Лучше бы ты был извращенцем

У Гао Ту проблема. С тех пор как они с Шэнь Вэньланом наконец сошлись по-настоящему, Вэньлан стал… осторожным. Слишком осторожным. Секс у них есть, да, но совсем не такой, каким Гао Ту представлял себе близость с альфой S-класса вроде Вэньлана. Всё мягко и бережно. Вэньлан тщательно его подготавливает, и Гао Ту ни разу не испытывает даже малейшего дискомфорта. Альфа никогда не бывает слишком грубым, не двигается слишком быстро и не сжимает слишком сильно. Всё идеально романтично и мило. Гао Ту это ненавидит. Ну, может, «ненавидит» — слишком сильное слово. Он уверен, что не возражал бы, если бы Вэньлан иногда устраивал что-то подобное по особым случаям, но каждый раз, когда Гао Ту пытается подтолкнуть его к чему-нибудь поинтереснее, альфа идёт на попятную. — Ты моя пара, и я люблю тебя, — сказал однажды Вэньлан, глядя на него широко раскрытыми, искренними глазами. — Я изменился, А-Ту. Я всегда буду относиться к тебе с уважением. Гао Ту знает, что от таких слов должен был бы растаять, но вместо этого слова Вэньлана вызвали лишь раздражение. То, что Вэньлан старается стать лучше, — это хорошо. Гао Ту сам этого хотел! Но иногда, только иногда, он скучает по тому мужчине, который трахнул его в случайном гостиничном номере, потерявшись в дурмане течки и гона. Он закрывает глаза, расслабляясь на постели, и позволяет воспоминаниям вернуть его в ту ночь в отеле «Х»... Сила Вэньлана целиком его подавляет, настоящая, давящая власть альфы S-класса. Он удерживает Гао Ту на месте без малейших усилий, накрывая его своим телом и запахом.  Каждый вдох заставляет его втягивать всё больше феромонов Вэньлана. Они заполняют разум до тех пор, пока Гао Ту почти не перестаёт соображать, не говоря уже о том, чтобы вспомнить, зачем вообще пытался вырваться. Альфа некоторое время трётся о него, тихо постанывая, но быстро теряет терпение и начинает сдёргивать с него одежду. Гао Ту слышит, как отлетают пуговицы и натягиваются швы, и по позвоночнику пробегает дрожь от осознания, что Вэньлан вполне мог бы просто разорвать на нем одежду. У Гао Ту никогда не было ни шанса. В ту секунду, когда Вэньлан учуял его запах, ему оставалось только подчиниться. Гао Ту прикусывает губу, чтобы не застонать, отчаянно цепляясь за остатки здравого смысла. Так не должно быть. Он должен чувствовать страх, злость и панику, и часть его действительно всë это чувствует. Но есть и другая часть. И с каждой секундой она становится всё громче. Господи, как же хорошо сдаться. Гао Ту так долго гнал от себя эти мысли, но теперь его поражает, как сильно он этого хочет. Его пугало, насколько успокаивающей казалась мысль просто позволить Вэньлану делать всё, что тот захочет, и использовать его как игрушку для утоления гона. Затерявшись в воспоминаниях, Гао Ту прижимает одну руку ко рту, заглушая стон, а вторую ведёт вниз по телу, пока пальцы не ныряют под пояс брюк и не обхватывают твердеющий член. Гао Ту не может отделаться от чувства, что так и должно было случиться. Разве он не всегда принадлежал Шэнь Вэньлану? Разве это не просто ещё один способ быть полезным? И, блять, как же отчаянно Гао Ту жаждет быть полезным. Он так сильно хочет доставить Вэньлану удовольствие, что это почти причиняет боль. Когда Вэньлан наконец освобождает член и прижимается головкой к его дырочке, Гао Ту уже буквально истекает смазкой. Это было бы стыдно, если бы потребность быть заполненным не заглушала всё остальное. Он выгибает спину, притираясь задницей к члену Вэньлана, в безмолвной мольбе, на какую только способен. И когда Вэньлан удовлетворённо рычит, хватая его за бёдра с такой силой, что останутся