министерство наивысшего счастья

Выскочка. Так подумал Хасуми, когда впервые увидел его — этого удалого молодца в строгом костюме, прибывшего на очередное собрание магического департамента. Редко, когда тут было полно молодых, так уж завелось в магической изнанке сообщества, что ею всегда рулили умудренные жизнью старики, а как только они умирали, то их место занимал кто-то новый и настолько же старый. И упертый, конечно же, все они были жутко упрямы… Потому столь молодая кровь была чем-то необычным и странным; возможно, он был чьим-то сыном? Хасуми не слишком-то интересовало наследие Изару, потому что он считал его может не самым безмозглым среди всей шайки в управлении (нельзя так было говорить о своих боссах, но сами понимаете), но самым сложным — характер у него был дурным, и он часто злился. И, конечно же, он был приверженцем правил. О, горе. Хасуми был рад, что не особо много с ним пересекался по работе, потому что этот молодой выскочка вызывал у него больше раздражения, чем уважения за то, что он на равных дискутировал с остальным пожилым начальством. Ему было… за двадцать точно, а конкретней Хасуми не знал; он больше слышал об Изару от Сибы, что терпеть его не мог и часто жаловался, и, обычно строгий к его нытью, Хасуми просто разводил руки, ну, потому что отчасти понимал. Наверное, потому Сиба и выбирал его жертвой своих пострадашек; другие-то бы дали по шее, даже Масиро, а Хасуми просто вздыхал и по-отечески хлопал его по плечу. Они не слишком много контактировали, но знали друг о друге. Так все и шло, пока не случилась Ирисима. Катастрофа. Назвать ее иначе было нельзя. Патриарх клана Сога вместе со вторым сильнейшим бойцом погибли. От Масиро осталось так мало, что на опознании Хасуми думал лишь о том, как бы не смотреть на резко опадавшую вниз после грудной клетки простыню — там ничего не было, вообще ничего. Сиба был тяжело ранен, и, хотя его вроде бы привели в себя к допросу всего спустя пару часов после возвращения, после него он снова в кататоническое состояние, отчего его пришлось напичкать успокоительным, и сейчас беспокойно спал в больничной палате, где Хасуми его и оставил. Все это было тяжело. Клан Сога волновал Хасуми мало, но ему было жалко принцессу — это была простая человеческая жалость, потому что она была совсем молоденькой и глупой, и сейчас хотела отдать себя в жертву врагу, что было выгодно правительству, но вместе с тем — совсем негуманно по отношению к ней самой. Больше его беспокоил Сиба. За Масиро уже не было нужды беспокоиться… к сожалению, но Сиба пока был жив, и это было его первое серьезное поражение; глубоко в душе он все еще был ребенком, и Ирисима сорвала все маски. Хасуми знал, что следователи не были в восторге от того, что он лил слезы, но он не дал им даже шикнуть, а потом позволил Сибе выплакаться себе в плечо, потому что… ну, девятнадцать лет — разве это возраст, в самом деле? Этот же тип себя так явно вести не станет. Не было у него масок, лишь злое нутро. Может, это приходит с возрастом. Хасуми уже слабо помнил себя в эти годы — это было так давно. Он размышлял об этом, когда понял, что больше не может работать и попросил Дзедзи закинуть себя в бар — все равно ехали мимо. Отправил его домой, потому что последнее собрание закончилось ближе к утру, и уже светало. Делать ему было больше нечего; руководство отвергло проект Уриты Субару и того второго мальчика, они уже решили скооперироваться с кланом Кагари и выждать год, отдав принцессу Сога в лапы противнику. Отвратительно. Конечно, Хасуми знал, что управление страной в большинстве случаев велось методами не слишком гуманными, тут шли разговоры об одиночной жертве против миллионов, но ему было так мерзко на душе… В идзакае