Усилитель

Изменилось ли что-то, когда Изуку вернулся домой тем вечером? Опредённо да. Чёрт возьми, не могло не измениться. Он стал причиной смерти двух про-героев. Пока он бежал домой, ему всё чудилось, что за ним кто-то бежит, что вот-вот схватят и обличат его преступление. Завидев лестницу апартаментов, Изуку всхлипнул от облегчения и, будто открылось второе дыхание, кинулся к ней, почти задыхаясь от нехватки воздуха и колющей боли в боку. Ему показалось, что сердце буквально ухнуло в пятки, когда позади, на дороге, раздался громкий звук сирены. Это полиция! Его обнаружили и теперь посадят. Господи боже, тут не только о геройской, тут о любой другой карьере можно будет позабыть! Что же он наделал? Как теперь смотреть матери в глаза? Его руки теперь в крови, он теперь и правда никогда не сможет стать героем. Герои не убивают людей. Они защищают от таких убийц, как Изуку. Казалось, что всё кончено. Но звук сирены вскоре начал отдаляться, машина уезжала от его дома. Это не за ним. Уняв бешеное дыхание, Изуку, не чувствуя ступеней под ногами, взлетел на свой этаж и юркнул в спасительный покой их с мамой квартиры. Ему больше нечего бояться. Он был жалок. Он смотрел на себя в зеркало и не узнавал. Со смерти отца прошло меньше полугода, а он так изменился, что уже сам не мог узнать в себе того солнечного парнишку, что не унывал, даже считая себя беспричудным. Теперь во что он превратился? Дрожащий от страха, исхудавший и ставший причиной смерти героев, которыми когда-то восхищался. Опустив взгляд, Изуку крепко схватился за ткань на груди, поджимая губы. Он видел их тела по новостям, о них рассказали, но мельком, будто эта новость совсем неважна, будто не умерло два человека, два героя, спасавших жизни. Но вопреки ожиданиям, увидев их, он не испытал облегчения. Он отомстил им. Они лежали в грязной подворотне, сломленные и сдавшиеся без боя. Они даже не пытались звать на помощь, не пытались броситься в бой, защищая друг друга до последнего вдоха. Они померли жалкой, идиотской смертью, не заслужившие геройских почестей. Они не смогли остановить своего убийцу. Так почему они вообще полезли в геройскую профессию? Разве там есть место таким слабакам? Взглянув на себя в зеркало, Изуку обнаружил, что улыбается. Губы растянулись в удовлетворённом оскале, обнажая зубы, а глаза светились от переполняющих его чувств. Он убил их благодаря собственной причуде. Он оказался сильнее двух настоящих про. Он ещё никогда не чувствовал себя таким сильным, таким... Всемогущим. — Ми-до-ри-я-кун, — подкравшись к нему со спины, Тога пробежалась пальцами по его рёбрам, заставляя вздрогнуть от щекотки, и пристроилась рядом, облокотившись на стойку кассы. — Мне так нравится смотреть на тебя, когда ты так улыбаешься. Ты не замечаешь? Ты становишься такой... Горячий. — Чт... Я? Т-тога, что ты такое... — Ой, Мидория, не притворяйся. Я же вижу по твоим глазам. Ты... — она придвинулась к нему вплотную, так, что её мягкая грудь коснулась его плеча и Изуку ощутил её влажные губы совсем близко к уху. — Т-тога, — почти плача, пропищал Изуку, закрывая лицо руками и молясь всем богам, чтобы никто не видел этого позора. — Изуку, я знаю это выражение лица. Ты... Убил кого-то. Да? Вся краска схлынула с его лица, и всякий стыд и смущение испарились. Тога спросила его об этом так серьёзно, что не было сомнений — она всё поняла. Но как? Откуда она вообще знает об этом? Изуку не оставил улик в той подворотне, даже про не смогли обнаружить его. Неужели она и правда поняла всё по его лицу? Разве такое возможно? Нет же... Нет. — К-как ты..? — медленно повернувшись к подруге, в ужасе спросил Изуку, встречаясь с абсолютно довольным, поплывшим выражением лица Тоги. Она улыбалась ему, сверкая клыками, будто хищница, поймавшая кролика и уже предвкушающая, как вонзится в него зубами. — Всё просто, дорогой. Я вижу это выражение каждый раз, когда возвращаюсь домой после... убийства. Притеревшись к нему так плотно, что уже даже за гранью неприличия, Тога потёрлась о него возбуждённо и всё не сводила с него взгляда, ожидая реакции. Но улыбка её мигом спала, когда Изуку, сделав над собой усилие, собрался и отодвинул её. Он не мог позволить узнать об этом кому-либо ещё. — Тога, не здесь. Мы всё ещё на работе, здесь куча людей вокруг. — О-ох, Изуку, ты такой нудный! — в расстроенных чувствах воскликнула Тога, даже всплеснув руками. Но, к счастью, послушалась и на время согласилась отложить эту опасную тему. Но слишком наивно было бы думать, что она не продолжит её тут же, стоит им выйти с работы поздним вечером. Она схватила его за руку и потащила куда-то, не давая ни шанса на отступление. Благо, у Изуку было достаточно времени, чтобы остудить голову и обдумать случившееся как можно лучше. На обеденном перерыве он даже набросал несколько заметок, раздумывая как лучше всего выкрутиться из этой ситуации. Тога, пусть и кажется хрупкой и наивной временами, на самом деле очень цепкая и сильная. Она не отцепится от него, пока не добьётся желанных ответов. Возможно, лучшей стратегией с ней было открыться хоть кому-то наконец? Тем более, что Тога тоже... Ей тоже приходилось убивать, и не один раз. Взглянув на девушку уже совсем иным взглядом, Изуку задумчиво забормотал, привычно вслух раздумывая о мотивах Тоги, о причинах, почему она вообще ступила на эту скользкую злодейскую дорожку. Это было из чистого желания причинять людям страдания или же она, как и Изуку, стала жертвой обстоятельств? Это была вынужденная мера, самозащита? Или же маниакальное желание быть выше и сильнее своих жертв, лишая их самого дорогого, что есть у человека. — Изу-чан, ты такой смешной. Прекрати бормотать. Я хочу узнать всё в подробностях! — взбудораженно обняв себя руками за плечи, заявила Тога. Изуку только сейчас заметил, что они оказались в каком-то мрачном полутёмном помещении с деревянной барной стойкой. Тога усадила его за эту стойку на высокий стул и теперь смотрела на него пристально, почти не моргая, в ожидании интересной истории. Вокруг не было ни души. Где они? Где все люди? Зачем Тога вообще привела его в бар? — И-зу-чан! Я жду. Вопреки всему, страха Изуку не испытывал. Это же Тога, она бы не привела его туда, где опасно. За это время, что они работали вместе, они