All I want for Christmas is you

      Ксено не помнит, когда в последний раз видел столько снега. Перед отлетом он тщательно подобрал одежду в соответствии с погодными условиями, но одно дело увидеть прогноз на экране, а совсем другое — наблюдать за расчищающими дорожки владельцами магазинчиков, выстроившихся по обе стороны улицы.       Он поворачивается на звон колокольчика, потревоженного открытием двери, — Стэн широкими шагами и с не менее широкой улыбкой спешит к нему. Молча вручив бумажные стаканчики, Стэнли стягивает со своей шеи шарф и заматывает в него Ксено по самый подбородок.       — Зачем ты меня с собой потащил? — с наигранным страдальческим вздохом спрашивает Ксено, механически сжимая почти обжигающие стенки стаканов.       — Ты поехал по своей воле, — мягко напоминает Стэнли, стряхивая приставший к пальто Ксено снег, — потому что не хотел встречать в одиночестве.       Стэнли прав, поэтому Ксено фыркает:       — Не в одиночестве.       — Хорошо, — послушно соглашается Стэнли и приближается на полшага, забирает один стаканчик, подносит к губам и добавляет перед глотком, глядя на Ксено. — Не хотел без меня.       Ксено возводит глаза к небу и отпивает следом. Он никогда не верил в Санту, не ждал подарков под елкой и не испытывал предвкушения от приближения даты в календаре. Стэн тоже не верил: жизнь у них такая — далекая от «нормальной», но он умел поддаваться этой суетливой банальности — и утягивать Ксено за собой.       Город утопает в пестром мигании миниатюрных лампочек. Чем ближе подбирался вечер, тем больше все вокруг становилось похожим на декорации к фильмам, крутящимся последнюю неделю по телеканалам.       — Кота все же оставил на Сэнку? — интересуется Стэнли, когда в паре метров от них проносится лайка. За ней волочится поводок, а зазевавшийся хозяин несется следом, выкрикивая кличку с командами. Прохожие расступаются с возгласами, и только их пара продолжает неспешно ступать по тротуару.       — Ген не смог. Рождественские представления.       — Интересно, выживет ли малой... — сочувственно протягивает Стэнли.       — Если он что-то сделает с моим котом... — начинает Ксено, перебирая в голове самые кошмарно-невероятные развития событий.       — Думаю, твой кот — куда большая угроза, — со смешком прерывает на половине фразы Стэн, на своем опыте знающий о характере когтистого монстра, который даст сто очков вперед даже своему хозяину.       — Твое отношение слишком предвзято, — произносит Ксено укоризненно.       — Да-да, а еще я заинтересованное лицо и не могу выносить таких суждений, — на лице едва ли не пробегает неоновыми строками «Ты любишь его больше, чем меня». Это самая частая тема для негодований в их доме, поэтому Ксено, бесстыдно пользуясь особым отношением к себе и отходчивостью Стэнли, берет его под руку и сворачивает к входу в переливающийся иллюминацией парк. Конечно, он любил их одинаково, возможно, даже грешил фаворитизмом, если не раздумывая купил билет на самолет, только узнав о командировке.       Глинтвейн незаметно заканчивается — и Ксено, чувствуя, как холод льнет к коже, безотчетно растирает пальцы, пытаясь разогнать кровь, но оборачивается, когда Стэн внезапно притормаживает. Тот достает из кармана варежки, должно быть, купленные в оставшемся позади торговом ряду, и поворачивает одну из них меховой оторочкой к Ксено.        — Ты оставил перчатки в номере, — спрашивает Стэнли и, замечая отразившийся на чужом лице скепсис, добавляет. — Вредничаешь даже сегодня?       Ксено смотрит на варежку, насыщенно-зеленую крупной вязки, ломающую его строгий образ, потом на тепло улыбающегося Стэна. И просовывает руку. Потом ещё одну.       — Ты слишком со мной носишься. Лучше бы о себе позаботился, — он кивает на отсутствующую шапку и наполовину расстегнутый пуховик.       — Ты прекрасно знаешь, что мне не страшны такие температуры, — заявляет Стэн, дерзко спуская «собачку» на пару сантиметров ниже. Ксено реагирует мгновенно: застегивает его молнию почти до горла. Стэн не противится, накрывает ладонью руку Ксено, так и не выпустившего бегунок, и гладит подушечкой пальца полоску кожи между вязанной манжетой и краем рукава пальто. — Я с тобой не ношусь, а берегу. И этого никогда не будет слишком много.       «Мой идеальный рыцарь». Только Ксено совсем не прекрасная дама. Но это никогда не мешало им.       