было пустынно, лишь по углам сидели такие же одиночки, как и он. Но даже алкоголь не помогал прогнать головную боль, казалось, только усиливал. Пиджак лежал рядом, и он остался в одной рубашке. Мятой. Надо было вернуться в офис и переодеться, а он все не хотел. Не было сил. Что теперь делать? Он не знал, почему его это беспокоило. С девочкой он даже не был знаком, лишь видел ее, когда его приглашали для получения предсказаний. Даже не особо знал, как она выглядела, лишь слышал о том, что она была подружкой Сибы. Но как-то это было… мерзко. Неправильно? Они просто шли на поводу у врага. А план с «Пламенной Костью»? Да, клан Кагари вряд ли ошибался в своих знаках. Но они говорили о ребенке. Малыше. Как тут вообще что-то можно было предсказывать?.. Лучше бы они попробовали план Уриты. Хасуми едва не убил Сибу за то, что тот притащил того пацана, но он ведь не соврал. Этот мальчик и правда был особенным. Даже Урита-сан это заметил. С ним можно было бы поработать. Все лучше, чем отдавать принцессу в руки врага! Да, она не из основной линии, но разве это не было слишком жестоко?.. Взгляд Хасуми зацепился за трещину на столе, и он невольно потянулся к ней рукой и провел в сторону. Глубокая. Затем вскинул голову, когда за столик к нему сели, и, к своему удивлению, увидел напротив того самого молодого щегла. Изару заказал себе что-то легкое, и Хасуми со смешком про себя подумал — типично. — Вы искали меня? — блекло поинтересовался он, кладя ладонь поверх трещины в столе. — Мне казалось, мы еще тогда все обсудили. — Ты все еще злишься из-за того, что твой план отвергли? — насмешливо фыркнул Изару. Да, подумалось. Я все еще зол. Зол, хотя знаю, что такое необходимое зло. — Не из-за девочки ты взбешен, а из-за Масиро, да? Хасуми протянул руку к стакану и пожал плечами. Допил. — Там незачем уже злиться. — Весь департамент знает, что ты любишь своих питомцев. Любишь, а потому взбешен из-за смерти одного, и готов на такой риск. Это неразумно, Хасуми-сан, — Изару произнес последнее с нажимом, и Хасуми вдруг захотелось выплеснуть остатки алкоголя в его самоуверенное лицо. — Не стоит рисковать безопасностью всей страны ради эгоизма. Хотя… может, эгоизм — это что-то твое? Личное. Подцепил же откуда-то это твой второй питомец. — Меня утомляют ваши беспочвенные обвинения. Оставьте меня, пожалуйста. Мы вне работы. — Сиба Того слинял из больницы, хотя мы хотели задать ему пару вопросов. Ах, вот оно что. Потому Изару и начал искать Хасуми — думал, тот знает про Сибу. Но нет, тот даже и не знал; ожидал, что в какой-то момент он не выдержит и сбежит, он всегда сбегал… но сейчас было так рано. Он даже на ногах особо крепко не стоял после такого тяжелого ранения. Идиот, раздосадовано подумалось Хасуми. Черт, этот молодой придурок прав. Дурость — это все у нас троих в головах было. И вы с Масиро подцепили эту заразу от меня. Он вздохнул. — И что вы хотите от меня? — Да нет. Я уже ничего не хочу. Понял, что Хасуми ничего не знал? Или предположил, что ничего не скажет? Хотя кого это волнует? Сиба вернется. Это было очевидно. Ему просто надо было побыть наедине. Он как волчонок… побесится, а потом снова вернется в родную стаю, потому что не мог быть один. Хасуми был готов дать ему немного времени, а вот эти люди не смогли даже выждать немного, чтобы позволить ему прийти в себя после наркоза. Но как Хасуми мог винить хоть одну сторону? Правительству были нужны данные, срочно. Страна была в опасности. Но когда твой единственный свидетель — полуживой юнец… Да уж… Да уж. — Таковы уж правила, — произнес Изару и сверкнул этой белозубой усмешкой, за которой ничего хорошего не следовало. — Мы не можем просто вверить судьбу нации в руки какого-то