хорошо сдружились. Их чат в приложении уже был завален множеством сообщений, смешными видео и картинками, а ещё Тога несколько раз бывала у него дома и даже познакомилась с матерью. Изуку успел хорошо узнать Тогу. А теперь она открылась ему с совершенно иной своей стороны, но доверия это почему-то не пошатнуло. Изуку чувствовал, что Тога не обидит. Протянув девушке ладонь, Изуку привычно обхватил её вечно холодную ладошку своей, и Тога без промедления переплела их пальцы, придвигаясь ближе и стукаясь своими коленками о его. Она улыбалась ему своей обычной улыбкой, и Изуку решился. Это был долгий разговор. Тога и правда настоящая подруга. Она сочувственно гладила его по руке, когда он затрагивал болезненные для себя темы, терпеливо ждала, не перебивая, когда Изуку задыхался от боли, захлёбываясь словами и не переставая бормотать и бормотать. А Изуку выложил ей всё как на духу. Абсолютно всё. Выложил все эмоции, что съедали его изнутри, будто распахнул перед ней свою душу, распоров грудь, и показывая Тоге всего себя. Он доверился ей, как не доверялся никогда никому. Рассказал о самых потаённых страхах и грязных мыслях, рассказал о том, как привлёк внимание тех героев, как без какого-либо сожаления играл их эмоциями, дёргая за ниточки, управляя их слабостями, их страхом и болью. Что довёл их до смерти от остановки сердца. — Я не знал, что могу так, — обессиленно пробормотал Изуку, глядя на свои раскрытые ладони. — Но в тот момент мной управляли эмоции, и я желал их смерти так сильно, как никогда ничего больше. Мне было страшно, я был ужасно зол, я так ненавидел их, что сам хотел умереть. Тогда я разревелся от всех этих эмоций. А когда немного успокоился, обнаружил, что они уже мертвы. Они не выдержали всего того, что я испытывал тогда. Представляешь? Они оказались такими слабаками, что не пережили мальчишку. Они же... про... Тога взяла его ладони в свои и приятнула в объятия. Изуку вдохнул её запах и прикрыл глаза, уткнувшись ей в плечо. — Я убила впервые, когда мне было шесть или, может быть, семь? Хм... Не помню уже. Это был мальчик, который мне нравился, представляешь, Изуку? Я так влюбилась, как конченная дура. Я хотела его крови, я хотела укусить его. Но не хотела убивать. Хотела лишь чуть-чуть надкусить, попробовать какой он на вкус. Но тогда я была совсем мелкой пиздючкой и перекусила ему сонную артерию по незнанию. Он сопротивлялся, а когда я укусила, вцепилась так сильно, чтобы не дёргался, что убила. Я даже не помню, как его звали, Изу-чан. Вжавшись в него всем телом, Тога вдруг всхлипнула. Изуку впервые видел, как она плачет. — Это так больно, когда человек, который тебе так сильно нравится, умирает прямо у тебя на руках, а ты ничего не можешь сделать. Мало того, я сама стала виновницей его смерти, — она раздражённо вздрогнула, отстраняясь и зло стирая слёзы с щёк. — И что ты думаешь? Меня запихнули в психушку, будто я маньячка какая. Господи, мне было семь! Я была под воздействием своей причуды. Я всегда кусала сверстников, но никто никогда не умирал. Всем было весело. А тут... Мне было тогда так плохо, Изу-чан. Я ничего не понимала, куда там, но понимала, что случилось что-то плохое и мне было так паршиво. — Ты не виновата, Тога, ты ведь знаешь это? — горячо заявил Изуку, уверенно взглянув подруге в глаза. — Ты была ребёнком, никто не имел права так обращаться с тобой, они не имели права отправлять тебя в психбольницу из-за этого. — Боги, ты такой очаровательный, Изуку, — внезапно совсем другим голосом воскликнула Тога. Изуку вздрогнул от этого весёлого тона. — Мы только что излили друг другу душу, зови меня по имени, наконец. Это что, так страшно? — А? Но... Тога! То есть, Химико! — Вы можете заткнуться и не мешать мне спать? — раздалось вдруг из-под вороха подушек и пледов на диване. Вздрогнув, Изуку вскрикнул, мгновенно вскакивая со стула и готовясь защищаться до последнего. — Угомонись, Усилитель. Дайте мне поспать, ради всего святого. Я до десяти утра играл в приставку, — голос, доносящийся из-под пледов, был хриплым и тихим, даже немного умоляющим, что заставило Мидорию и правда заткнуть рот, на всякий случай ещё и руками, чтобы больше не беспокоить незнакомца. — Изуку! Познакомься это Шигараки Томура, — будто не услышав просьбы быть потише, громко обьявила Тога. Она тоже поднялась со своего стула и подскочила к Шигараки, прячущемуся под ворохом ткани, чтобы чмокнуть его куда-то и потрепать по где бы то ни было. Изуку так и не понял, где у Шигараки голова, а где ноги. — Он типа самый злодейский злодей, но мы все в тайне зовём его мамочкой, — вернувшись к Изуку, заговорщицким тоном уточнила Тога. — Он бывает назойливо заботливым. Буэ. — Я всё слышу, мелкая засранка, — пробурчал Шигараки и выпростал из-под вороха пледов руку с поднятым средним пальцем. — Я тоже люблю тебя! — громко рассмеявшись, обескураживающе честно призналась Тога. — А где Курогири? — Пошёл за покупками. Скоро должен вернуться. Если что-то хотите — все вопросы к нему. А мне дайте поспать! Тога, явно не впервые сталкивающаяся с раздражением Шигараки, успела увернуться от летящей подушки, а вот Изуку не сообразил. Подушка больно ударила его по носу и с тихим стуком упала на пол. Тога расхохоталась так звонко, словно ребёнок, и потянулась, чтобы поцеловать его в кончик носа. — Ладно. Пойдём, не будем мешать мамочке отдыхать. Изуку, словно привязанный, последовал за подругой. В голове только и крутились вопросы о том, что вообще это было, кто этот Шигараки, кто такой Курогири, куда вообще он попал? Тога на его вопросы отвечать не спешила. Проводила до метро, чмокнула его в щёку, а сама сказала, что переночует сегодня в том баре и ему надо ехать одному. После такого потрясения Изуку чувствовал себя слегка опустошённым. Но вместе с тем голову переполняли вопросы без ответов. Он и думать не думал, что, доверившись Тоге, спрятавшись с ней в укромном уголке, чтобы рассказать о своём секрете, внезапно станет свидетелем такой странной, но отдающей теплом ситуации. Шигараки явно не был слишком серьёзен, выпроваживая их и злясь, Изуку чувствовал глубокую привязанность между ними. Что объединяет их с Тогой? Кем они друг другу приходятся? И почему — думал Изуку, краснея — Шигараки зовут мамочкой, если он парень?