В глазах Стэнли читается «Я буду с тобой, даже если от нас отвернется весь мир». Настолько очевидно-откровенное признание, срабатывающее как в первый раз, что Ксено хочется дернуть его на себя и впиться в губы — чтобы не произнести вслух, но рассказать о взаимности.       Он заставляет себя отвернуться, прихватывает зубами щеку изнутри, удерживая так и стремящуюся проявиться глупо-счастливую улыбку, и бормочет:       — Кто вообще требует немедленной явки под Рождество?       — Госслужба имеет свои минусы, — небрежно отзывается Стэнли, ненавязчиво уводя все дальше по лабиринту ослепительно-белых дорожек, расцвеченных разноцветными бликами.       — Только минусы.       — Ну не утрируй. Пару дней на Аляске не такая уж катастрофа.       И правда. Хотя вчера, во время катания на собачьих упряжках, Ксено, поскользнувшись, грандиозно упал лицом в снег, но через пару часов отогревания в гостинице им повезло застать северное сияние: занавесь всполохов с градиентом от зеленого к пурпурному на фоне сияющих звезд. Таких никогда не встретишь в мегаполисе, но здесь не было перекрывающего их свет небоскребов.       Ксено привык к безразличию больших городов, в этом же, хоть и зовущимся крупнейшим в штате, он ощущал себя чуждо и оттого одновременно куда свободнее, на эти дни оставив вереницу проблем в рабочем ноутбуке, тайком выложенном Стэном из чемодана перед отлетом. Пережитые здесь моменты воспринимались острее, становились глубоко личными, привязанными только к этому времени и месту, — после отъезда они покажутся чем-то нереальным.       — Хьюстон, прием, — пощелкав пальцами перед лицом замершего Ксено, Стэн использует фразу, которая вполне справедливо была под запретом.       Ксено тут же дергается и открывает рот, чтобы высказать все свои мысли насчет этой нелепой дразнилки, но его увлекают в узкий проход между ледяными скульптурами.       Елки укрывают их от редких прохожих.       Стэнли поднимает невесть откуда взявшуюся веточку омелы. Впрочем, ничего удивительного — издержки профессии: что только не спрятано в его одежде и под ней.       Ксено закатывает глаза. В какой-то-там-сотый раз за день.       — Боже, Стэн. Ты решил воплотить все рождественские клише?       Стэн наклоняется ближе.       — На счастье? — с дыханием скользит по щеке Ксено.       Он умел быть обезоруживающе-элегантным. Когда хотел. I don’t want a lot for Christmas There’s just one thing I need       Ксено целует первым, уголки губ Стэна успевают дернуться вверх перед тем, как его рот накрывают. Он поднимает зажатую между пальцами омелу над головой, Ксено снимает варежку, тянется рукой за ним и срывает по ягоде за каждый новый поцелуй — нажатие губ на губы, задерживающееся все дольше. До слуха доносятся строчки звенящей инструментами рождественской песни, в ритм которой они не пытаются попасть.       На последней ягоде он скользит своими пальцами между пальцев Стэна, переплетает со своими и опускает медленно вниз. Его губы едва приоткрываются, Стэн сжимает его руку и углубляет поцелуй. Перебирается ладонью на шею, бездумно считывая учащенную пульсацию артерии, и поглаживает мочку уха, пока Ксено крепко обнимает его талию. I just want to see my baby Standing right outside my door       Неоспоримая обоюдная принадлежность и неизменная нежность.       Оставшаяся ягода отпадает сама, когда их пальцы сплетаются слишком тесно. Стэнли отстраняется с опозданием в секунду, его губы блестят в мерцании гирлянд.       — Ой, похоже, все, — лишенная плодов веточка исчезает из рук, и ее заменяют салфетки. Худые, бледные пальцы Ксено обтирают с трепетной тщательностью, подносят ко рту, согревают горячими выдохами и целуют костяшки. — Ты не сильно замерз?       Он качает головой и непривычно тихо спрашивает, зачарованный моментом:       — Тебя ведь никуда не вызывали, да? Oh, I just want you for my own More than you could ever know       Стэн улыбается, пожимает плечами и указывает большим пальцем себе за спину.       — Тебе не кажется, что в той булочной нас ждет потрясающая выпечка?       Стэнли тянет его за собой, к украшенной венком остролиста двери, не дожидаясь ответа и спрятав его ладонь в своей, а Ксено… Ксено просто испытывает очень много чувств, как и всегда, стоит оказаться рядом одному конкретному человеку. Make my wish come true Baby all I want for Christmas is... you