Ни слова обо мне

Линолеум был залит кровью. Кто-то взобрался на горку из бездыханных тел и судорожно дёргался. Трепыхался, будто в предсмертной агонии, напоминая жалкое насекомое в банке, полной никотинового дыма. Этот кто-то устроил пиршество из человеческих жизней. Пиршество, которое было ещё далеко от завершения. Мечты и желания, ещё недавно витавшие в этом месте, растворились в ничто. Десятки тел с изломанными конечностями и лицами, застывшими в гримасе ужаса, уставились в вечную пустоту. Среди этого царящего праздника смерти одно из тел всё ещё издавало хрип. Ученик. Он полз к выходу, оставляя за собой тянущийся кровавый след, напоминающий след улитки, только вместо слизи — распоротые внутренности. Кишки волочились по полу, цепляясь за крошечные трещины и швы покрытия, мешая двигаться, тормозя каждый его никчёмный рывок вперёд. Из его рта вырывался бессвязный шёпот, бред. Он чувствовал, как сознание утопает в киселе отчаяния и приближающейся смерти. Кровавые полосы, стекающие из уголков губ, медленно ползли вниз. Раздался звук прыжка, за ним — скользящие, хлюпающие шаги. Дрожащие алые пальцы ученика потянулись к ручке двери, но было уже слишком поздно. В один краткий миг бледные ладони обхватили его лицо, а нежный женский голос прошептал на ухо: — Тайлер, Тайлер, Тайлер. С тобой было так весело. Но твоя кровь… сплошное убожество. Меня от неё прямо выворачивает. Вкус, как у гнилого заплесневелого апельсина. Фу. Зачем ты так много курил? Тайлер начал мычать, но всё завершилось одним резким движением. Раздался треск, и челюсть рванула вверх. Последнее, что он успел ощутить, — нестерпимая боль, после чего всё поглотила тьма. ЗА НЕСКОЛЬКО МИНУТ ДО ИНЦИДЕНТА. Эйден сжимал сумку в руках, торопясь по коридору, когда путь ему преградили Фред, Джош и Маркус — трое хмырей-старшеклассников, чья единственная цель, казалось, заключалась в том, чтобы превратить его школьные дни в ад. Джош, самый высокий и крепкий из них, сделал шаг вперёд. — Ты принес сегодня деньги? — спросил у Эйдена Фред. — Нет. Твоя мама вчера халтурила на трассе — за такую работу даже чаевых не дают. — Чё ты сказал, сученыш? — Фред опешил, его глаза расширились. — Решил сегодня сдохнуть? Удар был стремительным — Джош врезал ему по лицу, и Эйден мгновенно ощутил, как кровь наполняет рот. Второй удар, уже от Фреда, угодил ему прямо в живот. Пронизывающая боль затопила каждую клетку тела, как буря, охватывающая всё вокруг. Он попытался вдохнуть, но воздух казался чем-то недостижимым, чем-то, что с каждой секундой удалялось все дальше. В голове всё закружилось, и Эйден почувствовал, как его ноги предательски подкашиваются, а сумка срывается с плеча и катится вдоль коридора. Падение на холодный пол. Серия яростных ударов — в рёбра, в спину, в плечо. Ботинки старшеклассников врезались в его кожу с хладнокровной жестокостью, оставляя глубокие синяки. Эйден пытался защищаться руками, но с каждым ударом, всё более болезненным, силы покидали его, дыхание становилось прерывистым, а сознание плыло в темноту. — Достаточно, — донёсся голос Маркуса. — Или вы оба в тюрьму хотите? Фред склонился над Эйденом, его лицо пылало от гнева. Каждое слово звучало как грозовой раскат: — В пятницу жду деньги. Не принесёшь — изобьём сильнее. И не вздумай кому-то про это пискнуть. Пожалеешь. Старшеклассник встал, свистнул своим, и вся троица ушла, оставив Эйдена на полу. Едва переводя дыхание, мальчик оперся на ладони и попытался приподняться, но каждое движение отзывалось в теле острой болью, словно от удара ножом. Он позволил