Художественная пауза

В студии пахло так, как пахнет только в старых танцевальных залах: пылью, разогретым паркетом, чуть-чуть — дезодорантом и ещё чем-то неуловимо бытовым, вроде остывшего кофе из автомата в коридоре. Саша стояла у зеркала, хмурилась и щёлкала пальцами в такт треку, который уже крутили третий раз подряд. — Алёна, ну вот тут, — Саша ткнула пальцем в воздух, будто пыталась поймать невидимую ноту. — На восьмом такте ты делаешь шаг, а потом будто спотыкаешься о собственную тень. Алёна не подняла глаз. Она спокойно поправляла резинку на пучке, проверяла, не выбился ли волосок, и только потом сказала: — Я не спотыкаюсь. Я делаю художественную паузу. Саша закатила глаза: — У нас синхронный номер, а не моноспектакль. Женя, сидевшая на подоконнике с бананом в руке, хихикнула: — Да ладно, пусть будет «художественная пауза». Мы скажем, что это авторский приём. Горе вздохнула: — Мы так до ночи будем оправдывать каждую ошибку. Тася, копавшаяся в своей бездонной сумке, вдруг вытащила оттуда булавку и протянула Алёне: — Держи. Если что, приколи паузу к костюму, чтобы не убегала. Алёна взяла булавку, посмотрела на неё с серьёзным видом, будто это был очень важный реквизит, и аккуратно положила в карман. — Спасибо. Буду фиксировать паузы. Саша хотела снова начать про такт, но вдруг поняла, что злится не на Алёну, а на то, что у самой у неё этот самый такт никак не шёл. И от этого становилось смешно. — Знаешь, — призналась она, — я сама на этом такте каждый раз думаю: «Так, сейчас шаг, сейчас поворот… а теперь я забуду, как меня зовут». Алёна наконец подняла глаза и чуть улыбнулась: — Значит, мы в одной лодке. Только у меня лодка ещё и качается. — Зато у нас команда, — сказала Женя, доедая банан и кидая кожуру в урну. — Если лодка качнётся, мы все качнёмся в одну сторону. Синхронно. Горе хмыкнула: — Это будет наш новый стиль: «качка в унисон». Тася достала из сумки ещё что-то, потрясла, прислушалась, будто внутри что-то гремело, и сказала: — У меня тут ещё есть мятные леденцы. От нервов. Или от скуки. Или просто потому, что я их люблю. Саша рассмеялась. Напряжение, которое ещё минуту назад висело в воздухе, как тяжёлый пар, вдруг стало легче. — Ладно, — сказала она. — Ещё раз. Но если Алёна опять сделает «художественную паузу», я официально запишу это в хореографии. — Договорились, — спокойно кивнула Алёна. — Только тогда и ты, если забудешь, как тебя зовут, можешь объявить это «внутренним монологом персонажа». — Идёт, — усмехнулась Саша. Трек запустили снова. На восьмом такте Алёна сделала свой шаг. И да, он вышел чуть длиннее обычного. Но Саша не стала ругать. Вместо этого она просто чуть-чуть подстроила свой собственный шаг, чтобы линия осталась ровной. Когда музыка закончилась, Женя хлопнула в ладоши: — Вот! Теперь это не ошибка, а стиль! Горе покачала головой, но в глазах у неё плясали смешинки. — Главное, чтобы на съёмке режиссёр тоже считал это стилем. Тася торжественно достала из сумки шоколадку: — Награда за стойкость. Делим на всех. Даже тем, кто делал паузы. Они сели на пол, прислонившись спинами к зеркалу, и стали делить шоколадку на неровные кусочки. Алёна сидела рядом с Сашей, не слишком близко, но и не далеко. — Прости, что я цеплялась к этому такту, — тихо сказала Саша, не глядя на неё, потому что вдруг стало неловко. — Просто когда что-то не получается, мне кажется, что всё развалится. Алёна пожала плечами: — Ничего. Ты капитан. Тебе положено цепляться. А мне положено делать паузы. Так мы друг друга уравновешиваем. Саша фыркнула: — Звучит как описание идеальной пары. — Или как описание двух людей, которые просто пытаются не уронить номер, — спокойно добавила Алёна. И они обе улыбнулись. Не широко, не на показ, а так, как улыбаются, когда понимают, что рядом свой человек, и можно не стараться быть идеальными. Вечером, когда все разошлись, Саша задержалась, чтобы собрать разбросанные резинки и булавки. Алёна вернулась — забыла бутылку с водой. — Ты ещё тут? — спросила она, заходя в зал. — Ага, — Саша подняла с пола чей-то носок и задумчиво на него посмотрела. — Видимо, это тоже часть реквизита. Алёна подошла, забрала бутылку, покрутила её в руках. — Завтра опять будем мучить этот такт? — Обязательно, — кивнула Саша. — Но теперь я буду знать, что у тебя это пауза. А не ошибка. — А я буду знать, что ты не злишься, — тихо сказала Алёна. — Просто стараешься. Саша кивнула. И вдруг почувствовала, что устала не от репетиции, а от того, что слишком долго пыталась всё держать под контролем. — Знаешь, — сказала она, — иногда мне хочется просто сказать: «Девчонки, я не знаю, как сделать правильно. Давайте сделаем просто хорошо». Алёна чуть улыбнулась: — Тогда завтра так и скажи. А мы скажем: «Ок, сделаем просто хорошо. И с паузами». Саша засмеялась: — С паузами. Договорились. Они вышли из студии вместе. На улице было прохладно, фонари горели жёлтым, и асфальт блестел после дневного дождя. — Если хочешь, можем зайти в ту пекарню, — предложила Саша. — Возьмём по булочке. И не будем говорить про танцы. Хотя бы пять минут. — Пять минут без танцев, — повторила Алёна. — Звучит как отпуск. — Именно, — улыбнулась Саша. — Мини-отпуск. И они пошли рядом, не спеша, слушая, как шуршат кроссовки по асфальту, как где-то вдалеке сигналит машина, как город живёт своей обычной жизнью. И в этой обыденности было что-то очень правильное: не идеальная синхронность, а просто два человека, которые идут рядом и знают, что завтра снова будут стоять у зеркала и спорить про восьмой такт. Но уже без обиды.