Ментол. Озон. Морозный воздух и ложь. Всегда ложь

      Это чертово чувство дежавю, когда он сидит в той же позе, и палец снова находится над контактом Скотта, в горле где-то застрял долгий вздох, и, возможно, ему стоило бы быть в таких вещах чуточку смелее.       Есть только два варианта развития событий: либо он все же нажмет на контакт, либо придется заботится о ещё одном желудке. Палец на экране начинает дрожать от напряжения. Тео старается выровнять свое сердцебиение, и все же звонит Скотту. Позади послышался тихий скулёж.        Гудки. Тео стучит по панели. Один раз, два раза. Дышать ровно. Незачем паниковать, это вызовет только дополнительные вопросы.        — Тео? — звучит удивлено. Последный раз, когда они говорили по телефону, было три месяца назад. Тогда Скотт умолял его помочь Лиаму в той злосчастной больнице, где его сестра вырывала его её сердце снова и снова, помочь с Гейбом и другими охотниками, пока он сам побеждал Анук-Ите.        Тео улыбнулся, но больше по привычке. Его все равно могли увидеть только птицы, или на крайняк, мимо проходящий люди, но они все равно не знают его, не знают и того, насколько сильно его учили всегда держать лицо(маску), и тем более, им просто плевать, как и Тео, поэтому улыбка быстро сползла плавным движением.        — У меня для тебя подарок. — Тео казалось, что это звучало слишком жалко. Он добавил уже более оживленно. — Прости, что не успел на твой день рождения. — И усмехнулся.        Стоило ему только договорить, как с той стороны трубки послышались крики и жалобы.        — Это что? Реально Тео? — голос Мейсона и небольшое шуршания ткани, словно он оперся на локти, пытаясь увидит глазами телефон Маккола. Тео может предположить, что это один из их киновечеров. Он ущипнул себя за переносицу, а ведь точно, у Скотта и другой взрослой части стаи сейчас каникулы, и конечно, они все собрались вместе.        Боже, он совершенно забыл, что уже прошло три месяца. Внутри что-то больно кольнуло. Тео лишь хмыкнул на чужой комментарий.        — Да, реально. Он самый, — ответил Тео, уверенный в том, что Скотт не упустил возможности поставить на громкоговоритель. Тео через динамик почувствовал напряжения, которое возникло в том помещении.        — Знаешь, когда прошлые убийцы-психопаты звонят, и говорят о неком подарке, закрадываются не самые лучшие мысли, — не удержался Стайлз. Точно задумчиво жевал свои губы, а потом, по кряхтению понятно, что Лидия или Скотт боднули его локтем в бок. Они довольно предсказуемы, и Тео знает, что и когда говорить, чтобы они оставались на безопасной отметке «спокойно», но и знал, как вывести их из себя, особенно Стайлза. Он выбрал первый вариант.        — Не переживаете, это точно не труп в подарочной ленте. — подождал реакций, когда её не последовало он постучал пальцам один раз, два раза и все же решился добавить. — Но если вы его не заберете, он вполне может им стать.  — Блять. Он прикусил язык, когда в чьем-то дыханий услышал страх (скорее всего, Мейсон или Кори, ведь оборотни его не бояться, а Стайлз слишком сильно ненавидит, хотя, это мог бы быть и Скотт, со своей гиперзаботой ко всему сущему, кроме него самого, конечно.) — Я имею ввиду, что он немного пострадал, но я ему не то, чтобы угрожаю… — он что, потерял дар речи? Вы должно быть шутите. Он прокашлялся. — Вообщем, через неделю в заповеднике, в час дня, заберите свой чертов подарок и я свалю, уж не переживайте. — как-то ядовито прошипел он последние слова. Парень сегодня явно не в духе, если все, чего он пытался добиться, было только что смыто в унитаз. Черт возьми, он стал слишком эмоциональным, видимо без страха быть уничтоженным он слишком расслабился. Перед тем как нажать отбой он услышал его голос.       — Это только что был голос Тео?        Лиам.        Тео отбросил телефон на панель и зарылся лицом в собственные руки. Кряхтения сзади стало громче, а потом:        — Черт, как больно! — перекат с одной стороны на другую и через минуту глаза подростка ошарашено смотрят на Тео. Их глаза встречаются и Тео старается улыбнуться. Выходит не очень.        — Не думаю, что ты ожидаешь приветствий, но все же, привет.        Парень застыл, а потом заторможенно кивнул.        — Привет.        Тео хмыкнул и кивнул себе.        — Я знаю, тебе сейчас страшно, ты в машине с незнакомыми человеком... И все же, постарайся мне поверить. — Тео задержался и снова кинул взгляд на подростка через зеркало заднего вида. — Я отвезу тебя к стае оборотней, который тебе помогут, хорошо?        Мальчик кивнул, губы его сошлись линией. Тео скомкал одеяло, которое лежало на пассажирском и кинул подростку.       — На, прикройся.        Парень смутился, когда понял, что все это время был голым перед незнакомцем.        — Ей, не переживай ты был в своей смене, так что я ничего не видел. — Тео не смог сдержать улыбку, когда парень подозрительно скосил на него глаза. — В любом случае, мы оба парни, тебе нечего стесняться.       Парень что-то промычал. Тео завел машину и уже заворачивал руль, чтобы выехать.       — Слушай, как тебя звать?        — Алек… — парень посмотрел на свой залитые кровью ногти, грязь скопилась под пластинкой. Он скривился. — Просто Алек.        — Хорошо, Просто Алек.        Парень цокнул и на лбу появились складки.        — А тебя?       — Тео.        Дальше они ехали в тишине. Тео думал над тем, как сократить время поездки до чего-то более приемлемого. Все же неделя это долго, и вряд ли подросток, который пережил пытки охотников, захочет спать в одной машине с другим человеком без права на уединение, и без уверенности, что это не очередная ловушка. Тео понимает, потому что Тео после ада может это понять.        И все же, им нужно проехать как минимум три с половиной часа, чтобы доехать хотя бы до ближайшего мотеля, так что выбора всё равно не много.        — Постарайся вздремнуть, Алек.        И Алек действительно постарался. Парень снова перекинулся и завернулся в одеяло, прикрывая лицо хвостом. Тео открыл окна. На улице была осень, и все же, пока что было ещё довольно тепло. Тео всегда помогал шум ветра, ему показалось, что возможно, Алеку он тоже поможет.        Он не спал нормально довольно давно. Не то, чтобы он просыпался от кошмаров по ночам, но противный осадок оставался, как и холодный пот, так и совершенно испорченная кровью обивка сидений. Он привык. Наверно, сразу. Это не тоже самое, как если бы он остался там, но и не совсем безобидно для его сна. И все же, страдать от кошмаров, несомненно, лучше, чем собственной кожей и плотью находится там. Он благодарен Лиаму, что тот поддался его манипуляциям и разбил этот чертов меч. Благодаря этому стало действительно легче дышать.        Это было относительно давно. Два дня после побега Монро. Он забрался в дом Гейер-Данбар. Украл запасную зубную щетку и немного еды, но так, чтобы никто не заметил пропажи. Это было что-то из разряда «завтра истечет срок годность» или «это все равно никто не ест». Не сказать, что Тео любил такое, но он в том положении, когда тебе плевать, вкусно это или нет, ты просто ешь, чтобы твой желудок не съел тебя. И так было некоторое время, а точнее две недели, а потом его поймала на этом миссис Гейер.        — Это…        Она замолкла и Тео уже хотел повернутся и просто убежать через то же окно через, которое вошел, но она заставила его застыть.        — Молодой человек, это вы едите все те вещи, что я обычно выкидываю? — она выглядело совершенно спокойно. Пахла она печенями и нежностью. У Тео на сердце осели гири. Он отмахнулся. Нервная улыбка и судорожные извинения.        — Мне неловко, я просто,…  — Мимо проходил, ага, как бы не так.       — Мам.        Тео дрогнул и Лиам странно посмотрел на него.        — Что, дорогой? Неужели это твой друг?       Губы Лиама еле заметно скривились, но он растянул их в неестественной улыбке.        — Ага, я сказал, что-нибудь принести, совсем забыл, что он здесь впервые. — он подошел и взял Тео под локоть и Тео бы обязательно подшутил, но тогда казалось, что лучше, если он промолчит. И он молчал. И, когда они поднялись в комнату Лиама, он тоже молчал.        — Какого черта, Тео?! Просто, какого черта?! Боже. — Он схватился за волосы и судорожно дышал. Ну, конечно, он догадался, что это не первый раз, потому что, конечно, он услышал, что сказала его мама. Каждый угол дома начал вибрировать от чужого гнева, и Тео не мог не сказать:        — Извини, у меня нет денег, чтобы расплатиться, могу предложить только себя. — и эта долбанная ухмылка, от которой, казалось, лицо треснет, но нет, ведь её стер чужой кулак. Боль была секундной, но она была в сотню раз приятней этой ухмылки, которую тут же снова нужно было нацепить на свое лицо. — Ауч, как жестоко, Волчонок, ты разбиваешь мне сердце.         Лиам уже начал обращаться, как сердце Тео чуть не остановилось. Лиам не слышал по многим причинам, начиная от бьющего по ушам гула собственного сердца, заканчивая его неопытностью и всецело постоянной неосторожностью.        Тео схватил его за грудки и откинул на кровать. Лиам тут же потерял обращение, глядя на Тео, как ошпаренный, а когда Тео оседлал его бедра и прижался лбом ко лбу, вовсе испугано.        В ту же секунду ручка двери дернулась, и в комнату вошла мать Данбара. Это была секунда, ровно секунда, и она узнала бы всё. Из-за Тео, из-за его ухмылки и отвратительных слов.        Она неловко ойкнула и извинилась, за то, что не постучала, но на её губах была улыбка, да и по её химосигналам было ясно, что она рада за сына, который наконец смог отойти от своей предыдущей влюбленности.        Тео отстранился и быстро извинился. Лиам был красным, и на секунду Тео казалось, что это всецело от испытываемого им гнева, но когда краем бедра почувствовал чужое возбуждение, сам был не менее ошарашен.        — Оу, так мое предложение все же актуально. — Сказал Тео, но так ничего и не сделал, просто встал и отошел. — Мм, знаешь, могу предложить минет, до сих пор все оставались довольны и живы, —добавил он со странной интонацией, сам до конца не понимая зачем. Просто ему казалось это… Уместным. Лиам поднялся на локтях и посмотрел на него нечитаемым взглядом. Тео от него хотелось отвернуться. Казалось, будто он о чем-то умоляет, а Тео не понимал о чем, о минете или о том, чтобы Тео заткнулся и свалил, желательно навсегда.        — Просто скажи: зачем? — спросил он. Тео смотрел на окно с желанием никогда больше не возвращаться.        — Минет? Ну, не знаю, чтобы расслабиться? Это разве не приятнее…?       — Я, блять, не про это! — рявкнул Лиам и все его милое такое смущение превратилось в не очень милый гнев. От него волнами исходил жар, заставляющий кусать губы от вины.        — О чем, о моем предложении в целом? Ну, я же сказал, Волчонок, потому что в этом месяце мама с папа не дали мне карманных де…!        Ему снова не дали договорить. Блять. Он что? Зря все эти реплики придумывает что ли? Знаете образ «Тео Рейкен до ада» — это, блять, не хухры-мухры! Можно, черт возьми, хотя бы дослушать?       Лиам схватил его предплечье и повалил на кровать, яростно прижимая собственным телом, его рука быстро замахнулась над головой и сломала Рейкену нос. Опять. И как только он начал срастаться, сделал это снова. Пятна крови на темном покрывале не было видно. Тео кряхтел от боли, но это больше для вида. Он уже привык. Наверно, сразу.        — Хватит! Ты, блять, забирался в мой дом! Тео, это не смешно, ты понимаешь?! Я не спрошу ещё раз и, поверь, если ты мне соврешь я расскажу об это Скотту.        Все, что услышал Тео — «расскажу Скотту».       Его сердце пропустило удар, потому что поток несвязных мыслей привел его к мечу, а потом к Таре, а потом и к тому, что пустая грудная клетка не должна пропускать удар — она должна не биться.        Лиам странно на него посмотрел и выгнул бровь. В сердце больно кольнуло. Он отмахнулся.        — Хорошо, хочешь знать правду? Держи! Я был голоден. Я не ел почти двое суток, я всегда не ем около двух суток, ведь только в такие моменты идея красть у тебя кажется не такой уж и сумасшедшей, доволен!? — Тео стряхнул с себя Лиама, и хотел было бросится к двери, как та распахнулась и чуть не сшибла его с ног. Вау, а его мама точно человек?       — Извините! Просто я стучала, а вы мне не отвечали, а я, ну, просто переживала, вдруг что. Эм,…       Это означало, пожалуйста, скажи как тебя зовут, умоляю, пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста. Тео бы хотел посмотреть на её мучения, но все же при Лиаме он не мог быть в полной степени собой. Его испытательный срок не закончился, и мало ли, что станет катализатором еще одного уик-энда с сестрой в аду, так что, он улыбается и помогает, как и с охотниками, как и с Анук-Ите. Гореть им всем в аду.        — Тео.        — Тео! Какое красивое имя, собственно, как и владелец. — она боднула его локтем в бок. Тео слегка смутился. Только слегка, улыбка дрогнула, но он лишь замаскировал это под усмешку. — Оказывается, у моего сына глаз наметан не только на девушек.        — Ну мам! — не сдержался Лиам, снова вспыхнув от смущения. Оказывается, смутить Данбара так же легко, как и разозлить. Мило, конечно. Может быть, он возьмет себе на заметку.        — Ладно, мальчики! — Хлопнула она ладонями. — Я-то пришла вас звать на ужин, Дэвид тоже уже пришел. Как раз познакомится с твоим парнем. — Миссис Гейер положила руку на плечо Тео. Теплая, даже очень, ведь Тео после ада вечно холодно ему и руки Лиама показались горячими. Он отмахнулся. Женщина взъерошила его отросший волосы, вот тут он уже оцепенел и бросил на неё взгляд полный непонимания. Он уверен, что она уличила сына во лжи, она мать, и точно сразу поняла, что её дорогой сын ей нагло врет, да и при этом не очень-то и профессионально, так что, да, она точно это поняла. Поэтому Тео искренне не понимает, зачем проявлять такую нежность к вору?        Она лишь улыбнулась, увидев как он смотрит на неё. Её глаза прищурились и она смахивала на кицунэ. Он смутился. Только не слегка.        Они сидели за столом: Тео, Дженна (Она сама попросила такого обращения, пока Тео помогал, расставляя тарелки и приборы, и пару раз обратился к ней миссис Гейер.), Дэвид(Аналогично) и, конечно же, Лиам. Последний пару раз ударил его под столом за все, что тот начал говорить о нем. Мол, а вы знали, что ваш сын настоящий романтик! Однажды он устроил нам пикник в машине, но так как у него нет машины, он угнал мою! Ну вот представляете?        Продолжая эту чепуху с отношениями. И откуда он брал все эти истории? Так быстро придумывал, ещё и в таких подробностях, что невольно начинаешь верить. Есть только одна проблема — это ложь. И сама проблема в том, что если ложь из уст Тео звучит так, то что черт возьми правда из всего, что он говорит? Он сидит и слушает эти чертовы истории, и знает. Он, блять, знает, что ничего из этого не было, но он сидит, слушает, и его мозг сам подбрасывает эти картины. Все потому, что Тео врет слишком реально. Его сердцебиение ровное, и эмоции к каждой истории свои, хорошо подобранные. Где-то мягко улыбается, где-то уголки губ опускаются так естественно, что Лиам просто начинает верить Стайлзу и его чертовой паранойе насчет Тео.        Тео кидает на него кроткие взгляды, но видя, что Лиам смотрит в ответ тут же стряхивает свое смущение, и снова становится мудаком. Свое «почему?» приходится проглотить по нескольким причинам, и самые важные это: родители сидят напротив, и просто без ума от его парня, и ещё то, что Тео все равно не ответит. Этот скрытный ублюдок, который никому не доверяет, потому что ожидает, что все люди похожи на него самого. Эгоистичный, нарцисстичный, но способный привязываться — так о нем отзывался один из Докторов. Его слова до сих пор каждый раз звучат в его голове, когда он встречается один на один с тем коротким мигом, когда он видит в Тео обычного подростка. Не убийцу, не Химеру Смерти, просто Тео.       «Мы верили, что для воскрешения идеального убийцы нам нужно начать с идеального зла. От тебя мы узнали, что истинное зло рождается только из осквернения чего-то по-настоящему доброго»       Что это значило? Что это, блять, значило? Значило ли это, что Тео изначально был тем самим идеальным злом? Или он был изначально чем-то по-настоящему хорошим? Доктор не объяснил, лишь втоптал в грязь раздутое эго Тео за его предательство, но, видимо, действительно втоптали его в грязь вовсе не они, а его стая, когда заперла Тео в аду, потому что он вернулся другим. Все ещё мудак, но больше не монстр. По крайней мере, Лиам так думает.       — Я думаю, мне уже пора, правда, Дженна, я… Я должен идти, — Тео вел себя странно с его матерью, словно… Ну, боялся её. Очередное «почему?» осело на языке. Гнев угрожал вылиться за края, но под пристальным взглядом его мамы, Тео тихо цокнул и прижался к Лиаму в акте «искренних» объятий. Почему-то он сжал кофту его ткани со спины так, будто хотел его задушить.        — Я весь вечер отыгрывал роль твоего парня, не смей все портить. — Именно. Зачем он это делал? Лиам его об этом не просил. Он весь день издевался над ним и теперь ещё хочет, чтобы Лиам был за это благодарен?        Лиам уже распахнул свой рот, чтобы съязвить и желательно, чтобы мама услышала, что весь сегодняшний вечер — это фальшь подлого вруна, но стоило Лиаму прислушаться к химосигналам, как он почувствовал от неё, от Мамы, запах нагретой на солнце свежевыстиранной постели. Запах счастья. Она улыбалась и умилялась. Она была счастлива. Так вот, зачем он это делал, он хотел сделать её счастливой, и он так опаслив с его мамой, потому что не знает, какого это быть нежным и учтивым с хрупкими человеческими чувствами. Все это, потому что его собственная мама давно мертва. Лиам не знал, испытывал ли Тео сожаление по поводу всего случившегося. Он не знал. Теперь он знает.        Лиам отталкивает Тео, и тот разочаровано вздыхает, но тут же отступает, будто ожидал. Будто уверен, что Лиам его ненавидит, что ему противно каждое его прикосновения. Очевидно, что то как касается его Тео — это, возможно, вся его аккуратность, на которую он на данный момент способен. Лиам не отпускает его плечи, он отталкивает лишь слегка так, чтобы видит его губы и впиться в них с невиданной нежностью. Рука с плеча перемещается на затылок и Лиам углубляет их поцелуй, где-то в стороне ахает мама, и тут же притворяется, якобы она что-то забыла на кухне, но он все же чувствует, то тонкое недоверие, которое кружило вокруг неё, упорхнуло, полностью уступая место запаху свежого постельного белья, отогретого под лучами летнего солнца.        А Тео пах. Он пах странной комбинацией — ментола, озона и морозного воздуха.       Лиаму казалось, что вся это культура вокруг запахов полный бред, но сейчас он думает, что хочет, чтобы его постельное белье пахло Тео.        Когда Лиам отстранился с их губ порвалась нитка слюны.        — Мне кажется, если бы ты просто обнял меня в ответ, она бы тоже поверила, — сказал Тео. Его голос был слегка хриплым, а глаза немного блуждали. Лиам не смог сдержать улыбки, когда понял, что Тео в смятений пытается собрать себя по кусочкам. Он провел рукой по волосам, пытаясь придать себе невозмутимость.        И все же это раздражало. Не смотря на все то желание, которое Лиам вложил в этот поцелуй, Тео все ещё думает, что это из-за мамы. Тео иногда действительно тупой, и плевать, что он буквально вырос в канализации, он обязан знать, что никто не целует парня рады своей мамы! Это, по меньшей мере, глупо. Он же не был отрезан от общество в конце-то концов.        — Останься.        Лиам не контролирует этот позыв.        Тео горько усмехается. Он, наверное, тоже не контролирует это.       — Тебе это не нужно, Лиам.        Нет. Ему это именно, что нужно.        Но как это объяснить Тео? Как это объяснить человеку, который ненавидит себя из-за его стаи? Из-за того, что они сделали, он и люди, которых он считает семьей, с ним, тем, кто считает себя ненужным, противным, и ведет себя также. Лиам думает, что так ему, возможно, не так больно. Но он все равно мудак.        — Останься.        В этот раз Лиам контролирует это. К черту его стаю, после всего, что случилось на дикой охоте, после всего что случилось в больнице. Лиам не может делать вид, что ему плевать и, да, он все ещё недоумевает, как Тео мог забираться к нему домой и воровать, хотя конкретнее недоумевал, но после его «я был голоден» гнев поутих, и пришло осознание. Это он сделал с Тео. Это он вытащил Тео из ада. Это он попросил помощи. Это он защитил его от своей стаи. Это его Тео всегда спасал. Это он сделал с Тео. Это его ответственность.        