Тога, теперь мне нужны ответы на вопросы!1!!1!!1!1!1!! Куда ты меня привела? Кто это был?

Изуку

Сначала позови меня по имени! Химико

Химико, пожалуйста.

Изуку

Что ты там бормочешь? Бла-бла-бла! Не слышу! Химико

Я буквально пишу тебе сообщения, конечно, ты не слышишь.

Изуку

Вижу — слышу, без разницы! Только бубнёж! Химико

Ты заставляешь меня унижаться...

Господи, за что мне всё это? Как я нагрешил в прошлой жизни, что теперь мне посылают такие страдания?

ПОЖАЛУЙСТА, ХИМИКО-ЧАН!!!!111!1!!!!!1!11!

Изуку

Ну ладно. Но только, если ты пообещаешь мне, что переведёшься в мою школу. Химико

Ах! Что видят мои глаза?!?!? Это шантаж?

Изуку

Именно он, мой дорогой. Хочу ходить с тобой по школе за ручку, будто подружки, с детства мечтала о таком. Ладно. Звоню! Мне самой не терпится рассказать тебе обо всём! Химико Изуку подскочил с кровати, чтобы выглянуть в коридор и убедиться, что мама занята и точно не сможет подслушать его разговор. Он понятия не имел, какая тайна ему сейчас откроется, даже примерно, а потому желал сохранить как можно больше конфиденциальности. Сердце гулко билось в предвкушении интересного рассказа. Язык почти натурально чесался в желании задать вопросы, крутящиеся в голове без конца весь этот вечер. Изуку покусывал щёку изнутри, в напряжении ожидая звонка от Тоги. — Изу-чан! — воскликнула Химико в трубку. Её явно переполняли эмоции. — Ну, как тебе было у нас в маленьком злодейском логове? — З-злодейском чём? — Я привела тебя в наше маленькое злодейское логово. Подумала, я должна поделиться с тобой частичкой собственного мира, в котором я живу. Ты — тот самый, кто заслуживает этого. Ты так похож на меня. Будто моё отражение! Мне нравится это, — на другом конце трубки раздалось чьё-то приглушённое ворчание, а потом глухой стук. Химико смешливо фыркнула и вдруг воскликнула возмущённо: — Даби, чёрт! Верни мой тапок! Изу-чан, подожди секунду. Какое-то время в трубке слышалась только ругань и невнятные звуки то ли борьбы, то ли чего-то ещё, от чего Изуку чувствовал, как потеплели щёки. Кто такой Даби? Откуда внезапно нарисовался ещё один человек? И что это за злодейское логово? Тога — злодейка? И она состоит в какой-то злодейской группировке? Но для чего она привела туда Изуку? — Так вот, Изу-чан. Мы называем себя Лигой Злодеев. Возможно, ты слышал о такой, но вообще-то мы пока довольно нишевые злодеи. Но будь уверен, мы ещё проявим себя. Шигараки уже готовит план, я знаю только конечную цель, но она уже срывает мне мозг! — вновь раздался шорох, а следом шлепок. — Пошёл ты, Даби! Изу-чан, не слушай его. Ты его слышишь? — Н-нет, — сжимая ткань покрывала, тихо ответил Изуку, ощущая себя потерянным котёнком. — Ну и не надо. Знаешь, Изу-чан. Я бы хотела, чтобы ты вступил к нам. С тобой у нас бы было гораздо больше возможностей, ты такой крутой. И причуда у тебя замечательная. И... Ну, мы были бы вместе чаще. Я скучаю, знаешь ли. Тога говорила и говорила, будто её прорвало. Наверное, так оно и было? Раньше она почти не рассказывала Изуку о себе. Он знал только то, что с родителями она уже не живёт, работает, чтобы снимать квартирку, а ещё что у неё есть сестра, и родители всегда старались оберегать младшую от старшей, что разбивало Химико сердце. А сейчас голос её лучился счастьем. Когда она рассказывала о Лиге злодеев, её голос становился совсем другим. Она будто говорила о чём-то, чем очень сильно дорожит, что любит и хочет защищать. Она рассказала Изуку о том, что в Лигу злодеев её пригласил Шигараки, что тогда она уже не раз убивала. Рассказала о том, как подружилась с каждым из её членов, как любит их всех и хочет, чтобы Изуку стал частью всего этого. — Тебе может показаться, что мы не серьёзны в своих намерениях, но на самом деле это не так. То, что мы так тепло относимся друг к другу не делает нас менее серьёзными. Мы сильны, потому что есть друг у друга и дорожим друг другом. И мы докажем всему миру, каких замечательных людей они выбросили на помойку. В тот вечер Изуку, вопреки своему характеру, почти не проронил ни слова, дав Тоге выговориться, дав ей время, чтобы поведать Изуку о самом дорогом для неё. Изуку слушал, Изуку был благодарным слушателем. А ночью он не мог уснуть. Всё крутился в своей кровати, вспоминая истории Тоги, вспоминая Шигараки в ворохе одеял, вспоминая, какими тёплыми чувствами был пропитан воздух между Шигараки и Тогой. На то, чтобы решить всё для себя, ушло немало времени. Нет, правда. Если кто-то думал, что Изуку, столь легко отказавшийся от карьеры героя, так легко предаст собственные идеалы, он глубоко заблуждался. Тога уговаривала, ныла, шантажировала его самыми бесстыдными способами. Но Изуку не мог. Что-то сжималось внутри, тянуло из него все силы, и он не был уверен в том, что не пожалеет об этом. У него есть Тога. Её ему вполне достаточно. Она всё так же крутилась рядом, улыбалась и бесстыдно приставала к нему, всё так же не намекая ни на что особо. И Изуку нравилась такая жизнь. Он, как и хотела Тога и — чего греха таить — хотел он сам, перевёлся к ней в школу и теперь они и правда ходили по школе как подружки за ручку. Тога только жаловалась, что в туалет Изуку вместе с ней заходить отказывается. Но Изуку всё ещё сохранял остатки рассудка и не мог позволить себе такой вольности. Что он мог, так это обнимать Тогу крепко-крепко, сидя в вагоне метро после работы, дремать на её плече, когда она оставалась у него с ночёвкой и разводила на дурацкие нестрашные хорроры. Он мог быть рядом, подпитываясь её эмоциями и старательно заглушая причуду. А Тога... Тога правда замечательная. — Изу-чан, расслабься, — прошептала она, коротко целуя его в щёку. — Ты ведь знаешь, что можешь доверять мне, да? — М-м? — раслабленно-сонно протянул Изуку, лениво отрывая голову от подушки. — Ты знаешь, когда ты такой сонный, ты не контролируешь свою причуду. Мне это так нравится. В такие моменты я ощущаю себя ещё счастливее. Втройне счастливее. И я не хочу, чтобы ты сдерживал свою причуду, когда рядом со мной. Мне нравится испытывать эмоции такой силы, какие бы эмоции это ни были. Изуку чувствовал эмоции Тоги, он знал, что она говорит правду. Но даже так прислушаться к её словам было нелегко. Приходилось перехватывать собственный блок, что он уже научился ставить неосознанно. А