проходимца, даже несмотря на то, что его рекомендовал Урита-сан. Я понимаю, ты зол. Может, я тоже был бы. Не могу предсказать это, дара принцессы Сога в моей крови нет, — он принял бокал с пивом и кивнул официанту, а затем уставился Хасуми в глаза. В такие моменты он напоминал ему кошку, хотя Хасуми чаще сравнивал его с обезьяной. Будто на охоте. Выжидал… Все они в правлении были такими. — Переговорами займемся мы, ну а исследование придется свернуть. Ничего страшного. Ты, конечно, возглавлял изучение датенсеки, но ты хороший сотрудник, и избавляться от тебя мы точно не станем. Он еще так противно рассмеялся потом, что Хасуми еще раз подумал — нет, ну точно надо облить. Будто гордился тем, что предложение с мечами не удалось. Но что от него хотеть? Такие люди лижут сапоги руководству. Изару был просто молодым идиотом. Не как Сиба, но другого рода. Хотелось сказать, что Хасуми относился к нему снисходительно, но… Нет, пожалуй, Сиба был в чем-то прав, когда ругался на него за спиной. — В чем смысл этого? Изару поднял на него светлые глаза и медленно моргнул. — Смысл? — Да, в чем смысл? Хасуми помнил слова Сибы на допросе. Им потребовалась сила четырех сильнейших бойцов Японии, чтобы просто ранить принца Микабоси. Они работали слаженно, словно единый механизм, рискуя всем, чем было. Даже Масиро, которого серьезно ранило до этого, старался. Мышцы на руках у Сибы были порваны, потому что, как сказал он сам, ему пришлось создать вокруг них тяжелейшее гравитационное поле, которое едва не превратило его самого в труху. Но даже этого оказалось мало против ужасающей силы датенсеки. Им удалось убить лишь одного солдата, что сопровождал принца. В чем смысл сопротивляться? Они отдадут ту девочку на растерзание Микабоси, а потом дождутся рождения ребенка из клана Кагари. А если не сработает? Если «Пламенная Кость» окажется бесполезна? Сиба ведь говорил, что Ариу словно обнулял магию вокруг себя. Вдруг это повторится? Конечно же, это все теории. Наверняка люди в управлении это знали. Изару тоже; но он молодой и, если честно, немного глупый, потому Хасуми предположил, что он просто верил товарищам и их правде, потому что так говорят правила, и потому что так будет удобней. Изару — это просто винтик системы, надежный и большой, но, если он исчезнет, никому не будет дела. Таких винтиков сотни, и всем наплевать, когда они покрываются ржавчиной. Всем тут важна лишь польза. Если ты идешь против линии партии, то ты становишься чужаком. Хасуми чувствовал, что подошел его срок. Когда он поднял глаза на Изару, тот задумчиво смотрел в сторону. Не дождался ответа, но он ему и не был нужен. Они все понимали, что смысла не было. В сопротивлении, в этих планах. Это наверняка не сработает. Микабоси были словно землетрясением — это просто сила природы. Ее не победить. Клан Сога подписал смертный приговор стране миллениум назад, но что могли знать идиоты из старой эпохи, когда друг другу грызли глотки Минамото и Тайра? Тогда войны кланов был чем-то обычным, нормальным. И девушек из клана Фудзивара точно так же отдавали врагу в жены, потому что так было проще. В итоге они просто вернулись в дикие времена. Единственный шанс изменить все это — Рокухира Кунисигэ. Странный мальчик с глазами, что видят немного больше. Поверить не могу, подумалось Хасуми, что я начинаю мыслить, как Сиба. Но Изару был прав. Питомцы, как ни крути, всегда похожи на хозяев. Он воспитал Сибу таким. Конечно же он не мог поступить иначе. — Думаю, пора увольняться, — прохрипел он, а потом потянулся к стакану воды. Алкоголя больше не хотелось. Изару скользнул по нему взглядом, и в этой строгости промелькнул интерес. Любопытство. Раб правил не понимал, почему Хасуми так говорил, и, значит, что-то