синяки, и вбивается внутрь одним безжалостным толчком, Гао Ту видит звёзды. С Вэньланом внутри него Гао Ту, кажется, впервые в жизни перестаёт тревожиться. Для страха не остаётся места, когда он так набит членом своего альфы, что едва может дышать. В этом есть что-то одновременно пугающее и умиротворяющее. Гао Ту чувствует, будто наконец-то нашёл своё место. Когда Вэньлан начинает трахать его всерьёз, Гао Ту уже не способен сдерживать всхлипы и стоны. Глаза закатываются, пока альфа вдавливает его в матрас всей своей тяжестью. Гао Ту сжимает свой член почти до боли, а затем позволяет руке скользнуть ниже. Пальцы начинают дразнить края мокрой дырочки. Он ёрзает на постели, впиваясь зубами в костяшки, а потом наконец вводит в себя два пальца. Жжение идеальное. Он грубо растягивает себя, гоняясь за тем же мучительным удовольствием, что чувствовал в ту ночь на члене Вэньлана. Вэньлан болтлив, даже когда совершенно теряет голову посреди гона. Он выстанывает Гао Ту на ухо непристойности, оскорбления, которые обычно заставили бы омегу сжаться, но теперь вызывают лишь стоны. — Грязный омега, — шипит Вэньлан. — Ты ведь этого хотел, да? Хотел, чтобы я набил твою мерзкую дыру своим членом. Хотел, чтобы я заделал тебе щенка… Он задыхается между словами, и от этого становится только горячее. Будто Вэньлан настолько отчаянно хочет втолковать Гао Ту, какая он шлюха, что забывает даже перевести дух. Когда Вэньлан толкается особенно жёстко, у Гао Ту вырывается вскрик, и он судорожно цепляется за простыни. Альфа в ответ издаёт короткий, сбивчивый смешок. — Принимай, — требует он. — Ты сам этого хотел, так что возьми всё. Каждый чёртов дюйм. Хочешь плакать — плачь. Я не остановлюсь. В ответ на эти слова с губ Гао Ту срываются совершенно непристойные звуки. Гао Ту засовывает в себя третий палец, а другой рукой, больше не пытаясь заглушать стоны, наугад нащупывает свой член и начинает поглаживать его в такт движениям пальцев. — Блять, — выдыхает он. — Да, блять, Вэньлан, альфа, я твой… — Гао Ту запрокидывает голову, отчаянно подставляя горло. — Пожалуйста, ах, используй меня, альфа, оплодотвори меня, я твой, я твой, мммм, нгх… Он обрывает себя стоном, выгибая спину, и наконец кончает, сжимаясь вокруг собственных пальцев, пока член выплёскивает сперму на живот и ладонь. Когда он наконец обмякает на простынях, вытягивая пальцы с удовлетворённым вздохом и отпуская член, глаза ещё несколько мгновений остаются закрытыми. Он нежится в послевкусии. А потом замечает запах. Глаза распахиваются, и он рывком садится на постели. Дыхание перехватывает, когда он видит источник знакомого ирисового аромата, застывший в дверном проёме их спальни. — Вэньлан, — выдавливает он. От приятной истомы не остаётся и следа. Её смывает волна паники. — Ты рано. Альфа молчит, просто смотрит на Гао Ту через всю комнату. Гао Ту сглатывает в пересохшем горле, внезапно слишком остро осознавая, в каком он виде: без рубашки, потный, с засыхающей спермой на животе и руке, с пальцами, липкими от смазки. — Я… прости, я сейчас приберусь. Я не ожидал… — Не смей. Рот Гао Ту тут же захлопывается. Под этим коротким приказом слышится глухое рычание. Он смотрит на Вэньлана широко раскрытыми глазами. Альфа делает шаг ближе, и Гао Ту цепенеет. О. Зрачки Вэньлана огромны, расширены желанием, а его запах… Блять. Кажется, ещё никогда он не был настолько густым от возбуждения и желания обладать. — Скажи это снова. — Голос альфы низкий, хриплый, почти угрожающий. Рот Гао Ту беззвучно открывается, но наружу ничего не выходит, шок намертво запирает слова в груди. Вэньлан надвигается, пока не оказывается совсем рядом. Затем