Тога, кажется, правда искренне наслаждалась собственными эмоциями, усиленными Изуку. Порой, она словно опьянённая, подскакивала с его постели и принималась танцевать, утягивая Изуку за собой. Изуку с удовольствием окунался в её чувства с головой, и они танцевали, поддаваясь эмоциям друг друга и открываясь друг другу без страха. Тога была для него больше, чем другом. Такого слова человечество просто не придумало, но ближе всего было «Родственная душа», как любила его называть Тога. Они не замечали, как утягивали эмоции друг друга, переплетясь ими так, что распутывать уже будет чертовски больно. Они будто слились, став одним целым в двух разных телах. Окружающие считали их парочкой, на работе, завидев их крепкие объятия, хихикали и просили позвать на свадьбу. Но для них это было куда глубже отношений парня и девушки, глубже, чем окружающие могли осознать. Они и сами не могли вообще-то. Просто плыли по течению, не отрываясь друг от друга, и наслаждались жизнью. Наверное, именно поэтому Изуку, в конце концов, последовал за Химико в Лигу злодеев. Они друг за другом и в огонь, и в воду, и на край света. Всё вокруг перестало иметь чёрные и белые оттенки, какими Изуку мыслил раньше. Герои — белое, злодеи — чёрное. Всё это абсолютная чушь. Мир не мог быть устроен так однобоко, и он не был. Ну как может Тога — его родная, замечательная Химико — быть абсолютным злом, заслуживающим гнить в тюрьме или, что ещё хуже, быть убитой? Кто заслуживал, так это те герои, кто рождал в них эту ненависть и отчуждённость, кто был виновником их боли и потерянности. В баре его встретили с распростёртыми объятиями. Его ждали как дорогого члена семьи, который надолго уехал куда-то и наконец-то вернулся. Высокий юноша с чёрными волосами и пугающими шрамами по всему телу обнял его крепко, зажимая голову локтём, и потрепал по макушке, будто старого знакомого. — Йо, я Даби, — представился он, отпуская Изуку и салютуя двумя пальцами. — Химико нам уже все уши о тебе прожужжала, Усилитель. — Я Изуку. Простите за вторжение, — церемонно поклонившись, представился Изуку, обведя взглядом всех собравшихся в небольшом помещении бара. Кто-то прыснул от его воспитанности, кто-то подскочил, здороваясь и изучая, тряся за руку в приветствии. — Давно мечтал познакомиться! — громко воскликнул мужчина, трясущий его за руку. — Нет. Кому ты врёшь?! Век бы глаза мои его не видели! — А это Твайс, — с мягкой улыбкой представила Тога. — Его причуда позволяет ему создавать клоны, но сводит его с ума. Он не уверен, что он — это настоящий он, уже не различает себя от клона. Ты с ним помягче. — Хм... Не уверен, как моя причуда подействует на него. Если я попробую воздействовать на его эмоции, смогу ли добиться нужного результата или получится нечто среднее. Может быть, я вообще не сумею воздействовать на его эмоции? Его эмоции — это его эмоции или личности в его голове? Есть ли у него личности в голове или это просто побочный эффект его причуды? — забормотал Изуку, глубоко задумавшись. — Эй-эй, успокойся, дружище, — стукнув его кулаком в плечо, осадил ещё один член Лиги, подойдя ближе и оценивающе оглядев его. — По рассказам Тоги, я представлял тебя немного другим. Пониже и поярче. — Чт- что ты имеешь ввиду? — Господи боже, она называла тебя ебучим солнышком каждый ебаный день, — саркастически прыснул подросток, закатив глаза. — Я думал, у тебя изо рта льётся радуга, а кожа светится на солнце как у ебаного Эдварда Каллена. — Иприт! — взвизгнула Тога и, схватившись за ножик, бросилась на подростка с угрожающим возгласом. — Детский сад, — раздался сбоку усталый вздох. Знакомый голос. Обернувшись, Изуку к своему удивлению обнаружил седого парня с потрескавшимися губами и невероятно усталым взглядом красных глаз. — Добро пожаловать, Усилитель. Проходи. — Шигараки? — не уверенный в том, что запомнил голос, приглушённый одеялами, уточнил Изуку. Шигараки только кивнул и подтолкнул его в плечо, побуждая пройти вглубь помещения и устроиться в уголке дивана. В зале царила полная какофония. Все громко обсуждали что-то друг с другом, Даби с Шигараки сидели в отдалении, флегматично поглядывая на шумных товарищей в компании друг друга и пары баночек пива. Мужчина, полностью затянутый чёрным туманом стоял с ними рядом, невозмутимо натирая бокал за бокалом, Изуку представили его как Курогири. А, тот самый Курогири, который отсутствовал в тот раз. Тога со смешками фыркнула, что это папочка их семьи, и они с Шигараки давно и печально друг по другу вздыхают, так и не решаясь сделать первый шаг. Ещё один довольно взрослый мужчина в их компании, галантно представившийся Ацухиро Сако, разносил разные напитки для всех. Когда он, лавируя между членами лиги и успешно уворачиваясь от носящихся туда-сюда Иприта и Тоги, дошёл до Изуку, на подносе у него осталась только белая чашечка с зелёным чаем. — Держи, Мидория Изуку. Не обращай внимания на шум. Скоро все успокоятся, наговорятся, и мы начнём наше собрание. Мы все давненько не собирались вместе, знаешь. То там, то сям по заданиям и подработкам. Даже злодеям некогда отдыхать. — Спасибо, Сако-сан, — приняв чашечку, Изуку подул на исходящую паром жидкость, и осторожно отпил. — А по какому поводу собрание? Что-то важное? Можно ли мне тут находиться? Я же... Ну, как бы это сказать... — Новенький и можешь нас предать? — проницательно подсказал Ацухиро, улыбаясь юноше. Стушевавшись, Изуку кивнул, опуская взгляд. Ему всё было невдомёк, почему его так доверчиво подпустили, не беспокоясь о том, что он может быть на стороне героев, что узнает их секретные планы и тут же побежит сдавать их первым попавшимся героям? Разве можно так доверять людям? — Не беспокойся, Мидория. Это собрание по поводу вступления к нам нового способного юноши, ничего важного сегодня происходить не будет. Шигараки попытается сказать какую-нибудь длинную пафосную речь, но в итоге всё закончится маленькой пирушкой. Расслабься и получай удовольствие. Мы доверяем Тоге, а Тога доверяет тебе. Пока что этого достаточно. Ты так не думаешь? — Д-да, наверное, вы правы. Простите. — Тебе ни к чему быть столь вежливым. Тут все свои, расслабься. С этими словами Сако-сан подхватил поднос поудобнее и направился обратно к стойке, всё так же грациозно обходя препятствия, неожиданно появляющиеся прямо перед