себе полежать ещё немного, затем, собрав остатки сил, снова попытался встать — на этот раз ему удалось. Ноги дрожали, в глазах темнело, но он знал — нужно было попасть в кабинет: урок уже шёл. Пальцы с трудом сжали ремень сумки. Эйден перекинул её через плечо и, хромая, направился в класс, ощущая, как холодный пот струится по спине. «Чёртовы ублюдки… Хоть на коленях ползи — всё равно найдут, за что избить», – мрачно подумал он, вытирая кровь с губ. В мёртвой тишине его шаги казались оглушительными. Он стиснул зубы и, не обращая внимания на тишину и пульсирующую боль, двигался вперёд, позволяя коридору вести его к заветной двери. Подойдя, он замешкался лишь на мгновение, затем вежливо постучал и, не дождавшись ответа, потянул за ручку. — Миссис Донован, извините, что опоздал, я… — слова застряли в горле, когда он увидел, что было внутри. Брызги крови на стенах — словно следы безумного танца забвения. Пол утопал в густой, липкой алой жиже, стелющейся под ногами. Прямо у ног Эйдена лежал Тайлер — один из его одноклассников — с разорванной челюстью и широко раскрытыми, застывшими глазами, уставившимися в потолок. Вокруг — другие тела с распоротыми глотками: на партах, на полу, повсюду. Воздух был насыщен тяжёлым, ржаво-металлическим запахом, который наваливался удушающими волнами и вызывал тошноту, подкатывающую к горлу. Миссис Донован — та самая, что ещё на прошлой неделе оставила его после уроков — распростёрлась на своём учительском столе. Американский флаг пригвоздил её тело к столешнице, и казалось, в последние мгновения жизни она пыталась вытащить флагшток из груди — руки застыли в полуобороте. А в самом эпицентре этой кровавой симфонии — подобно дирижёру оркестра — сидела девушка в чёрной школьной форме. Её строгий наряд, теперь испещрённый алыми пятнами, напоминал багровое полотно, впитавшее в себя чужие жизни. Их взгляды встретились: её глаза — алые, хищные, полные первобытного голода, впились в Эйдена, напомнив ему пылающий костёр, от которого можно обжечься. На мгновение повисла напряжённая тишина. Первой момент покоя нарушила девушка: тело, над которым она склонилась и ела, она отбросила с небрежностью, как ребёнок недоеденный батончик — это был Джейсон? — и встала, двигаясь с пугающей грацией. Бледное лицо с чёрными волосами, ниспадающими до шеи, неумолимо приближалось, и Эйден почувствовал, как из ослабевших пальцев выскальзывает школьная сумка и падает на пол с глухим стуком. Этот звук был похож на закрывающуюся крышку гроба. — Т-т-ты кто? — еле выдавил Эйден. Еë рот с удлинёнными клыками растянулся в улыбке. — Всего лишь переведенная ученица. Знакомлюсь со своими одноклассниками. Эйден сглотнул. В голове отчётливо вспыхнуло: «Я следующий». Страх овладел им, проникая в каждую клеточку его тела. Руки затряслись, как у больного, охваченного лихорадкой. — Не волнуйся ты так, — произнесла девушка мелодичным голосом. — Из тебя выйдет отличный десерт. Она подошла ближе, сокращая расстояние между ними. Её багровые глаза начали тускнеть, переходя в молочный цвет, как у мёртвых. Рот, из которого исходил запах разложения, приоткрылся, обнажая вытягивающиеся клыки. — С-слушай, — сказал Эйден, — у вас тут… эээ… интересная тусовка, но меня дома ждут. Рад был познакомиться. Извини за беспокойство. Приятного аппетита! — Э? Чего? Пока вампирша стояла в замешательстве, Эйден не тратил ни секунды. Он резко сдвинулся вбок, схватил дверную ручку и, не думая, распахнул дверь. Несмотря на ноющую боль, ноги несли его, не останавливаясь, прямо по коридору, всё быстрее и быстрее.