Ни слова обо мне

Удар. Повтор. Повтор. Повтор. И вот — тишина. Перепуганные лица пассажиров. Пол, который потонул в потоках человеческой крови и безжизненных тел. Эйден, чьё дыхание было хриплым, стоял посреди этого хаоса, пошатываясь и неотрывно глядя на Эмилию, допивающую последние капли крови из разорванного горла. — Вы что думали? — произнесла она, покончив с трапезой. — Вписались в разборку с какой-то третьесортной вампиршей с задворок?! Как бы не так, чмошники чёртовы. Она подошла к одному из корчащихся охотников, взяла его за шею, вдавила в край кресла и принялась колотить его ногой по ребрам, крича: — Вы! Испортили! Мою! Поездку! Мужчина при каждом ударе издавал хлюпающие звуки, пока наконец не затих, рухнув на бок. — Не поняла. — Эмилия обратила внимание на одну из пассажирок, снимающую происходящее на камеру телефона. Женщина, увидев, что её заметили, тут же судорожно спрятала устройство в сумку и замерла, уставившись вниз. — Ты чё, думаешь, я совсем слепая? Если тебе дорога жизнь — удали всё, что успела снять. Иначе твой телефон окажется у тебя в заднице. Женщина замотала головой, её глаза заблестели от слёз. Дрожащими пальцами она вцепилась в ремешок сумки, так, будто это могло защитить от происходящего вокруг кошмара. — Ты думаешь, я шутки шучу? — Эмилия медленно подошла к ней, встала вплотную и скрестила руки на груди. — У тебя ровно двадцать секунд. Потом станет так больно, что ты начнёшь умолять, чтобы тебя убили как можно быстрее. А я буду делать вид, что не слышу, и смаковать каждую секунду твоих мучений. Пассажирка сдавленно всхлипнула, достала телефон и начала водить пальцами по экрану, заходя в галерею. Там, найдя нужное видео, она щелкнула по кнопке «удалить» и медленно подняла взгляд на Эмилию, словно ища в ней знак того, что всё кончено и ей больше ничего не угрожает. Вампирша лишь слегка кивнула, после чего резко выдернула гаджет из её пальцев, сжала его в кулаке, и телефон противно захрустел, покрывшись паутиной трещин. Разжав пальцы, она позволила обломкам посыпаться вниз, прямо в кровавое месиво. — Возможно, это один из лучших выборов в твоей никчёмной жизни. Ибо в противном случае хрустело бы твоё запястье. Или позвоночник. Глаза Эмилии скользнули по салону. — Все доходчиво уловили? — сказала она, задерживаясь на каждом лице, прожигая взглядом. — Если вы там что-то наснимали — советую как можно быстрее всё это удалить. Грёбаное поколение инстаграммеров. — Э... Эмилия, — вдруг подал голос Эйден, глядя поверх её плеча. — У нас… гости. Он кивнул в сторону заднего окна. Эмилия обернулась, и с её губ тут же сорвалось короткое: — Сука. Пульсирующий свет от мигалок полицейской машины медленно и уверенно приближался, погружая салон в хаотичный ритм алого и холодного синего. — Так, так, так... — вампирша прищурилась, её взгляд лихорадочно заметался по салону. — Ладно. Придётся импровизировать. — Она понизила голос, проговорив почти себе под нос: — Какой же поганый всё-таки день. По закону подлости, дерьмо просто обязано было случиться. Иначе никак. Эйден, с застывшими от ужаса глазами, увидел, как патрульный автомобиль набрал скорость и поравнялся с автобусом, почти касаясь его бортом. Сквозь затемнённое стекло он разглядел лицо офицера, чья челюсть от удивления отвисла так, будто он лицезрел пришествие Антихриста на землю. Рука полицейского метнулась к мегафону. — Немедленно прижмитесь к обочине и остановитесь! — проревел из динамиков голос. — Хрена тебе лысого, — процедила Эмилия сквозь зубы, — долбаный бюрократ на пончиковой диете. Короче, — она махнула рукой, и тёмное отверстие перед водителем сомкнулось, не оставив после себя ни следа, — если кто-то из находящихся здесь вздумает сыграть в героя и рассказать всё дяде полицейскому, то у меня для вас плохие новости: у вас ни хрена это не выйдет. От слова «совсем». И вот почему... Она сделала шаг вперёд, склонила голову на бок, и её алые глаза запульсировали, пронзая сознание каждого пассажира. — Слушайте сюда, — произнесла она, и её голос растёкся по салону, подобно растопленному шоколаду: тягучему, приторному, способному задушить любое сопротивление. — Во всём виновата «Семья Мэнсона». Вы слышали, как эти уроды, одетые как офисные работники, скандировали лозунги про Чарли. Как они называли вас всех свиньями. Эти психи