ним. — Изу-чан! — запыхавшаяся и раскрасневшаяся, рядом с ним на диван плюхнулась Тога, и чашка Изуку с чаем в мгновение ока оказалась в её руках. Сделав щедрый глоток в желании утолить жажду, Тога болезненно взвизгнула и прижала ладонь ко рту, спешно передавая чашку обратно Изуку. — Горячий! — капризно пожаловалась Химико, высовывая обожённый язык наружу. — Вот так, дурилка, нечего было пить чужой чай, — рассмеялся Изуку, забирая чашку из её рук и делая осторожный глоток. — Хотя бы немного попробовала бы сначала. — Химико-чан, держи, — к ним присоединился Твайс, подсаживаясь поближе и протягивая девушке свой бокал с чем-то золотисто-коричневым со льдом. — Ха, даже не думай. Это мой коньяк. Я тебе его не отдам. — Спасибо, Твайс! Ты такой заботливый. Люблю тебя! — восторженно воскликнула Тога, уже собираясь забрать бокал из чужих рук, но Изуку спешно шлёпнул её по ладони и утянул к себе поближе. — Эй! Изу-чан! Ты чего? — Ты же несовершеннолетняя ещё. Тебе нельзя, это же алкоголь. — Ну и что? Зато холодненький! Отпусти! — Отпусти Тогу, Изуку, она имеет право пить то, что хочет, — уверенно заявил Твайс, хватаясь за руку девушки и пытаясь помочь ей высвободиться из объятий Изуку. — Ты прав, Изуку-кун! Тога ещё совсем маленькая, ей нельзя пить такое. Чем я думал, когда предлагал?! — Правила, правила! Нельзя-можно! Как утомляет, — раздражённо вспыхнула Тога. — Отпустите, вы меня сейчас разорвёте! Высвободившись из чужих рук, тянущих её в разные стороны, Химико отобрала бокал из рук Твайса и залпом выпила весь коньяк. Облизнулась, кончиком пальца подтерев капельку с уголка губ, и подмигнула обоим. — Не ссорьтесь, мальчики. Я уже всё решила сама. Расслабься, Изуку. Родителей нет рядом, как и героев и ещё кого бы то ни было, кто будет читать нам морали. Мы свободны, дорогой. Понимаешь? Сво-бод-ны! — она с лёгким счастливым смехом раскинула руки в стороны. — Звучит как тост, — с довольной ухмылкой произнёс Даби и, приподняв бутылку пива, сделал щедрый глоток. Свободны, значит? Изуку не знал, был ли он когда-нибудь свободен? Так, как Тога? Её не беспокоило сейчас, кажется, ничто. Изуку чувствовал лёгкость и счастье, наполняющие её грудь, и даже немножко завидовал. Сможет ли он когда-нибудь точно так же, наплевав на внутренние барьеры и правила, быть свободным? Подарит ли ему Лига злодеев такое же чувство свободы, что сумела подарить Тоге, Твайсу, Даби и всем остальным? Возможно ли это вообще, когда всю жизнь ты сам и общество взращивало в тебе эту благодетель, правильность и желание быть полезным обществу до последнего вдоха? Герой не имеет права быть свободным. Так, выходит? Тогда он и правда не хочет быть героем. Это точно и окончательно. Назад дороги нет. С Лигой было легче, чем дома. Каждый раз, когда он приходил в бар, когда бы ни пришёл, его кто-нибудь встречал. Чаще всего это были Курогири с Шигараки или они по отдельности, но бывало, что он приходил, заставая там Даби, развалившегося на диване, или Спиннера, начищающего целый арсенал ножей, тесаков и топоров. Каждый раз, кто бы это ни был, Изуку оказывался окружён участием и пониманием. Курогири делал для него изумительный молочный коктейль, Шигараки спокойно рассказывал о новой игре, найденной на просторах интернета, но пускай голос его редко менял интонации с уставших, Изуку видел, как ему нравится то, о чём он говорит, в его светящихся глазах. Даби каждый раз, не сдерживая рвущегося наружу сарказма, приветствовал, расспрашивая про школу и учёбу, неизменно предлагал выпить вместе с ним или выйти покурить, но Изуку знал, что юноше просто не хватает компании. Они подолгу сидели рядом, позволяя себе раствориться в ощущении единения. Ведь они больше не одиноки. Изуку отдавал себе отчёт в том, что все эти люди, с таким теплом принимающие его, злодеи, и зовутся ими не за просто так. Но его это не пугало. Пускай они злодеи, спрятаться каким-нибудь дождливым осенним вечером в баре и поиграть в карты со Спиннером было для него куда предпочтительнее, чем сидеть дома. Их с мамой квартира была пропитана тоской и холодом. Между ними разверзлась непреодолимая пучина и ни мама, ни теперь уже Изуку, не стремились её уменьшить. Изуку привык к мысли, что мама никогда больше не сможет подпустить его ближе, а она смирилась с тем, что её сын начал пропадать из дома и всё чаще ночевать непонятно где. Она, конечно, первое время спрашивала, но Изуку сообщал, что идёт к Тоге, и для неё этого было достаточно. Вскоре спрашивать она перестала. А вот каждый член Лиги злодеев проявлял о нём заботу. Каждый по-своему, кто-то слишком своеобразно, но факт остаётся фактом. Как-то незаметно, но основательно Лига злодеев стала для него больше, чем простые посиделки после работы по вечерам. Она стала для него семьёй. В один из поздних вечеров, когда самый ближний состав Лиги злодеев собрался, чтобы погреться в баре Курогири, Изуку сидел за барной стойкой, жуя сухарики и выполняя домашнюю работу. Даби сидел неподалёку на своём излюбленном стуле, привычно пил пиво и без особого интереса поглядывал на экран телевизора, транслирующего какой-то матч по футболу. Курогири, изменяя своим привычкам, не прибирался, а сидел рядом, между Даби и Шигараки и тоже пил из своего бокала. Не хватало только Тоги, но она после работы чмокнула Изуку в щёку и упорхнула со словами, что бежит на свидание. Изуку потерянно проводил её взглядом, пожелав удачи, и, не зная куда податься, пришёл сюда. Теперь мысли то и дело скакали от заданий по английскому к Тоге и её загадочному «потом расскажу, Изу-чан!». Изуку знал, что Тога сильная, к тому же, вооружена до зубов, но всё же беспокоился. Почему она даже не предупредила его, где её искать в случае чего? Что, если ей попался кто-нибудь плохой? И вообще, почему это он узнаёт, что у его подруги есть парень в тот момент, когда она убегает к нему на свидание? Может, это вообще уже не первое свидание, а Изуку даже не в курсе? Что ещё такого скрывает от него Тога? Разве они не договорились не хранить друг от друга ничего? — Слишком громко думаешь, мелочь, — легонько стукнув его по лбу, сообщил Даби. — Где Тогу потерял? — Она ушла на свидание, — заторможенно ответил Изуку, наконец поднимая взгляд от осточертевшего учебника, и в отчаянии взглянув на Даби. — Что, тоскуешь? Или, может