Новое дыхание

На плечи Лукаса упала непосильная задача. Не без помощи своих товарищей, он через тернии к звёздам добрался до последней иглы, которая разбудит дракона. Но после всего, что ему пришлось пережить, всех испытаний и потрясений, наконец достав иглу, он лишь на мгновение задумался: "А что дальше? Зачем всё это было нужно?" Он вдруг ощутил всю размытость собственной цели. "Действительно ли это обнулит мир? Есть ли вообще какой-либо смысл его спасать?" Но думать было уже поздно. Земля под ногами дрогнула — сначала едва заметно, а затем с такой силой, что мир рассыпался на осколки. А потом на какое-то время показалось, что Земля закончилась. Нет, даже не Земля, а вся вселенная. И как будто осталось только промежуточное пространство, где совсем ничего не было — только пустота и ощущение свободного падения, будто вот-вот разобьёшься в лепёшку. Сквозь вакуум пронеслась мысль: "Я что, мёртв?" Но если мёртв, то откуда тогда берётся эта мысль? Почему тогда так холодно? Нет, это было чем-то иным. Чем-то, чему он не мог подобрать названия. И вдруг — ослепительная, режущая глаза вспышка. Падение прекратилось. Лицо с глухим стуком уткнулось во что-то мягкое и смутно знакомое на ощупь, но веки отказывались подниматься. Было страшно. Где-то над головой звонко запели птицы. Вдалеке шумело море. А лицо всё глубже зарывалось в травяную подушку, пахнущую влажной землёй и солнцем. Лукас попытался вспомнить, как выглядит трава: зелёная, состоящая из тонких волосинок, мягкая и прохладная. Да, наверное, это была именно она. Всё тело ломило, будто после долгого марафона, каждый сустав гудел и отказывался слушаться. Казалось, он прикован к этому месту навечно. Но внезапно на спину легла чья-то рука — и не просто легла, а энергично встряхнула его за плечо. Послышался до боли знакомый голос: — Лукас! Эй, Лукас! Подъём! Лукас максимально обомлел. Он ещё больше боялся вставать: вдруг это ещё одна злая шутка? Вдруг он всё разрушит каким-либо малейшим движением? Но голос не собирался затихать: — Ты там живой? Не дождавшись ответа от Лукаса, его насильно перевернули на спину, на что тот только невнятно что-то промычал. Свет слепил даже через полузакрытые глаза. Казалось, будто он видит мираж посреди пустыни, и вот-вот протрезвеет. Но знакомый силуэт не пропадал, а только становился чётче. Это был Клаус. Как только глаза Лукаса уловили эти черты лица — идентичные с его собственными — и эти огненно-рыжие волосы, они резко округлились. Это он. Это правда он. Его брат, которого всего несколько минут назад (или вечность назад?) он держал на руках умирающим. Лукас сел и неосознанно отполз назад, будто увидев призрака. — Да что с тобой сегодня? — Клаус нервно рассмеялся и демонстративно выпрямился, покрутившись на месте и разводя руки в стороны. — Забыл, кто я? Ха-ха! А мама говорила те грибы в лесу не есть! Давай, пойдём уже. Нам скоро обратно в дорогу собираться. Потерявшего дар речи Лукаса тотчас схватили за руку и повели вниз, пробираясь сквозь высокие стебли подсолнухов. Они всё это время были на склоне. Движения светловолосого мальчика были до ужаса неуклюжими, будто тело было не его. Или оно стало каким-то другим… меньше, чем раньше, легче, что ли. Спустя мгновения перед взором Лукаса предстал знакомый деревянный дом. Там жил его дедушка. Да, они с родителями часто там оставались, он это помнит. Клаус затянул его внутрь, на кухню. А там... Там была Хинава, его мать. Она готовила, стоя к ним спиной у плиты, и её плечи двигались в такт каким-то домашним хлопотам. Клаус побежал наверх — видимо, чтобы уже начать собираться, он ведь впереди планеты всей. А Лукас остался внизу и стоял, как вкопанный. Он не видел её три года. Всё, что было после тех ужасных событий на горе, ему всего лишь мерещилось. Он так хотел подбежать к ней, прижаться к ней, но боялся, потому что не видел её лица. Что, если она повернётся, а там... ничего? Лукаса начало трясти, а в горле появился противный, сдавливающий ком. Выключив плиту и разложив тарелки, Хинава обернулась раньше, чем он смог что-либо сделать. — Лукас? — в её голосе послышалось мягкое удивление, но, как ни странно, ни тени строгости. — Ты так загулялся, что Клаусу пришлось идти тебя искать. Совсем на тебя не похоже. Голос Хинавы, словно бальзам, обволакивал душу, заживляя все эти глубокие, просто глубочайшие раны, хотя это ведь такая мелочь — обычное родительское волнение. Её мягкие черты лица, которые он уже постепенно начинал забывать, вдруг снова были ясными. Воздух наполнил запах омлета — того самого любимого семейного блюда, которое она готовила по утрам. Лукас и сам не заметил, как его глаза по всему периметру наполнились слезами, которые градом полились по щекам. Да, в Тазмили его всегда дразнили главным плаксой, но сейчас причина была не в слишком милом ягнёнке на ферме и не в больном ушибе. Он не верил. Нет, это не могло было быть взаправду. Это слишком хороший исход... вот-вот он проснётся, и его встретит пустота... ведь так? Он закрыл лицо руками — то ли от стыда, то ли от того, что не мог вынести всего веса происходящего. Из груди вырвалось едва слышное, прерывистое хныканье, которое постепенно переросло в беззвучные рыдания. Хинава забеспокоилась и подошла поближе к сыну, слегка приобняв его и поглаживая его по спине. Она привыкла успокаивать его при эмоциональных потрясениях, но сердце, почему-то, чувствовало, что на этот раз дело в чём-то гораздо более серьёзном. — Что случилось? Можешь рассказать мне. Я не буду ругаться, — промолвила она с той нотой заботы, которой ему до ужаса всё это время не хватало. Лукас не ответил. Он не мог. Что здесь рассказывать? Что её убили у него на глазах? Что Клаус пропал, и что отец только и делал, что ходил в горах в надежде его найти? Что ему пришлось побеждать вселенское зло, чтобы сюда попасть? Это звучало так глупо, словно детская фантазия. Он лишь ринулся к ней в объятия, уткнувшись мокрым лицом в плечо и тихо выдавил, задыхаясь от слёз: — Мам... я скучал...