поубивали друг друга, крича о том, что Чарли говорит с ними из тюрьмы, приказывая им принести себя в жертву — во имя безумного бога, жаждущего поглотить свет и погрузить всё во тьму. Они представились как сотрудники из транспортной безопасности, и, как только водитель впустил их, один из них молча перерезал себе горло, а остальные зааплодировали и стали орать про его дух, вознёсшийся на следующий уровень — туда, где Чарли вкручивает лампочки в головы избранных, чтобы те сияли истиной. После этого раздался особенно громкий женский крик: «Где печень праведника?!» — и, прежде чем кто-то успел понять, что происходит, кричащая уже испустила дух, захлебнувшись собственной кровью. Паника, вопли, кто-то начал тихо молиться... В общем, началась настоящая бойня из поехавших на всю катушку самоубийц, и все они будто соревновались, кто умрёт эффектнее. Тот ещё ужас, мягко говоря... Пассажиры, впитывая каждое слово, лишь слегка кивали, а их разум постепенно выстраивал новую картину произошедшего: ту, в которой всё объяснялось безумием секты, каким-то неведомым образом дожившей до наших дней. В это же время Эйден, чьё выражение лица напоминало человека, находящегося на пределе психического состояния, наблюдал за тем, как из открытого окна полицейской машины высунулась загорелая рука и выстрелила. Раздался хлопок, и через секунду — протяжный пш-ш-ш-шшшш — одна из шин сдулась, медленно сползая на диск. Автобус немного накренился вбок. — Твою мать! — закричал он, вцепившись в ближайшее кресло. Транспорт дёрнуло в сторону, один из пассажиров не удержался и рухнул в проход, прямо на мёртвое тело. — Эмилия, нам нужно остановиться! — Я уже занимаюсь этим вопросом, — ответила она, бросившись в сторону водителя. Прогремел второй выстрел. Пуля пробила второе колесо, и автобус повело ещё сильнее. Металл задребезжал, стекла в рамах затряслись так, будто где-то рядом пронёсся безжалостный ураган, сметающий всё на своём пути. Кто-то ударился о поручень, кто-то рухнул между сидений, под ноги покатились бутылки, пакеты и мелочь, рассыпавшаяся из чьей-то открытой сумки. Эмилия, сохраняя хладнокровие, достигла кабины и слегка повернула голову водителя к себе, смотря прямо в его пустые глаза. Её голос вновь проник в его сознание, вытеснив предыдущую команду — ту, что заставляла его гнать в Элмбрук: — Тормози. Только плавно. Автобус замедлил ход. Рёв мотора, вместе со скрежетом металла и стуком выбитых колёс, начал постепенно стихать, оставляя после себя напряжённую, давящую тишину. Но Эмилия не остановилась на достигнутом: она продолжала удерживать водителя в цепком капкане своих алых глаз, не давая ему ни малейшего шанса вырваться. — Слушай внимательно. Когда зайдёт полицейский, ты подтвердишь мои слова и слова остальных о том, что на автобус напала секта Мэнсона. Говори уверенно. Ты выжил. Ты всё видел. Стоило Эмилии закончить, как по корпусу автобуса раздался короткий, требовательный стук. Полицейский был уже у двери. В руке он сжимал пистолет, готовясь применить его при любой малейшей угрозе. — Немедленно откройте и отойдите от двери! — произнёс мужчина, прицелившись в сторону кабины. Эмилия отошла в сторону. Водитель щелкнул кнопку, и дверь, издав шипение, плавно отъехала, обнажая салон, заполненный мёртвыми телами и брызгами крови. Ржаво-сладковатый запах мгновенно вырвался наружу, окутывая лицо полицейского тяжёлым, удушающим облаком. — Матерь божья... — пробормотал он, зажимая нос одной рукой. Его лицо сморщилось, к горлу подступила рвота, но, несмотря на это, он сделал шаг вперёд, входя внутрь. — Всем, кто остался в живых, — оставаться на местах! Никто не двигается! Эмилия вцепилась в руку Эйдена, её лицо побледнело, губы подёрнулись мелкой дрожью. — Господи… вы пришли… — всхлипнула она, чувствуя, как по щеке катится солёная капля. — Они… они напали на нас. Говорили, что принесут жертву. Мы думали, что умрëм. — Кто они? — спросил полицейский, переводя дуло с одного лица на другое. — Люди, называющие себя последователями Мэнсона… — Эмилия судорожно сглотнула. — У них было оружие... они кричали, что «очистят землю». — Постой, — полицейский поднял ладонь, прерывая поток слов. — Ты имеешь в виду Мэрилина Мэнсона? Эмилия с трудом сдержала улыбку. — Нет. Речь идёт о Чарльзе Мэнсоне. Тот, что основал секту «Семья» в