быть, ревнуешь? — с ухмылкой осведомляется Даби, толкнув его в плечо кулаком. — Нет. Я думаю, почему она скрыла это от меня. Я ничего не слышал от неё об этом парне. Мне казалось, я первым узнаю, если у неё вдруг случится что-то интересное в жизни. — Забей, — подал вдруг голос Шигараки. Он почесал шею и отвернулся от телевизора, внимательным взглядом взглянув на Изуку. — Завтра Тога о нём уже не вспомнит. Поэтому и не рассказывает. Зачем рассказывать тебе о том, кого завтра уже найдут мёртвым? Тело будто прошило током от неожиданности. Изуку замер с приоткрытым ртом, пытаясь осмыслить сказанное. Не было секретом, что все они назывались злодеями не просто так, верно? Тога не раз говорила, что тот мальчик не был последним трупом на её счету. Но Изуку как-то никогда не приходило в голову воспринимать эти слова всерьёз. Это ведь его солнечная и улыбчивая Тога, самая тёплая и лучшая. Его лучшая и единственная подруга. Как она может с такой искренней любовью смотреть на Изуку, обнимать и целовать его, а в следующие несколько часов измываться над очередным парнем, играясь с ним, будто с игрушкой? — А ты думал она просто надкусит, потрахается с ним и они разойдутся? — со смешком уточнил Даби, и Изуку резко поплохело. Он был чертовски не готов услышать это, стать частью этой стороны взрослой и свободной жизни. Практически свалившись со стула, он убежал в туалет. К счастью, его не рвало, хотя подташнивало, а голова вдруг стала такая тяжёлая и неподъемная. Умывшись ледяной водой, Изуку постоял, глядя в собственное отражение, и вернулся. Даби к тому времени уже ушёл, Курогири выключил телевизор и они с Шигараки о чём-то тихо переговаривались. Услышав Изуку, оба повернулись к нему с обеспокоенными взглядами. — Я нормально. Я в порядке, — сдавленно успокоил Изуку, забираясь вновь на свой стул и закрывая тетрадь по английскому. Похоже, завтра придётся идти в школу неподготовленным. — Паршиво выглядишь, — безжалостно выдал Шигараки. — Тебе надо домой, Изуку-кун. Химико-чан сегодня не придёт, и тебе не стоит быть здесь так поздно. Я телепортирую тебя к дому, — не спрашивая, объявил Курогири. — Выпей воды. Выглядишь так, будто тебя сейчас вырвет. Благодарно кивнув, Изуку сделал несколько глотков воды, собрал школьные принадлежности в сумку, и подошёл к Курогири. — Хэй, Изуку, — позвал вдруг Шигараки. — Поешь хорошо чего-нибудь лёгкого и ложись спать. Утром будет легче. — Хорошо. Спасибо, Шигараки. Первый раз он услышал это тем вечером, кажется? Просто из-за плохого самочувствия не придал значения, не обратил должного внимания. Но после начал замечать. Оно проскальзывало в разговорах, в мгновение ока изменяя обстановку вокруг, и не заметить это было невозможно. Шигараки хотел напасть на Юэй. Долго планировал, имел несколько сильных козырей в рукаве и был чертовски уверен в том, что его план обречён на успех. Все ему верили, кое-кто был посвящён в самые глубокие подробности, кто-то знал по верхам. Изуку в один из холодных вечеров повезло присоединиться к тем, кто знал больше. — Вы станете ключевыми точками опоры для нашего плана, — сообщил Шигараки, не глядя на них, взволнованно почёсывая шею. Он мелко, едва заметно вздрогнул, когда Курогири тихо подошёл сзади и погладил его по шее, отодвигая нервную бледную ладонь юноши. Изуку чувствовал, как много усилий потребовалось Шигараки на самом деле, чтобы вернуться мыслями от приятного прикосновения к его плану. Теперь он хорошо видел все эти микромоменты, для остальных, по большей части, остающиеся незаметными. И им правда подходили их прозвища мамочка и папочка. — У вас сильные причуды, очень полезные. Мы разобьёмся на наиболее сильные и сработанные пары, чтобы занять как можно больше учеников. У каждого будет своя цель. Нам нельзя будет терять время, каждая минута будет стоить нам слишком многого. Потому действовать надо будет слаженно и быстро, чтобы никто не успел ничего понять и поднять тревогу. Если придут ещё про-герои, помимо Всемогущего и Тринадцать, нам придётся отступить. Потому, если что-то пойдёт не по плану — стягиваемся в центр. Там буду я с Курогири, мы тут же телепортируемся в безопасное место. Рассказав каждому про отведённую ему роль и расстановку по комплексу, Шигараки устало откинулся на спинку дивана. Изуку, от шока не сумевший даже вымолвить ни слова, взглянул на Шигараки с уважением. Он любил Всемогущего так сильно, что маленьким не мог справиться с собственными чувствами и часами смотрел одну и ту же вырезку из новостей. Но стоит отдать Шигараки должное, его план был столь же самоубийственным, сколь и гениальным. Взглянув на Курогири, которому была отведена самая важная роль, Изуку с благоговением сглотнул. Надо же, значит, Курогири способен на такое? Но всё это собрание его не покидало чувство, что он лишний здесь. Даже когда Шигараки сообщил, что у них с Тогой не менее важная часть плана. Это же... Предательство. Иначе это и нельзя было назвать. Настоящее предательство, плевок в душу того самого мальчишки, который с восторгом гонял по двору, представляя себя Всемогущим. Это плевок в собственные, пускай и не сбывшиеся, отложенные куда подальше, мечты. Он ведь так мечтал поступить в Юэй, стать героем. Захлёбываясь восторгом, представлял, как однажды переступит школьные ворота с гордым званием ученика 1-А класса. И даже сейчас, пускай и оставил недостижимые мечты о геройской карьере, не был уверен, что готов переступить через себя самого, через того мальчика в нелепой синей футболке с жёлтой символикой Всемогущего. Спустя несколько дней Курогири с Шигараки выдали всем подготовленные специально под их причуды костюмы. Естественно, дизайн был продуман полностью обладателями причуд для их удобства и комфорта. Изуку нарисовал то, как видит собственный костюм, вспоминая те нелепые костюмы, которые рисовал, вдохновляясь Всемогущим. Маленькая отсылочка в его костюме всё-таки присутствовала, но теперь Изуку был совсем другим человеком и хотел двигаться дальше, оставив детские фантазии в детстве. И всё же, даже сейчас, примеряя свой костюм, Изуку не мог избавиться от ощущения, что предаёт себя. Его смятение не осталось незамеченным Тогой. Она, примерив своё снаряжение, с маниакальной улыбкой огладила острый шприц и ловким движением всунула его в поясное крепление. — Как я