хватает Гао Ту за подбородок и резко тянет к себе. — Омега, — воркует он, — скажи это снова. Скажи, что ты мой. Гао Ту содрогается в его хватке, член слабо дёргается, пытаясь преодолеть рефрактерный период. Он опять сглатывает под пронзительным взглядом Вэньлана. — …Я твой, — произносит он едва слышно. Феромоны Вэньлана становятся тошнотворно-сладкими от удовлетворения, и мир перед глазами Гао Ту расплывается. Альфа воркует, проводя большим пальцем по его нижней губе. — Тебе ведь это нравится, правда? — размышляет Вэньлан. — Так отчаянно хочешь быть моим омегой, что у тебя уже всё плывёт перед глазами, да?.. —Да, — вырывается у Гао Ту раньше, чем он успевает себя остановить. Он подаётся вперёд, позволяя ждущим рукам своего альфы заключить себя в объятия. — Пожалуйста, хочу быть твоим омегой, А-Лан. — Блять. — Вэньлан выплёвывает ругательство и затаскивает Гао Ту в жёсткий, почти болезненный поцелуй. В том, как Вэньлан целует его, нет ни капли мягкости, его язык мгновенно проникает в рот Гао Ту. Он впивается в нижнюю губу достаточно сильно, чтобы Гао Ту взвизгнул, и пользуется моментом, чтобы протолкнуть язык ещё глубже, трахая рот омеги. — Я был таким хорошим, — произносит Вэньлан, едва они отрываются друг от друга, — но это не то, что тебе было нужно, правда? Он обхватывает горло Гао Ту ладонью и толкает его назад, забираясь сверху. — Ты думал о той ночи, да? — Вэньлан не столько спрашивает, сколько утверждает. То, как Гао Ту замирает под ним, говорит само за себя. — Блять, правда? — В голосе Вэньлана звучит благоговение, будто, несмотря на всю свою уверенность, он не ожидал, что окажется прав. Гао Ту заставляет себя кивнуть, цепляясь за тяжёлое желание в запахе Вэньлана. Оно убеждает его, что альфа не злится. — Расскажи, — тут же требует Вэньлан. — Расскажи, что тебе понравилось в ту ночь. Стыд заливает лицо румянцем, и Гао Ту пытается отвернуться, но Вэньлан хватает его за подбородок и возвращает взгляд на себя. — Расскажи, — приказывает альфа. — Ты был груб, — выговаривает Гао Ту, и в животе всё скручивается от унижения и удовольствия. — Ты держал меня и… использовал. И то, что ты говорил… — Он замолкает, не готовый повторять оскорбления Вэньлана вслух. Вэньлан поудобнее устраивается на нём, вдавливаясь всем весом, и Гао Ту ахает, когда твёрдая эрекция альфы прижимается к его оживающему члену. — Тебе понравилось, когда я обращался с тобой как со шлюхой, — голос Вэньлана звучит низко и хрипло от желания, но в нём всё ещё сквозит сомнение. У Гао Ту зубы сводит от раздражения. — Да! — наконец срывается он, решив наконец пробить эту идиотскую выдержку Вэньлана. — Каждый раз, когда ты называл меня грязной омежьей шлюхой, я чувствовал, как моя дырка намокала. Ты трахал меня как игрушку, и я был в восторге. Может, со мной что-то не так, но, блять, Вэньлан, я мечтаю, чтобы ты снова так меня использовал. Чтобы прижал меня, сделал больно и заделал мне ребёнка. Я с ума от этого схожу, — скулит он и невольно подаётся бёдрами вверх, вжимаясь в тело Вэньлана в поисках трения. Когда хватка альфы становится крепче, с его губ срывается стон. — Я вообще-то думал, что бесплоден, знаешь ли, — добавляет Гао Ту между вдохами. — Годы злоупотребления подавителями… тяжёлое расстройство феромонов. Я даже представить не мог, что могу быть беременен. Но тебе было плевать. Ты трахнул меня так жёстко, будто всё это вообще не имело значения. Будто я был создан, чтобы вынашивать твоих щенков. Ты хоть представляешь, насколько это, блять, горячо? — шипит он Вэньлану, и всë сексуальное напряжение последних недель выплёскивается наружу. И вот теперь в Вэньлане наконец что-то щёлкает. Он