Гроза

За кулисами всё еще вибрировал воздух от недавнего драйва. Финальный аккорд дуэта отгремел, но то напряжение, которое возникло на сцене, никуда не исчезло. Когда они вышли в холодный коридор, Григорий, не глядя на помощников, накинул свой пиджак на плечи Ирины. На улице бушевал настоящий ливень, превращая город в сплошное серое марево. ​— В такую погоду ты такси до утра ждать будешь, — буркнул он, перехватывая её за локоть у самого выхода. — Моя машина рядом. Садись, подвезу. Ирина лишь молча кивнула, плотнее кутаясь в его пиджак, который всё еще хранил тепло его тела и терпкий запах парфюма. ​— Слушай, — тихо сказала она, когда они уже были в машине, — у меня дома в холодильнике еще осталась та самая запеченная утка с яблоками, которую ты так хвалил в прошлый раз. Может, заедем? Поужинаем по-человечески, раз уж такой повод. ​— Утка, говоришь? — он усмехнулся своей фирменной, немного хриплой усмешкой. — Ну, от твоей утки я еще ни разу не отказывался. Поехали, Ира. Корми своего артиста. Машина плавно выехала с парковки, разрезая фарами плотную стену ливня. В салоне огромного внедорожника было прохладно, пахло дорогой кожей и его парфюмом. Ирина сидела в углу широкого заднего дивана, глядя в окно на размытые огни города, которые дрожали в каплях воды на стекле. Григорий молча расстегивал запонки, с глухим стуком отбрасывая их на полированный столик. — Ты сегодня на дуэте опять импровизировала, — нарушил он тишину. Голос звучал низко, с той самой опасной хрипотцой, от которой у неё всегда по спине пробегал холодок. — Зачем ты это сделала, Ира? Зачем подошла так близко в финале? Ирина медленно повернула голову. Её взгляд встретился с его глазами, в которых сейчас полыхало что-то потяжелее обычного сценического азарта. На её губах заиграла тонкая усмешка. — А что, Григорий Викторович, я вас смутила? — она выделила его имя с легким вызовом. — Мне казалось, артист вашего уровня должен уметь держать лицо. — Держать лицо? — он усмехнулся, сокращая расстояние между ними до минимума. — Ты прекрасно знаешь, что я чувствую, когда ты так дышишь мне в шею перед полным залом. Это была не музыка, Ира. Это была провокация. — И что ты с этим сделаешь? — выдохнула она, и в её взгляде больше не было насмешки — только ответный, такой же голодный огонь. ​— То, что должен был сделать еще пять лет назад, — прохрипел он. Лепс резко развернулся к ней и нажал кнопку на панели — массивная звуконепроницаемая перегородка с тихим жужжанием полностью отрезала их от водителя. В ту же секунду он рывком притянул её к себе, лишая всякой возможности отступить. Он впился в её губы мгновенно, не давая ей даже возможности вдохнуть. Поцелуй был яростным, собственническим, со вкусом жажды, которую они оба слишком долго прятали за сценическими образами. Его язык властно ворвался в её рот, исследуя каждый уголок, и Ира ответила с той же силой, лихорадочно впиваясь пальцами в его затылок и притягивая еще ближе, будто пытаясь раствориться в нем. Он медленно спустился поцелуями к её шее, покусывая кожу под ухом. Ирина выгнулась, издав первый стон. Его ладони, горячие и властные, начали исследовать её тело. Он медленно вел рукой от её колена вверх под ткань платья. Григорий не торопился — он расстегнул пуговицы, обнажая её плечи. Его губы обжигали её кожу, спускаясь всё ниже, а пальцы начали дразнить её напряженные соски. — Ты с ума меня сведешь, — прорычал он ей в ключицу. Ира выгнулась навстречу, её пальцы судорожно сжимали ткань его рубашки. — Гриша... — её голос сорвался на прерывистый шепот. Лепс резко опустился перед ней на колени в пространстве между сиденьями. Его руки широко развели её ноги, вжимая бедра в мягкую, податливую кожу дивана. Он припал к ней жадно, исследуя каждую складку её желания. Ирина запрокинула голову, впиваясь ногтями в кожаную обивку сиденья. Его язык ритмично и настойчиво ласкал её, заставляя тело дрожать в предвкушении. Она чувствовала, как внутри неё собирается невыносимый жар, который вот-вот вырвется наружу. Её пальцы судорожно впились в его плечи, оставляя следы от ногтей. ​— Еще, Лепс... пожалуйста... — её шепот срывался на всхлип. Её стоны стали громче, заполняя салон и смешиваясь с рокотом грома снаружи. Когда первая мощная волна оргазма накрыла её, она зарычала, содрогаясь всем телом. Но Григорий даже не подумал остановиться. Он продолжал настойчиво ласкать её уже сверхчувствительное тело, доводя её до состояния полного безумия, заставляя её снова и снова выгибаться навстречу этой сладкой пытке. — Гриша... хватит... я больше не... — просила она, задыхаясь, но её пальцы судорожно сжимались в его волосах, не давая ему отстраниться. — Я не закончил, — прохрипел он, поднимая на неё потемневший взгляд. Он рывком поднялся, на ходу сбрасывая рубашку и обнажая мощный торс. Подхватив Ирину под бедра, он усадил её на самый край широкого дивана. Она обхватила Григория ногами, чувствуя невыносимый жар, исходящий от его кожи. В воздухе теперь окончательно смешались запахи секса, дождя и терпких духов. ​— Аллегрова, посмотри на меня, — попросил он и вошел в неё одним мощным, заполняющим движением до самого упора. Певица вскрикнула, вонзая ногти в его плечи от невыносимого удовольствия. Ритм был таким же сумасшедшим и рваным, как его песни. Он вбивался в неё с яростной жаждой, каждый толчок был глубоким и властным. Пот катился по их телам, смешиваясь в одно целое. Она отвечала ему с той же страстью, пока финальный взрыв не накрыл их обоих одновременно, вырывая из груди громкие стоны, которые потонули в шуме ливня по крыше. Они еще долго сидели в тишине, пока машина плавно катилась сквозь ночь. Дождь потихоньку стихал, и только их тяжелое, постепенно выравнивающееся дыхание нарушало покой остывающего салона.