в его голове шевелилось, что-то рождалось в этой душонке, что привыкла четко следовать инструкциям и правилам, что привыкла действовать жестко с диссидентами. — Позволь процитировать тебя. В чем смысл? — Вкус у подошвы сапог стал невкусным, — произнес Хасуми, и, когда Изару вскинул бровь, не понимая, допил бокал воды залпом. Дзедзи тогда положил ему руку на плечо, заглянул в глаза и честным голосом произнес: — Это было очень глупо. Да. Хасуми знал. Хасуми прекрасно понимал, что вещи глупее он никогда в жизни не делал, но он осознавал, что иного выхода не было. Это была ставка, которую он хотел сделать. Желал даже. Оправданный риск. Страна все равно была в заднице, хуже не станет, в этом Хасуми был уверен. А это было ради очистки его совести, ну и, может, потому что его бесил выбор руководства — они все мялись и боялись, и решили выжить за счет юной девочки, чьей жизнью покупали себе год. Год!.. До смешного малый срок. Потому он решился на это; дал Сибе украсть датенсеки. Для катаны нужно не так уж и много металла, а датенсеки без учета примесей еще меньше. Если что, вернут. Делов-то. В комнате для допроса было жарко, и ему позволили снять с себя пиджак. Душно. Вот будет смешно, если это меня и прикончит, подумалось ему, и Хасуми это рассмешило. Драматичная смерть от сердечного приступа. Вот парни, что хотел вытрясти из него информацию, обломятся. Зато произойдет две вещи: он знатно повеселится, и, конечно, у Рокухиры будет больше времени поработать с Уритой, потому что никто не будет знать, где их искать. Хотя никто не знал и так — поди попробуй отловить Сибу, он был как вода, утекал сквозь пальцы. Лампа светила ему в глаза. Когда напротив стул с неприятным скрежетом отодвинулся, Хасуми прищурился и с трудом различил, что перед ним сел человек. Не очень высокий. Кто-то знакомый? Или, может, из этих ищеек, что иногда отправлялись на задание… Вряд ли на него будут тратить особо много времени, всем и так было ясно, в чьи именно руки был передан датенсеки, проблема была в том, где они скрывались, а тут говорить с Хасуми было бесполезно — он намеренно избежал любой попытки хоть как-то об этом разузнать, хотя знал, что было бы безопаснее отправиться с заговорщиками. Но пока он тянет время тут, у Уриты и Рокухиры был шанс. — Хасуми Синсаку. Выскочка. Его голос. Значит, послали сюда Изару? Хасуми прикрыл глаза рукой, пытаясь рассмотреть собеседника, но все еще видел лишь его силуэт. — Давайте без прелюдий, — пробормотал он, зная, насколько некоторые любили расшаркиваться перед нужными вопросами. Бесполезная трата времени. — Я пробыл в заключении больше недели и хочу нормально сходить в душ. — Тогда ты можешь посодействовать следствию. Ему так хотелось закатить глаза… Но Хасуми сдержался, лишь прищурился. — Мне не в чем содействовать. Я уже сказал обо всем, что было. — Мы так и не нашли воров. — А мне откуда знать, куда они делись? Мне об этом как-то не сообщали. Когда Изару наклонился вперед, лицо у него было измученное — не уставшее, но он выглядел человеком, который эту всю неделю разнюхивал окрестности в попытке выследить хотя бы след Сибы, чтобы найти группу воришек и забрать датенсеки, а в итоге оплошал. Раздраженное. Хасуми понравилось это зрелище, но он не стал улыбаться в лицо — это было слишком нагло, да и зачем? Нет, правда, какой в этом был смысл? Когда Изару жестом выгнал остальных людей из комнаты, Хасуми скосил глаза в сторону зеркальной стены. Там тоже кто-то был. Они тоже вышли? Или что тут хотели проверить? Его взгляд впился в молодого человека перед собой; тот сидел, скрестив руки, пока они не остались наедине. Когда же палец Изару нажал на кнопку на магнитном диктофоне и остановил запись, все