снова целует Гао Ту, так же подавляюще и властно, как в первый раз, стягивая с него остатки одежды. Отшвырнув брюки в сторону, он одним движением переворачивает Гао Ту, заставляя принять идеальную позу: лицом в подушку, с высоко поднятыми бёдрами. Гао Ту слышит, как расстёгивается ремень Вэньлана, и не может сдержать сорвавшийся с губ всхлип, выгибая спину ещё сильнее. — Блять, ты только посмотри на себя, — произносит Вэньлан, жёстко сжимая ягодицу Гао Ту. — Такая грязная шлюха для моего члена, да, малыш? Слова вырывают из Гао Ту стон, и он кивает в подушку. — Я должен был догадаться, — продолжает Вэньлан, и знакомая снисходительность сочится из каждого слова. — В ту же секунду, как я узнал, что ты омега, я должен был понять, что ты просто отчаянная шлюшка, которой нужно насадиться на узел, как и любой другой омежьей шлюшке. Вэньлан грубо проходится по его дырочке, небрежно вводит пару пальцев и стонет. — Ты такой мокрый. Ты был создан для этого, и твоё тело прекрасно это понимает. Оно хочет, чтобы я тебя трахнул, чтобы я тебя оплодотворил, — рычит он. Его рука скользит вверх, обхватывает шею Гао Ту сзади и вдавливает его в постель ещё сильнее. — Проси, — произносит Вэньлан, наклоняясь так близко, что Гао Ту чувствует его дыхание на своей щеке. — Проси меня трахнуть тебя как шлюху, которой ты и являешься. В любой другой день Гао Ту, возможно, сопротивлялся бы, потянул бы игру подольше хотя бы ради собственного достоинства, но прямо сейчас всё его тело ноет от желания, и он едва способен думать сквозь пелену феромонов. — Пожалуйста, — выдыхает он мгновенно. — Пожалуйста, трахни меня, альфа, мне нужен твой узел, во мне так пусто. Последние слова срываются в чисто инстинктивный скулёж, в мольбу его внутреннего омеги к альфе, который удерживает его на месте. — Хороший омега, — воркует альфа в ответ. — Так приятно быть честным, правда? Думаю, ты заслужил награду. Гао Ту отчаянно кивает, и слёзы уже застилают глаза. Вэньлан рычит сквозь зубы, приставляет член к его входу и в следующий миг входит до основания. Звуки, которые срываются с них обоих, больше подошли бы порностудии, чем их спальне, но сейчас ни одному из них нет до этого дела. Вэньлан грубо его трахает, думая лишь о собственном удовольствии. — Так хорошо, — стонет Вэньлан, вбиваясь в него. — Пахнешь так хорошо, малыш. Мой омега, мой идеальный, блять, омега, так хорошо принимаешь мой член. Блять, ты был создан для меня. Я никогда тебя не отпущу. Ты мой. — Я твой, — тут же отзывается Гао Ту, с трудом выговаривая слова между стонами.  — Громче, — требует Вэньлан. — Разве ты не хочешь, чтобы все знали, кому ты принадлежишь? Я должен трахнуть тебя вот так прямо в офисе, чтобы все увидели, кто ты на самом деле. Куплю тебе ошейник, как у тех домашних омег, заставлю носить его повсюду, чтобы ты никогда не сомневался, что принадлежишь мне. — Да! Блять, альфа, пожалуйста... — Гао Ту подставляет шею настолько, насколько позволяет поза. — Мне нужно это. Нужен твой узел, нужен ты, альфа. — Скажи моё имя, крольчонок, — выдыхает Вэньлан. — Скажи имя своего альфы. — Вэньлан, — стонет Гао Ту. — Вэньлан, Вэньлан, Вэньлан... Его судорожные слова обрываются сдавленным стоном наслаждения, когда Вэньлан наконец проталкивает узел глубоко внутрь. Горячие струи спермы впечатываются в него словно клеймо. Глаза Гао Ту закатываются, рот безвольно приоткрывается, слюна капает на наволочку, пока Вэньлан продолжает глубже вжимать в него узел. Когда Вэньлан тянется вниз, чтобы обхватить его ноющий член, тело Гао Ту содрогается. Из горла вырываются бессвязные звуки, пока альфа безжалостно дрочит ему, рыча на ухо непристойности