тебе, Изу-чан?! — воскликнула она, подскакивая к нему и хватая его за руки, кружа по комнате и светясь от счастья. — Теперь я смогу замораживать кровь! Я могу даже взять несколько образцов! Столько крови, сколько захочу! Как я давно об этом мечтала! — Я рад за тебя, Хими-чан, — постаравшись правда улыбнуться ей как можно правдоподобнее, Изуку взглянул ей в глаза. Химико шло её снаряжение, это была правда. Хоть Изуку до сих пор не узнал, в чём же всё-таки заключается её причуда, он знал, что она связана кровью и для Тоги очень важно иметь возможность как можно быстрее получать к ней доступ. — Не видно, врунишка! А ты?! Посмотри на себя! Тебе так идёт, Изуку! Тога схватила его за плечи крепкой хваткой и развернула к зеркалу во весь рост. Изуку взглянул на собственное отражение в зеркале и задержал дыхание. Протянул ладонь, не веря в то, что видит перед собой, что это он. Словно перерождение. Словно он вырос из того маленького мальчишки, перерос Всемогущего и теперь другой. Не хуже — Тога никогда не позволит ему думать так о себе, но и не лучше того героя, которым он видел себя в будущем. Просто он, просто Изуку Мидория, прячущий лицо за маской Усилителя. Прозвище было дурацким, честно говоря. Шигараки назвал его так и оно как-то сразу же прижилось. Изуку не то, чтобы нравилось, но и против он не был. Усилитель. Звучит ни капли не устрашающе, но, наверное, когда у тебя нет абсолютно никакой злодейской репутации, оно и не должно пугать, верно? — Всё изменится, Изу-чан, когда мир узнает о тебе, — обещала Тога, притягивая его ближе к себе на диване, пряча от пристального взгляда Даби. — Ага. Ты ещё будешь скучать по временам, когда о тебе никто не знал, — хмыкает Даби, приподняв банку с пивом, будто предлагая чокнуться. Изуку криво усмехнулся. Это всё ещё предательство — думал он, крепче прижимаясь к Тоге в ответ. Господи, он такой жалкий. — А ты жалеешь, Даби? — весёлым голосом уточнила Тога, бесцеремонно проводя по рёбрам Изуку тонкими пальцами и слегка царапая ногтями. Ей очень нравилось доводить Изуку до смущения и смеха. — М-м. Возможно. Знаете, мелочь, сейчас будет урок от вашего семпая. Будьте благодарны, — вдруг объявляет Даби, хлопнув в ладоши. Тога в голос хохочет, в эмоциональном порыве шевеля ногами, будто хочет отпнуть кого-то. Изуку посмеивается, уговаривая себя успокоиться и не выключать причуду. Тога любит, когда он расслабляется рядом с ней и позволяет чувствовать ей больше. Он не может лишать её этого удовольствия. — О, мы внемлем, — ухмыляется Шигараки со своего места, тоже отпивая пива из банки. — Давай, сенсей, мы все с нетерпением ждём. Даби спотыкается, явно не заметив, когда Шигараки успел оказаться позади него, но ничуть не теряется. Наоборот, приосанивается, выпрямляя вечно сгорбленную спину, и важным голосом обьявляет: — На самом деле, существует не только список героев. Список злодеев тоже есть, правда о нём не распространяются так широко. Понимаете? — вкрадчиво уточняет Даби, заглянув Изуку в глаза внимательно. Изуку на всякий случай кивает. — Типа это позорно для общества. Злодеи не должны быть популярны. Но это факт. Список есть. — И какое же место в этом списке занимаешь ты, Даби? — с любопытством интересуется Тога, даже присев, чтобы быть поближе к Даби. Изуку пришлось сесть тоже, чтобы не терять объятия девушки. — О, где-то шестьдесят девятое? — задумавшись на мгновение, хмыкает Даби. Шигараки смеётся с чего-то, аж похрюкивая от удовольствия. Все подхватывают его заразительный смех. Изуку чувствует, что в начинающейся истерике он немножко замешан, но никто не злится на него за это. Даже не озвучивают, хотя наверняка заметили. — А ты, Шигараки? Знаешь, какое место занимаешь ты? — подаёт голос Изуку, поглаживая ладонь Тоги, обхватившую его ладонь. — А он семьдесят пятый. Согласитесь, просто я горячее? — подмигивает им Даби, за что получает абсолютно заслуженный тычок под ребро. — Ауч, Томура! Пизды получить захотел? А ну-ка не уворачивайся, кусок ты мусора! Между ними затевается шутливая драка. Первое время такое пугало Изуку, но Тога всегда была рядом, а Даби с Шигараки никогда не переходили границы и не позволяли никому пострадать. К тому же, за барной стойкой образцом невозмутимости, стоял Курогири, готовый с завидной скоростью и решительностью решить любые конфликты одним лишь движением. И Изуку доверял ему, знал, что на него можно положиться. — Мы станем известнее с этим нападением, — обещает Шигараки позже, и у Изуку нет причин не верить ему. Но это всё ещё предательство — считает Изуку, даже, если при мысли о злодейском топе приятно-волнительно сжимается сердце. Интересно, удастся ли ему попасть в топ-сто злодеев? Тога уже все уши ему прожужжала, она намеревалась занять не меньше восьмидесятого места. — Ну, я весьма миленькая, — серьёзно обьявила она, когда они вышли из бара и направились к станции метро. — Ты вздумал спорить с этим? Глаза её хищно прищурились, тонкие клыки опасно близко блеснули рядом с его лицом. И Изуку посмеялся, вскидывая руки в знаке капитуляции. Уж с этим спорить он точно не взялся бы. Это правда. Тога была очень милой даже в своей хищной, немножко пугающей стадии. — Я покажу тебе свою причуду, Изуку, и ты останешься без ума, я тебе гарантирую. Выбери любого ученика, на которых мы нападём, и увидишь, — объявляет Тога. И Изуку не может ей противиться. Никогда не мог. Чем ближе день икс, тем больше страха он испытывает. И это сказывается на окружающих его людях. Больше всего подверженный его причуде Твайс, на это время и вовсе перестал приходить на собрания и дружеские посиделки в бар. Но он писал, сообщая, что Изуку ни в чём виноват (ты виноват, признай же вину!). И Изуку заботливо просил его отдохнуть и не перегружать себя. Остальные же, сидя рядом, заметно ёжились, поводя плечами, но стоически не отсаживались. — У всех у нас опасные причуды, — негромко заявил Шигараки, впервые присев рядом с ним на диван. Тога, обычно всегда сидевшая рядом, сейчас бесилась вместе с Ипритом. — Я никогда не смогу прикоснуться к человеку всеми пятью пальцами руки, если не хочу превратить его в кучку пыли. Даби собственная причуда едва не сожгла дотла однажды. Твайс… Ну, ты и сам знаешь. Все мы понимаем тебя, Изуку. И не отвернёмся от тебя просто потому, что ты от страха не