шестидесятых. — Ага... — задумчиво протянул полицейский. — А где сейчас эти последователи? — Перед вами, сэр, — сказала Эмилия, кивая в сторону прохода. — Сперва они нас запугивали. Говорили, что всё человечество должно быть очищено. Через боль. Через страдания. А потом... — Потом они начали убивать друг друга, — добавил пассажир в дорогом костюме, — а мы только и могли, что прятаться. Эти психи улыбались, перерезая друг другу глотки. — Я всё видел, — вклинился в разговор водитель, — Это было ужасно. Кровь была повсюду. Мы чудом уцелели. Полицейский вытащил рацию из нагрудного кармана и, сжав её в кулаке, заговорил в микрофон: — Диспетчер, мне нужно подкрепление. Многочисленные потери. Повторяю, многочисленные потери. Закончив, он убрал рацию и глубоко вздохнул. Его глаза скользнули по салону, цепляясь за заплаканные лица, раскиданные тела и алые пятна. — Кто-нибудь пострадал? Нужна помощь медиков? — Офицер… — Эмилия покачнулась, на мгновение потеряв равновесие. — Мне... мне нужно выйти. Мне нехорошо. Полицейский кивнул, подхватил её под локоть и аккуратно повёл к выходу. — Держитесь. Всё кончено. Вы в безопасности. — Спасибо... — всхлипывала Эмилия, пряча лицо у него на плече. Шаг за шагом они спустились по ступенькам прямо в удушающий зной. Над асфальтом дрожало марево, создавая ощущение, что всё вокруг плавится, тает под гнётом безжалостной жары. — Сэр, я безмерно вам благодарна, — слащаво произнесла Эмилия. — Вы настоящий герой. Я даже не знаю, что бы мы делали без вас... Она остановилась, заглянула полицейскому в глаза, и ее голос сменился на мягкий, манящий тон: — Скажи мне, кто вызвал тебя на место? О чем тебе сообщили? Офицер, глядя на Эмилию, бездушно произнёс: — Какой-то водитель. Утверждал, что видел бойню в автобусе. Продиктовал номер транспорта и повесил трубку. — А ты... Что ты увидел, когда ехал по трассе? — Я заметил в окне какую-то тёмную дыру, прорезающую пространство. Что-то неестественное, чего не должно было быть. Возможно, мне просто почудилось. — Всё верно. Тебе просто почудилось. Это всё адская жара вкупе с усталостью и нервным напряжением тяжёлой смены. И вот ещё что: всё, что я говорила про секту Мэнсона — абсолютная правда. Кивни, если понял. Он кивнул. — Хорошо. А теперь закрой глаза и отсчитай ровно десять минут. Когда вновь откроешь их, ты не вспомнишь ни меня, ни молодого парня, который стоял рядом со мной во время твоего вторжения в автобус. И спрячь наконец пистолет — люди и так здорово напуганы. Нечего создавать лишний хаос. Полицейский опустил пистолет в кобуру, закрыл глаза и принялся отсчитывать время. Эмилия, увидев, что всё под контролем, вернулась в автобус, бросила взгляд на Эйдена и произнесла: — Мы уходим. Прямо сейчас. Хватай сумку и погнали. Эйден поднял сумку и поспешил к выходу. — Постой, — Эмилия подняла солнцезащитные очки с перепачканного кровью пола и надела их, пряча глаза за тёмной оптикой. — Как я тебе в новом образе? — Выглядишь как финальная девушка из слэшера, действие которого происходит на рок-концерте. — Ну а ты тогда... — с этими словами Эмилия потянулась за второй парой очков, водрузив их на нос Эйдена. — Тот самый выживший, которого все считали мёртвым, и который вдруг неожиданно возвращается в самом конце, как ни в чём не бывало, со словами: «Сюрприз, сволочи!» — Ок, думаю, с такой ролью я справлюсь. Они уже повернулись к двери, как вдруг кто-то из пассажиров крикнул: — А вы куда? Вы должны оставаться здесь до прибытия следователей! Такова процедура... — Плевать я хотела на ваши процедуры, — бросила Эмилия. Её очки чуть сползли по переносице, когда она обернулась и слегка склонила голову вперёд, взглянув из-под тёмных линз в глаза каждому — по очереди, в том числе и водителю. — Вы не видели нас. Вы не запомнили нас. Когда мы уйдём, вы будете помнить лишь о секте и её ярых последователях. Она поправила очки, развернулась и схватив Эйдена за руку, вышла из автобуса. Солнце било прямо в лицо. Эйден, идя позади Эмилии, решился на вопрос, мучивший его ещё в автобусе: — А че охотники все в очках были? — Боялись, что я их под контроль возьму. Наверняка думали, что это может спасти им жизнь. Как видишь, не спасло. — Понял. А как нам теперь добраться до Элмбрука? Мы же не пойдём пешком всю оставшуюся дорогу? — Сплюнь. У меня план. Он называется...