и уговаривая кончить на узле своего альфы. Проходит совсем немного времени, прежде чем всё тело Гао Ту содрогается от оргазма. Вэньлан довольно мурлычет похвалу, продолжая удерживать его в руках, пока не схлынет разрядка. Когда Гао Ту окончательно обмякает от изнеможения, альфа осторожно перекатывает их набок и обвивается вокруг него, всё ещё оставаясь в нём узлом. — Я люблю тебя, — произносит Вэньлан, когда между ними наконец воцаряется тишина. Слова доходят до сознания не сразу. А когда доходят, Гао Ту издаёт потрясённый звук и пытается повернуться к Вэньлану, но тут же вспоминает, что всё ещё насажен на узел альфы, и срывается на жалобный всхлип. Вэньлан тут же начинает успокаивать его. — Осторожно, — журит он, обнимая Гао Ту за талию и прижимая его ещё теснее к себе. — Это правда такой сюрприз? — спрашивает альфа. — Ты идеален, Гао Ту. Каждая часть тебя идеальна. Гао Ту прячет лицо в ладонях, щёки пылают. Вэньлан целует его в волосы, и Гао Ту пытается не дать сердцу разорваться. — …Я никогда не думал, что у меня может быть такое, — тихо произносит Вэньлан спустя мгновение. — Я был уверен, что останусь один. Но ты ведь здесь, правда? Ты на самом деле… хочешь меня. От этих слов у Гао Ту сжимается сердце. В горле встаёт ком. Он поднимает голову, прижимаясь спиной к груди Вэньлана. — Конечно, хочу, — говорит он. — Всегда хотел. Вэньлан прижимает его крепче. Его бёдра едва заметно двигаются, продолжая ленивое трение. Уткнувшись лицом ему в шею, он улыбается, когда омега тихо выдыхает и вздрагивает. — Я… — начинает Гао Ту, прикусывая щёку. — …Я тоже тебя люблю, — наконец выдыхает он. Вэньлан замирает за его спиной на секунду, ослабляя хватку, и тут же снова прижимает к себе сильнее прежнего. Мягкое трение постепенно сменяется толчками, и Гао Ту срывается на тихий стон. — Дай мне тебя ещё раз трахнуть, — говорит Вэньлан, уже почти не скрывая жадности. Его руки скользят по телу Гао Ту, одна задерживается на груди. — Вэньлан! — шипит Гао Ту. — Я уже два раза кончил. — Справишься, — голос Вэньлана становится мягким и почти умоляющим. — Я знаю, что справишься, малыш. Ещё раз. Тебе даже ничего делать не нужно, просто позволь мне. По телу Гао Ту снова прокатывается жар. Он чувствует, как тело предательски отзывается на каждое прикосновение. — Я… м-м… не могу, — слабо выдыхает он, но уже невольно подаётся навстречу. — Как ты вообще так быстро… Вэньлан тихо смеётся. — Я не могу иначе, когда ты такое говоришь, А-Ту. Узел начинает ослабевать, и мягкое трение постепенно сменяется толчками. Гао Ту дышит сбивчиво, цепляясь за него, и мысли одна за другой ускользают из головы. — Вот так, — шепчет Вэньлан. — Просто будь со мной. Мне с тобой так хорошо… Голова Гао Ту снова начинает плыть. Голос Вэньлана и его запах накрывают его волной, вытесняя всё остальное. Когда движения Вэньлана становятся быстрее, последняя мысль Гао Ту перед тем, как раствориться в жаре и блаженстве, оказывается до смешного простой. Он меня любит. Примечания автора: Я, честно говоря, в шоке от того, как мало существует фанфиков про кинкового Гао Ту. Серьёзно. У этого мужчины травм выше крыши, и хотя иногда это проявляется как избегание, это может проявляться и как кинк или желание. И ещё на всякий случай, если это нужно проговаривать — нет, Гао Ту на самом деле не хочет, чтобы Шэнь Вэньлан был омегофобом или игнорировал согласие в реальной жизни. Это просто кинк. Не забудьте принять таблетки, попить воды и перекусить. Огромное спасибо, что прочитали! С любовью, Nexus <3 От переводчика: Если вам понравился фанфик, пожалуйста, поддержите автора kudos на AO3, ссылка на оригинал есть в шапке.