. — Чувак, мы хотим с парнями собраться в баре, — к Мобу подходит крупный чернокожий парень с широкой улыбкой. — Ты с нами?       Моб застегивает рюкзак и накидывает его на плечи. — Не сегодня. Через две недели итоговая у профессора Калм, хочу хорошо подготовиться, — улыбается парень. — Ты настоящая зануда, братан, — смеётся светловолосый парнишка, подходя к ним. — Не хочу слететь, как в прошлом семестре, — хмыкает Моб, и двое его одногруппников смеются. — Лады, но ты если что звякай. Номер-то у тебя мой есть, — крупный парень кивает, Моб кивает в ответ и снова смотрит в телефон.       Номер его одногруппника был удалён ещё с первого дня. Верити удалил. Моб не спорил — это было бесполезно. На экране появляется сообщение с каким-то отвратительно пошлым подтекстом и комментарием, что Мобу нужно создать новый мир, чтобы Верити не умер с голоду.       Он отвечает односложно и сразу же получает обиженный смайлик. От этого с губ слетает смешок. Мобу пора домой.