И это останься — тоже его ответственность.        Тео — его ответственность.        Этот его гнев. Его ненависть. Все это.       — Лиам, ты меня ненавидишь. Уже забыл? — сказал Тео. Такой уверенный. Такой на самом деле слабый и жалкий, но одновременно бесконечно сильный. Сильный именно потому, что слабый. Именно потому, что несмотря на все, что с ним произошло, несмотря на все, что он пережил, и в конце концов несмотря на то, что причиняет ему бесконечно боли, он все равно каждый раз приходит, каждый раз помогает и каждый раз садится рядом, когда Лиаму плохо. Он сильный, потому что знает, какого это — быть слабым.       Есть только одна проблема — это ложь.       — Знаешь, что я ненавижу в тебе, знаешь, почему я всегда так зол на тебя?       — Удиви. — Сейчас он лыбится, но если Лиам хоть близко прав, хоть немного понял правду.        — Потому, что я тебя вовсе не ненавижу.        И Лиам вздыхает с облегчением, когда чужое лицо кривится, как от острой боли, но все так же стараясь прикрыть.        Лиам не дает ему продыху.        — Останься.        Как он раньше не замечал? Сердцебиения ровное, мимика почти не изменилась, от его химосигналов пахнет пустотой, но если приглядеться, если закрыть глаза и действительно попытаться понять, все становится очень просто. Слишком тихо. Он бы не стал глушить буквально все свои эмоции, если бы ему было действительно плевать. В этом не было бы смысла.        Лиам протягивает руку, и вот она, первая трещина в его самообладании, он одернул руку.        — Я… Я могу остаться. Раз ты предлагаешь, глупо отказываться от мягкой кровати? — Голос на секунду надломился, он прокашлялся. — Я имею ввиду, мы же теперь возлюбленные? — Он подмигивает. Лиаму кажется, что на его сердце лежат гири, но он всегда просто отмахивается.       Он снова прячется за ухмылкой, за мудатским поведением. И Лиам хочет ударить себя по голове, сколько раз они шли по этому протоптанному сценарию. Лиам тянется — Тео отталкивает — Лиам злится и больше не тянется, бьет больно и уходит— Тео в безопастности, потому что все физическое заживает, а все эмоциональное всегда оставляет шрамы. Блять. Он только недавно пережил это, расставшись с Хейден и при этом не заметил, насколько Тео боится также оказаться брошенным.        — Пойдем. — Лиам взял Тео за руку и повел в свою комнату. Мама с кружкой у губ, сидя рядом с Дэвидом одобрительно закивала.        Лиам тут же закрыл дверь, хотя бы пытаясь создать ощущение, что Тео не сможет сбежать. Теперь Лиам не злиться — он понимает и, когда Тео снимает футболку и прижимает его к двери, ставя руке по обе стороны от его головы, Лиаму кажется это почти очаровательным.        — Ну, предложения все ещё актуально? — Лиам отзеркаливает чужую манеру, подначивающий голос и напускную уверенность.       Лиам пробует на вкус. Он трогает, сминает и целует. У него был секс. У них с Хейден было много секса и всяких нежностей. Лиам любил её, до сих пор любит, но теперь совершенно по-другому. Теперь, трогая Тео ему кажется, что это должен был быть он с самого начала. Он трогает бедра и вжимает в свои. Он хочет, причем давно. Бесило, раздражало, потому что было нельзя. Теперь никто не запретит.        Тео рвано дышит, и непонятно: или он напуган резкой близостью, или возбужден. В любом случае, пока что он выжидает, и внимательно наблюдает за каждым действиям Лиама.        А потом:       — Ты хочешь меня? — Звучит неуверенно, отстраненно и, возможно, немного панически. — Я имею ввиду, трахнуть?       Он имеет ввиду: тебе не противно? Ты правда хочешь меня в этом смысле?       Лиам опаляет глазами, когда те сверкают золотом. Тео на секунду задерживает дыхание, а потом дрожаще выдыхает.        Лиам спускается к его шее и сминает грудь и бока, он возбужден, и кажется, уже давно, возможно, ещё с того момента, когда мама чуть не сшибла Тео с ног дверью. Тео нервно облизывает губы, и Лиам вспоминает о его предложений.        — Кое-кто обещал мне отменный минет.        Тео кидает на него взгляд золотистых глаз и пожимает плечами. Он толкает Лиама на кровать и раздвигает его ноги. Лиам поворачивается берет подушку и кладет перед кроватью на пол. Тео застывает от жеста заботы и начинает хмуриться, но все же садится, снимает спортивные штаны, а следом трусы. Лиам немного краснеет, вспоминая как Хейден долго рассматривала его член, потому что для них обоих это был первый раз. Тео, напротив, сразу берет в рот и начинает посасывать, сначала он слизывает предэякулят, а потом он сразу берет глубоко и ведет головой туда-сюда.        Лиам знал, что Тео вряд ли за нежности, но он все делал как заведений механизм — идеально, лишенной человеческой шероховатости. И Лиам не станет спорит, что ему, мол, неприятно, просто он любит нежности, но Тео не только избегает любые нежности, он ещё и бежит от чувств. Лиам также знает, что если Тео трахнет его, то он сделает это превосходно, но без нежности и без чувств, поэтому Лиам сегодня не собирается уступать, он покажет Тео, что они не будут просто трахаться, а именно заниматься любовью.        Но все мысли из головы вылетают, когда Тео перекатывает его яйца слегка массируя и проводит языком от них обратно к головке и берет её, снова начиная посасывать. Лиам не контролирует этот порыв, когда в погоне за разрядкой вгоняет свой член до основания туда-сюда и кончает Тео прямо в рот. Тот лишь облизывает губы и, смотря Лиаму прямо в глаза глотает. Лиам стискивает зубы, но он все же не в силах злится после оргазма и сногсшибательного минета. Он поднимает Тео на кровать из-за чего он слегка зло мычит.        Лиам затыкает его поцелуем и снимает джинсы и трусы за одно движения.        — У меня нет смазки. — как-то смущено проговаривает Лиам, не отрывая взгляда от чужого тела, жадно поводя рукой по животу бокам и Тео тоже, изучает его проводит носом по шее и у Лиама мурашки бегут от его горячего дыхания.        —  То есть, вот так ты относишься к занятию любовью? — Тео подчеркнул эти слова, издеваясь над Лиамом и его чрезмерной романтизацией их чувств. — Ты никогда не делаешь домашнее задание, Волчонок, мне стоило догадаться, — усмехается уже открыто. Лиам прижался ближе, соединяя их члены и обхватывая их рукой. — Куда это ты? Будку свою сверни, я не буду заниматься с тобой сексом без защиты.        Лиам прижался к его груди и сверкнул глазами.        — Почему?        Тео вздохнул и ущипнул переносицу.        — Ты в школе уроки так чисто для галочки посещаешь?       Лиам фыркнул.        Тео закатил глаза и попытался встать.        — Мы же оборотни! Какая разница?        — Я  — нет.        Звучало самоуничижительно. Лиам положил лоб на плечо Тео.        — Если я скажу, что ты мне нравишься?       — Что тогда? Я начну трахаться с тобой? Я и сейчас вроде не бьюсь с тобой ногами.       Лиам не переставал ластиться, ему не хватало близости, запаха, голоса — просто всего Тео.        Он сжал ладонь на их членах и провел по стволам. Они оба замычали.        — Ладно, черт с тобой, продолжай. — Тео начал двигать бедрами и схватился за плечи Лиама для большей опоры. — Используем то, что дала нам мать природа, — прошипел он. Его слова были смазаны рычанием, глаза вспыхнули. Их бедра двигались в разнобой, Тео имел более быстрый толчки, Лиам же больше работал рукой, они оба кончили спустя минуту, хотя никто из них двоих не знает, сколько прошло времени с тех пор, как Лиам закрыл дверь. Они старались быть тихими, потому что за стеной были его родители, поэтому они затыкали друг друга поцелуями и ловили ртами рваный выдохи и тихие стоны. От рычания лишь вибрировала грудь.        Лиам находился в легком бреду от чрезмерной стимуляции, и в его голове возникло желание, которому в послеоргазменной эйфорий он последовал немедленно. Он облизал чужой сосок и втянул его в рот, начиная посасывать и кусать, придерживая Тео за ребра.        Руки Тео вцепились в его волосы, яростно пытаясь оттянуть его от своей груди.        — Лиам…! — он мычал и тихо стонал. Лиам уже успел смазать пальцы в их сперме и пристроит к кольцу мышц. — Послушай же, блять…        Лиаму это по-странному нравилось. Он спускался к ребрам, поднимался обратно и неважно, что Тео выдернет ему копну волос. Сейчас в его голове бьется лишь Тео-Тео-Тео. И он надеется, что у Тео в голове бьется лишь Лиам-Лиам-Лиам.        — Я и не подозревал о твоих фетишах, Волчонок, не стоило вестись на твое невинное личико. — Тео откинул голову и кажется кончил от одних только пальцев. — Чертов Волчонок. — выдохнул он ему прямо в лицо. Это обожгло.       Он выдохнул, постарался привести свой химосигнал в порядок, но было поздно.        Привязанность. Нежность. Страх. Похоть.        Лиам уже все почувствовал и улыбнулся  Тео, встречая их кончики носа.        Лиам вытащил пальцы, вытер их об бедра Тео, на что тот скорчился и фыркнул.       Кольцо мышц сжалось вокруг головки, и по позвоночнику пробежал приятный кипяток. В то время Тео, в отместку Лиаму, тоже прижался к его груди, посасывая и покусывая соски Лиама, медленно, иногда оттягивая в зубах, из-за чего Лиам рычит и чувствует, как на головке выступает предэякулят. Тео дергается, когда член входит по самый яйца, но от чужого тела не отрывается.        — Жаль, что вся моя работа на тебе так быстро заживает, а ведь я тебе засос в виде сердечко поставил, — лыбится Тео. И Лиаму хочется вжать его такого в себя и никогда не отпускать. Растрепанные волосы, влажные губы, расслабленная улыбка и химосигнал наружу — такой открытый. Он сейчас обычный подросток, которому просто не хватает внимания. Просто ребенок.       Первый толчок и оба стонут. Тео сжимается, а Лиам старается его отвлечь поцелуями.        — Блять-блять-блять. — Тео рвано дышит, хватаясь за Лиама, кусает грудь и лижет, разрывает спину когтями. Лиам шипит и смотрит на Тео, который проводит языком по его груди, и глядит исподлобья с таким лицом, что Лиам еле сдерживается, прикусив губу. Мудак.        Второй толчок, а следом третий. Тео обхватывает его за талию бедрами и сам уже толкается. Для Лиама это зеленый свет. Он начинает набирать темп: сначала быстрый, пока его не останавливает громкий рык Тео, переходящий в оглушительный для полной тишины стон, который Лиам вынужден ловит ртом и приглушать. Потом, когда он уже нашел простату, он заменил толчки на медленные, но сильные, бьющие по ней, и заглушал Тео поцелуями. В темноте этой комнаты Лиаму казалось, что он справится со всем: с Монро, с Бейкон Хиллз, с учебой. Пока он рядом. Пока Тео здесь.        С улицы попадал лишь холодный свет уличных фонарей, падая на брошеную ими одежду, так же брошенный после школы рюкзак, и недоделанное домашнее задание, за которое он завтра обязательно получит, но не сейчас, не в этой комнате, не в этой постели, которая теперь пахнет ментолом, озоном и морозным воздухом — пахнет Тео.        И когда Лиам кончает первым, из-за бесконечной нежности и переизбытка чувств, Тео делает это следом, и они целуются, чтобы его родители не проснулись от их громких стонов. Это было бы крайне неловко.        Лиам целует его в лоб и Тео отпускает его из круга своих ног. Лиам выходит из него и ложится рядом, его тут же клонит в сон, но он шепчет:        — Останься.        Потому что ты моя ответственность. Потому что теперь моя мама тебя так просто не отпустит, и меня тоже, если ты больше не придешь. Потому что тебе нужна любовь и нужны люди рядом. Потому что без тебя мне будет хреново.        Останься, потому что я тебя люблю.        Глаза слипались, и Лиам уже спал, не мог двинутся. Слишком сильно устал. Сегодня много навалилось, контрольная по математике, игра по лакроссу, Тео.        И когда он услышал тихое.        — Прости, Волчонок.        Он лишь почувствовал поцелуй в лоб и пулю в сердце, но уже слишком глубоко спал, чтобы остановить его.        — Мне правда жаль.        Он всегда превосходно врал, но в тот раз он превзошел себя. Превзошел себя и теперь, когда через неделю, в час дня, на месте встречи стоял лишь один человек и он представился как Алек.        Была одна единственная проблема — это ложь.        Всегда ложь.