стало в разы подозрительней. Медленно катушка пленки остановилась. В комнате повисла тишина, разбавляемая лишь жужжанием лампы. — Я предпочитаю работать без нарушений правил, — проговорил Изару, и в его голосе слышалось раздражение, сиявшее так ярко, словно разгоравшийся огонь. — Потому что это ведет к дальнейшим проблемам. Всегда. Но я знаю, что ты варишься в этой местности дольше, чем я, и что ты наверняка знаешь другие лазейки, о которых мне пока что неизвестно. Потому что это ты научил им Сибу Того. Хасуми ничего не ответил ему, подслеповато моргая. От яркого света начинали слезиться глаза. — Если ты скажешь мне, где сейчас скрываются похитители, я обещаю, что договорюсь с начальством, и тебе ничего не будет. С должности сместят, но на этом все. — Это подкуп? Изару даже подкупать не умел. Вот он, блюститель правил. Смотреть было смешно. Тот явно заподозрил иронию в его вопросе и оскалился, судя по голосу. Потешно. Невероятно потешно. — Это не имеет значения, — о, как раз имеет, подумал про себя Хасуми, но не стал говорить этого вслух, просто склонил голову набок. — Эти тридцать шесть килограмм датенсеки нужны нам, чтобы заключить мир с Микабоси. На год, пока ребенок Кагари не будет рожден. Они и жизнь принцессы! — Значит, сначала по важности для вас идет какой-то булыжник, а не невинная девочка?.. Казалось, на мгновение Изару опешил от его вопроса, отчего следующие его слова напоминали рык. — Безопасность страны на корню! — Вы знаете, что это не сработает. — У нас нет выбора. — У вас есть выбор, — отрезал Хасуми. — И этот выбор — послушать Уриту-сана. Он — национальное достояние, ему незачем просто так советовать вам согласиться на план того мальчика, у него есть все, что хотелось бы. — Доверять проходимцу с улицы — это идиотизм! Нет, не вести ему переговоры. И допросы. Слишком вспыльчивый. Хасуми покачал головой. — Урита-сан так не считает. Со слов Сибы Масиро был единственным, кто убил воина Микабоси, и он сделал мечом этого мальчика. И это была единственная из трех катан, что вернулись с бойни без трещин. — Сиба — не аргумент, этот юнец — его дружок. — Да, но этот так называемый «дружок» за пару минут увидел все то, что мои ребята изучали черти сколько времени. Когда Изару подался вперед, Хасуми не дрогнул. Но ему стало смешно от того, что тот, очевидно столкнувшись с непреодолимой преградой, не знал, как действовать дальше. В этом смысле Изару был слаб — он слишком четко следовал всем уставам, а его горячий нрав не позволял взглянуть на картину со стороны вдумчиво и спокойно. Самому Хасуми, правда, тоже потребовалось время, чтобы поверить в приятеля Сибы, но теперь… Это было подобно попытке ухватить звезду за хвост. Но у них не было выбора. План с ребенком Кагари тоже был ненадежным, и Хасуми подозревал, что это закончится катастрофой. В случае же неудачи с датенсеки погибнут лишь… кто, Урита и Рокухира? Несравнимые жертвы. Конечно, Изару был прав. Доверять все проходимцу было нельзя. Рокухира официально продал лишь три меча — невероятно мало, но даже по словам Дзедзи катана Масиро была сделана превосходно. За свою жизнь Хасуми совершил много ошибок, и многие из них были связаны с тем, что он отказывался верить в чудеса. Теперь же, на грани отчаяния, он был готов сделать ставку на что угодно. Но предложение Рокухиры и Уриты казалось ему стоящим. Это была не просто попытка поверить в какого-то юнца, его с первого взгляда оценил легендарный мастер. Не каждый день живое национальное состояние кричит о непризнанных талантах. — Да ладно тебе, Хасуми, — голос Изару неожиданно зазвучал умоляюще. — Прекрати ломать комедию. Скажи нам, где эта троица. Мы никого не осудим. Я смогу убедить коллег. Ты же не идиот, я знаю