Что это?

Это обыденно. Марк всегда был рядом. Всегда, когда это необходимо. Он помогал влиться в разговор, искренне смеялся над шутками, когда все остальные молчали, давал дельные советы о стиле и музыке. Словом, лучший друг из возможных. Этим он и выделялся на фоне остальных, что в некоторой степени удручало Артёма. Выделялся. Все приятные особенности Серкова ни для кого не были секретами. Для остальных он светил точно так же, что, по необъяснимой причине, заставляло самый темный и эгоистичный уголок души неприятно сжаться. Но Бондарев соврал бы, если бы сказал, что не привык к этому. Будто бы всё является таким, каким и должно быть: так было раньше, так есть сейчас, так будет всегда. Марк всегда был центром внимания и душой компании, всегда тратился на неприлично дорогие подарки друзьям, всегда мягко бил Артёма по плечу в порыве смеха, широко улыбался и клал руку на плечо друга. Стерпится — слюбится, и оно стерпелось и слюбилось. Бондарев снова соврал бы, если бы сказал, что его не устраивает такая рутина. Выступать на одной сцене, зависать на одних вечеринках и писать совместные треки было комфортным пределом. Даже мысли о большем были недопустимы, ведь надо довольствоваться тем, что есть. Ты всегда можешь в единочасье потерять все, что имеешь, поэтому цени каждую секунду! Артём не любил перемены. Жизнь артиста — перемены по определению, но он был счастлив иметь стабильный круг общения. Это странно. Все равно те неприятные чувства заставляли задуматься. Когда обилие стресса нагоняет бессонницу, лежать глубокой ночью в своей кровати и думать о чем либо хорошем абсолютно невозможно. Артём никогда не был одинок, у него уже были лучшие друзья, но ни с кем из них он не испытывал ничего подобного. Бондарев дурачком не был, он уже давно прикинул самый отвратительный вариант, но до последнего верил в то, что ему кажется. Он же лучше знает, что чувствует, правильно? Значит надо перебрать другие варианты. Вообще, ему не особо хотелось ковырять эту гнойную рану, но так выходит, что ночью в полудрёме контролировать поток мыслей сложно. Попытки соединить нейроны в нужном порядке ощущались как сизифов труд, так что проще было пустить мысли на самотёк. По всё ещё загадочной причине, этот самотёк всегда сводился к одной теме — Марк Серков. Артём хмурился, ворочался, то брал телефон в руки, то снова откладывал, нервно ковырял простыню и поглядывал на светлеющее небо. Погано. Ему знакомы эти чувства, но он же не может испытывать их к близкому другу. Единственному другу, с которым было до неприличия комфортно. Так нельзя. Артём сдаётся и встаёт с измятой кровати. Надо покурить. Это отвратительно. От себя не убежишь. Как бы ты не старался игнорировать слона в гостиной, в конце концов он тебя просто раздавит. Принятие было тем, что одновременно облегчило и утяжелило его ношу. С одной стороны, гнетущая неопределенность испарилась. С другой, она обнажила перед Артёмом ту его черту, которую он бы с удовольствием смял и выкинул куда подальше. Если бы любовь к своему полу была опухолью, какой она, к слову, в некоторой степени ощущалась, он бы оторвал её голыми руками и сжёг до пепла. Сердце разрывалось от осознания того, что он никогда не сможет быть таким счастливым, как влюбленные парочки, максимально вульгарно демонстрирующие влечение друг к другу в общественных местах. Может быть, он тоже хотел быть частью этой толпы, а не уродом. В момент рождения у него отобрали то, о чем он так отчаянно мечтал все эти годы. Любовь. И если в остальных случаях он мог позволить себе (через невероятное отвращение и чувство вины) лёгкую симпатию к незнакомцу в аэропорту, колледже, магазине и так далее, то здесь ситуация совсем другая. В его мозгу была язва, способная разрушить такую драгоценную дружбу и навсегда повесить на него клеймо. Такова судьба медийных личностей! Сложно прикинуть примерный объем омерзительных шуток, если бы интернет смог узнать о том, что Темный Принц не заинтересован в принцессах. Артём правда