можешь подавить свою причуду. Мы рядом. Сказав это, он поднялся, оглядевшись, будто бы надеясь, что кроме Изуку этого никто не услышал. Изуку вскочил вслед за Шигараки и бесстрашно прильнул к его спине, обнимая. — Спасибо. — Не за что, мелочь. За такое не благодарят. Верно. Семью не благодарят за то, что она рядом. Потому что семья — это те, кто не отвернётся от тебя, что бы ни произошло и как бы больно ни было. Жаль только, что это показала ему не мама. Их общность только росла с каждым днём, крепли узы. Изуку замечал это, и с каждым днём ему всё легче было отпустить себя прошлого, оторваться от земли и попробовать на вкус свободу. Он и правда изменился с тех пор, как похоронил папу. Но ничуть не жалел и думал, что папа не осудил бы его за это. Изуку стал сильнее, чем был когда-либо. И теперь рядом с ним плечом к плечу стояла его сильная и непоколебимая семья. Они словно разрушительная стихия. И они нападут на Юэй. Изуку будет с ними рядом, защищать и сражаться плечом к плечу. Он практически перестал появляться дома, всё чаще ночевал на диване в баре в обнимку с Тогой или Даби, или Ипритом. И скучал по Твайсу. Они переписывались, но Джин почти не появлялся в баре из-за Изуку. Но ведь так не могло продолжаться дальше? Поэтому, когда Твайс пришёл в бар в следующий раз, Изуку сосредоточился на том, чтобы подчинить себе причуду полностью, не давая ей выплёскиваться ни на секунду. — Твайс, — мягко улыбнувшись, позвал Изуку и раскинул руки, приглашая его в свои объятия. — Я держу причуду. И я соскучился. Джин, пробормотав что-то себе под нос, всё же послушно упал в его объятия, слегка придавливая Изуку своим весом. Но Изуку постарался даже не слишком сильно пыхтеть, чтобы не разрушить момент. Твайс в его руках вскоре расслабился и прижался к нему крепче. Выцепляя самые счастливые и яркие моменты его жизни, побуждая их всплыть на поверхность из глубокого омута памяти, Изуку постарался поправить его самочувствие. И Твайс вздрогнул, тихо всхлипывая. — Спасибо, — шепнул. Изуку не сумел сдержать собственных слёз, позволяя Твайсу прятаться в его утешающих объятиях столько, сколько ему потребуется. — Я всегда здесь для тебя. Я успокою, когда бы ты ни пришёл ко мне, — прошептал Изуку, поглаживая Твайса по спине. Ведь это то, что сделал бы каждый из вас для меня, я уверен. Следующие несколько дней проходили в настоящей нервотрёпке. День икс вот-вот настанет, все были на нервах. Изуку старался не слишком близко подходить к столпотворению, чтобы не разволноваться самому ещё сильнее и не усугубить положение. Пускай они не шарахались от него, он понимал, что его причуда причиняет его семье страдания, когда он сам так сильно подвержен эмоциям. И всё же, даже в этой панике он умел находить спокойствие для себя каждый раз, когда кто-то волновался чересчур сильно. Тогда он подходил к тревожащемуся члену Лиги, отводил в сторону, и они проводили вместе несколько долгих минут реабилитации. Изуку знал приятные моменты каждого из близких. У Тоги это, например, тот день, когда она впервые попала в Лигу, а у Твайса детское воспоминание о маминых блинчиках. Шигараки в такие моменты просил усилить воспоминание о летнем дне на берегу моря вместе с отцом. А Даби... С Даби было немного труднее. Поначалу казалось, словно у него и вовсе нет никаких приятных воспоминаний. — Не утруждайся, мелкий, — со смешком зарываясь в его волосы, отмахивался Даби. — Моя жизнь полна дерьма и ты ничего не можешь поделать с моим прошлым. Вот и не грузись. Просто дай пообнимать тебя ещё немного. Рядом с тобой спокойно. Изуку всегда был готов обнять Даби, когда ему требовалось. А Даби нравилось обнимать его будто плюшевого зверька. И всё же Изуку не мог оставить всё это вот так. Это ведь несправедливо по отношению к Даби. И поэтому он старался найти в беспросветной и бесконечной боли хотя бы проблеск солнца. — Ты нашёл... — обескураженно прошептал Даби, крепче вцепляясь в него. — Нашёл. Это воспоминание было запрятано так далеко, что, казалось, о нём уже давно не помнил и сам Даби. Но оно было такое трепетное, такое робко-счастливое, что сердце сжималось. Это воспоминание с привкусом тоски и горечи, но всё же оно было счастливое. — Кто это? — тихонько спросил Изуку, прижимаясь щекой к щеке Даби. — Неважно, — вмиг охрипшим голосом, отмахнулся Даби. — Его имя уже не имеет никакого значения. — Ты любишь его, — не спрашивая, не желая настаивать, но желая дать Даби шанс выговориться, шепнул Изуку. — Да, чёрт возьми, Изуку, перестань. Я не хочу о нём. Понятно? Слишком больно. Изуку знает это, чувствует. И улыбается, стирая слёзы с щёк Даби. Он, конечно, взрослый и самоуверенный мужчина. Фыркает, поспешно собирая себя заново из кусочков, отворачивается в тот же миг и отсаживается от Изуку к Шигараки за барной стойкой. Но Изуку знает, что ему становится легче дышать с тех пор. — Проверили снаряжение? — взволнованным голосом уточнил Твайс, метаясь между барной стойкой и диваном, хватаясь за руки окружающих. — Конечно, не проверили! Знаю я вас, обалдуев! — Спасибо, Твайс. Проверили, — поймав его за руки, успокаивающе заявил Изуку, заглядывая ему в глаза и старательно, бережно выцепляя из глубин чужой души хрупкое спокойствие, желая облегчить ношу Твайса. — Ты можешь не волноваться. Мы все тщательно готовились к этому уже месяц. И мы готовы. — Да. Мы готовы, — в ответ кивнул Твайс, не продолжая противоречить самому себе после. Твайс любил, когда Изуку так успокаивал его. Поэтому в последнее время он частенько садился рядом и, будто кот, сворачивался на диване рядом, занимая удивительно мало места при своей комплекции. Изуку тоже нравилось это. — Мы готовы, Томура! — громко закричала Тога. — Наконец-то. Я думал, вы ещё час собираетесь возиться. Курогири, — негромко позвал он. Курогири вмиг оказался рядом, раскрывая несколько порталов, открывая им проход на запретную территорию Юэй. Изуку вздрогнул от пробежавших по позвоночнику мурашек и крепче вцепился в ладонь Тоги, жутко нервничая. — Для меня это тоже волнительно. Помни о нашем уговоре, Изуку. Выбери кого-нибудь, — попросила Тога, прежде, чем раствориться в чёрном портале. Изуку ступил за ней следом. Его правда очень интересовала причуда Тоги, но она до сих пор не призналась. Наконец-то он сможет узнать, что это за причуда.