это. Если не станем наказывать твоего питомца, то согласишься? Ты, подумалось Хасуми, даже меня убедить не в состоянии. Что уж тут говорить об остальном руководстве. Он вздохнул и откинулся на спинку назад. Руки неприятно побаливали от наручников. — Я уже все сказал. Изару угрожающе сощурил глаза. — Это из-за гибели Масиро, да? Или ты просто хочешь меня выбесить. — Нет, — Хасуми слабо фыркнул. — Просто я действительно без понятия, куда они смылись. Стук в калитку Хасуми услышал издалека; он даже не поднял головы. Не хотелось. Кому надо будет, тот зайдет, а кто-то другой сам провалит прочь. Он был слишком занят тем, что поливал цветы во дворе. Такой-то отдых — домик за городом, сигарета в зубах, относительно спокойная старость. Ну не мечта ли? И цветы эти дурацкие… Когда раздался скрип калитки, он даже не обернулся. Если это кто-то вошел, значит, не Сиба. Кто-то из его друзей? Кто знал, чем ни сейчас занимались. Хасуми слышал новости по радио, и он мог представить себе, какой хаос царил в столице; в очередной раз в жизни он был рад, что на старости лет наконец-то покинул этот гадюшник, каким стало правительство, потому что разбираться со всем этим дерьмом ему совершенно не хотелось. Но ему было жалко. И мальчика, что в теории был сыном Рокухиры, и Сибу, и других… Двадцать лет прошло с войны, а у них снова проблемы. Снова что-то там грозило на горизонте. Но теперь Хасуми ничего не мог сделать, потому ему было наплевать; Сиба уже не был юнцом, ему слова напутствия не особо были нужны. Ну, если все же потребуются… Пусть приходит. Когда он поднял глаза, то вскинул бровь, потому что перед ним стоял человек, которого он ожидал увидеть сегодня меньше всего. Он отложил лейку в сторону и предложил ему пройти в дом. Приготовил кофе. Неожиданный гость молча наблюдал за его передвижениями по кухне, а когда перед ним поставили чашку, то попросил молока, и Хасуми уже не сдержался: — Что, у самого руки отвалятся взять? — Изару (а это был он) поднял одну и задрал рукав. Когда взгляд Хасуми вперился в бинт вокруг запястья, он вдруг что-то осознал и цокнул языком. — Н-да уж… Если Сибу он еще видел в последние годы, то с этим не встречался… давно. Он постарел. Больше не был тем юнцом из магического департамента, стал таким же стариком, каким когда-то давно был сам Хасуми. Появились морщины, седина в волосах. Голос огрубел. Смехотворно. И что ему понадобилось здесь, в этой глуши? Хасуми никому там, в столице, не сдался. Он был пережитком прошлого, а магического департамента больше не было. Значит, Изару сам его нашел. В чем смысл? Когда он взял в руки чашку, Изару нервно забарабанил пальцами по столу. Словно тогда, на допросе. Но они поменялись ролями. — Слышал ту новость? — Какую из? — равнодушно поинтересовался Хасуми, и Изару закусил губу. — Про Святого Мастера. Сога Акемура вернулся. Легендарный герой оказался жив. Сейчас он казался таким же следом ностальгии, как и сам Хасуми. Где там клан Сога сейчас?.. Он помнил этого мальчика, смутно, но помнил. Младшего брата принцессы Тиаки. Был ребенок, а обернулся зверем. И не потому что сам был гнилым изнутри, а потому что он, взрослые, это допустили. Такие злодеи как он, как Изару… Как большая часть руководства «Камунаби». — Кто не слышал. — И что ты об этом думаешь? Их взгляды пересеклись, и Хасуми прищурился. — А мне надо об этом что-то думать? — Ты считаешь, что это верно? Все эти чистки, что он планирует. Ах. Вот оно что. Его любовь к правилам наконец-то сломалась. Долго же потребовалось, почти двадцать лет. Почти столько же, сколько и самому Хасуми когда-то. Отчего-то это его развеселило, и он критично осмотрел Изару с головы до ног. Мало того, что Акемура ему навредил (почему? почему