старался быть хорошим другом, давил свои чувства перед Марком настолько, насколько это вообще возможно. В рамках разумного, естественно. Хотелось избегать контакта с Серковым по максимуму, но судьба злодейка будто специально подкидывала ситуации, в которых они волей случая были вынуждены тесно контактировать. Хуже всего стало тогда, когда Артём стал замечать за своим объектом симпатии такую же неловкость. Стоило попытаться взять ситуацию в свои руки, как он подскользнулся и разбил ее в дребезги. Возможно, если бы он продолжал игнорировать свои чувства и обманывать самого себя, всего этого не было. Марк бы никогда не перебирал цепочку на шее от того, что не знает куда деть руки, не отводил бы взгляд, когда Артём бесстыдно заглядывал в его до дрожи красивые глаза, не выдавливал эту глупую улыбку, когда они пересекались. Самое ужасное что могло повиснуть между ними, это почти физически ощутимая неловкость и нарастающий пульс. Стоило признать, Бондарев был ужасным другом. Надо срочно найти новых связей и сменить круг общения. Срочно сделать все возможное, лишь бы скорее забыть эти ямочки на щеках, голубые глаза и ангельский смех. Может вообще переехать? Куда подальше. Он и так уже всё испортил. Это...стоп че?? Артём не до конца понял, что произошло. Реакция у него была хорошая, парень он умный, но конкретно в этот момент его будто оглушило. Вроде секунду назад они с Марком стояли на балконе и курили, обсуждали всякий бред, и будто бы былая неловкость куда то пропала. Будто бы ничего из этого не было, и они действительно просто друзья. Будто бы Артём снова чувствует себя на своем месте. Тем не менее, на данный момент он в панике пытался сфокусировать зрение, но попытки были тщетными, ведь в один момент абсолютно вся вселенная сжалась до ощущения чужих сухих губ на своих. Будто шум ночного города и звук выпавшей из рук электронной сигареты никогда и не существовал. Поцелуй был без языка, слюны и рук на талии. Они тупо стояли напротив и жались друг к другу губами, словно в любой момент готовые убежать и никогда не вернуться, будто были глупыми неопытными школьниками. Спустя невероятно долгие секунды, Марк оторвался и в абсолютном шоке посмотрел на своего...друга? Ну, видимо уже нет. Серков сам не ожидал от себя этого, но бежать от ответственности было не в его стиле. —Ты... Блять, ну это... Я..— Он неожиданно неловко замялся, не в силах найти оправдание. — Я видел, что ты... Бля ну я если попутал... —Не.. не, не, все норм. Типа... Правда. — Артём был в шаге от того, чтоб развернуться и спрыгнуть с этого балкона. Не так он себе это представлял в самых влажных и, безусловно, запретных фантазиях. — Спасибо. Они ещё пол минуты молча стояли и смотрели на вид с балкона, пытаясь переварить произошедшее. Благо, ночной воздух отрезвлял. Концерт был сыгран, фест окончен, поэтому впереди было только возвращение в Москву и дальнейшая работа над релизами. Спешить было некуда и незачем. —Я, наверн, к себе не пойду. — Первым подал смущённый голос Артём. Наверное уходить в свой номер после такого было верхом свинства. Вместо ответа Марк просто улыбнулся. Все хорошо. Теперь хорошо. Это любовь. Артём буквально расцвел после принятия себя. Обсуждение отношений на публике все ещё было, очевидно, табу, но червячок внутренней гомофобии, к счастью сдох, стоило Марку поделиться своим опытом с парнем и искренне рассмеяться с переживаний последнего. Не в плане издёвки или унижения, наоборот, "Ну и дурак ты, Тёмыч!". Та самая опухоль оказалась его сердцем, и любви в нем было столько, что хватило бы ещё на пару-тройку вселенных. Кое что в нем поменялось после того вечера на балконе. Новые отношения хоть и были секретом, это не мешало наслаждаться ими. Конечно, целоваться на публике и кричать со сцены о своей любви хотелось как кислорода, а жить с осознанием того, что всё против тебя — неприятно как минимум, нелегально как максимум. Но пока он просыпается утром и первым делом видит своего парня, ему ничего не страшно.