не убил?), так он еще и начал сомневаться в правильности его действий, хотя, по факту, ничего плохого Акемура не сказал. Почему кто-то мог быть против уничтожения преступности? Или же дело было в той группе диссидентов, что сейчас были в бегах? Которых снова наверняка из-под носа у правительства выкрал Сиба? — Он убьет их всех. Наших старых товарищей… — Изару помешал молоко в кофе, а потом стиснул кулак. Хасуми ничего ему не сказал. — Уму непостижимо, что меня это бесит. А я терпеть не могу почти всех там, они же все раболепствуют перед образом Рокухиры… особенно сынишка его. Но кто бы подумал, что крыса, сдавшая этого идиота, засела в руководстве? Ох, это было плохо. Хасуми отпил из чашки громче. Это было не то, что он хотел сегодня услышать. — Что ты хочешь сам? — вместо этого в лоб спросил он, и на мгновение Изару уставился на него, словно не понимая. — В смысле?.. — Ты ведь не просто так сюда пришел, да? Светлые глаза Изару потемнели. Он опять злился. Предсказуемый. — Я доверяю твоему суждению. — Ну тогда в чем вопрос? В чем смысл? — с насмешкой бросил он. В чем был смысл сомнений и злости, если выбор Изару был очевиден? Ах, он сомневался. Боялся. Хасуми отлично его понимал. Ему было смешно от того, что теперь этот юнец проходил те же метаморфозы. Это было немного мило, пожалуй. То, что он пришел к нему за советом, потому что сам блуждал в потемках. Значит, с тех самых пор, спустя еще двадцать лет, я для него остаюсь авторитетом? Как умилительно. Пальцы Изару с ложечкой остановились. Молоко продолжило кружиться в чашке. Он сглотнул. — Что бы ты сделал в такой ситуации? Хасуми громко фыркнул. — Тридцать шесть кило датенсеки. — Что? — Изару удивленно на него посмотрел, а потом распахнул глаза. Все понял. — Вот тебе и ответ. — Не могу поверить, — севшим голосом пробормотал он. — Я реально поступаю так же глупо, как и ты тогда. Это карма, да? Карма за тот допрос. — Ну-у-у, может, это нормально для нас с тобой переживать одни и те же метаморфозы, — Хасуми задумчиво поскреб подбородок пальцами. — Знаешь, когда в воздухе висит опасность, а мальчик с фамилией Рокухира предлагает решить проблему магическим мечом. Его противник же повелевает насекомыми и практически бессмертен… История довольно цикличная штука, а еще она полна иронии. Так что… Не знаю, чего ты ждешь. Хасуми ни с кем тогда не советовался. Даже с Дзедзи. Он просто поставил Сибу перед фактом — я вам помогу. Ему казалось, что тогда его славный питомец совсем расклеится, но Сиба сдержался, просто вежливо поблагодарил его, а потом посмотрел тем своим излюбленным грустным взглядом побитого щенка, и Хасуми тогда подумал — ну да, как можно было выбрать что-то иное? Я поступил верно. Опасно, но зато моя совесть чиста. Изару пока сомневался… Ничего, он скоро все поймет. Раз уж пришел сюда, раз уж решил спросить. У любителей правил всегда мир ломался больнее, чем у тех, кто часто закрывал глаза на неприятные вещи. — Черт, а? — когда Изару застонал и спрятал лицо в ладонях, Хасуми стало смешно. Даже старость не сделала его нрав спокойней. — Я об этом пожалею. Останусь один против всего мира. Дерьмо какое. — Ну почему один, — скептично фыркнул Хасуми. — Пришел же ты ко мне, в конце концов, за советом. Или я теперь не считаюсь? — Да пошел ты, — Изару даже не взглянул на него. Ох, как же картинно он страдал. Актер погорелого театра. — Именно из-за этого я тут. Только поэтому! Хасуми тоже тогда думал — я делаю ошибку. Я, я, я. Эгоистичные мысли. На самом деле, в таких решениях ты никогда не один. Тогда Хасуми сделал ставку на молодого Рокухиру, за которым тенью ходил Сиба, а сейчас так поступит Изару. В общем-то, ничего не изменилось. История вновь совершила полный оборот.