Рядом с чудовищем

Компот давно перестал обманывать себя. Он знал, что это не любовь. Любовь не заставляет вздрагивать от шагов за спиной, не вынуждает подбирать слова так осторожно, будто идёшь по тонкому льду. Любовь не идёт рука к руке с ненавистью. Но когда-то давно рядом никого не осталось. Он жил один, в деревне с жителями, которые его недолюбливали, помогая им обезопасить деревню от нападения врагов. И тогда появился Вова. Сначала он просто был рядом, несмотря на все недовольства Компота и просьбы оставить его в покое. Потом стал занимать всё больше места в его жизни. А затем он стал ее центром. — Ты ведь не уйдёшь от меня. — тихо сказал Вова, по собственнически положив руки на чужие плечи, целуя того в челюсть. Это не было вопросом, Компот понял это сразу. И ведь он мог бы уйти, двери не были заперты. Только вот за ними снова ждало одиночество, пустая кузница. Тишина. Никого рядом. А здесь был Вова. Который следил за каждым его взглядом, без причины ревновал к любому человеку. Он улыбался слишком ласково, когда Компот соглашался делать всё по его правилам. Рома ненавидел его, но себя ещё сильнее. Особенно когда Вова без слов заваливал его в кровать, даже когда он не хотел. Он брал его где захочет, желание Ромы не имело никакого веса. Если тот был абсолютно без сил, едва стояв на ногах, то Вова ласково гладил его по голове, а затем надавливал все ниже и ниже, снимая брюки. В эти вечера Компот давился от чужого члена, слезы и слюна скапливались в одно мессиво. Потом он запивал сперму колой, пытаясь избавиться от этого терпкого вкуса во рту. Но он давно стал его частью. Вова прекрасно знал, что Компот не выдержит остаться одному, и именно поэтому никогда не переживал, что тот однажды уйдёт. Невинная душа Ромы должна была остаться чистой, быть оставленной для нежной, и заботливой любви. Он заслуживал хороших отношений, аккуратных поцелуев и долгих объятий со своим возлюбленным. Но реальность облила его огромной волной грязи, оставив задыхаться в чужих садистских руках. Он пытался вытащить из Вовы ту теплоту, которой ему не хватало в этой жизни. И он её получал. Вова нежно перебирал его волосы, читал ему рассказы, когда Компот не мог уснуть, обнимал его со спины, приносив завтраки к постели любимого, когда тот не мог встать после их ночи. А потом раскрывалась его вторая сущность, желая вдавить Рому в любую поверхность, и душить его до синяков, кидать его в стены и избивать, а после трахать. Такова была реальность Ромы. В один из вечеров, он вновь пролетел по комнате, впечатавшись в стену с глухим стоном. Останется новый синяк. Он непонимающе поднял взгляд наверх, смотря на Вову с вопросом. — Вова... пожалуйста..— Голос дрожал, он подтянул колени к груди, с испугом смотря на своего парня. — Ты собирался уйти от меня? — Со спокойной улыбкой, которая не подходила под его действия, спросил Вова. — Я всего лишь собирался встретиться с ... — глухой удар не дал ему договорить, голова откинулась в сторону от звонкой пощёчины. — Ты не можешь ни с кем встречаться, не понимаешь? — Улыбаясь как ненормальный, Вова почти нежно поднял голову Ромы двумя пальцами наверх. — Ты моя вещь. Моя. Он впился в его губы, сжимая шею в своих руках. Компот задыхался, пытаясь выдавить из себя хоть какой-то звук, но все они пропали в чужом рту. Он чувствовал, как внутри все разбивается на мелкие осколки, каждый раз. Он не хотел всего этого, но уйти не мог. — Ты жалкий. — Слова сильнее ударов, били в самое сердце. — Кому ты такой кроме меня нужен? Ну же, не заставляй меня действовать как несколько дней назад. Все ещё болит? Спросил он сочувственно. Рома медленно кивнул, опустив голову вниз. Ему было все ещё больно после того раза, когда его выдрали на сухую. В тот день Вова был не в настроении, и выместил весь свой пыл на него. А после мягко целовал в макушку, смазывал спиртом раны на шее, плечах, спине, и носил еду прямо в кровать пострадавшему. Рома не хотел этого вновь. — Вова...Н-не делай этого вновь..— Голос дрожал от страха. — Прости меня, пожалуйста, я не выйду без твоего разрешения, я люблю только тебя, только прошу, прошу...не как в тот раз! Истерика накрыла парня, заставляя дрожать всем телом. Из глаз полились слёзы, а голова всё также была направлена вниз. Такая картина более чем устроила Вову, и он хмыкнул. — Ну-ну, ты чего...— Нежно сказал он, вытирая чужие слёзы. — Я же люблю тебя, я не сделаю тебе больно просто так. Но ведь в прошлый раз ты это заслужил, не помнишь? Нет, не заслужил. Он вообще ничего не делал, только старался успокоить Вову. — Я...больше не буду...Я буду хорошо себя вести, Вова...— Тот начал всхлипывать, пытаясь успокоиться, но выходило плохо. — Не делай это со мной без подготовки... — Хорошо, Рома. Отдыхай сегодня, думаю, ты и сам понял свою ошибку. Тот удивлённо взглянул наверх, не веря в услышанное. Похоже, Вова не шутит. Компот судорожно выдохнул, резко обнимая его. — Спасибо... — Прошептал он. Чужая рука поднялась, и опустилась на его спину, нежно поглаживая. Ничего, он ещё отплатить ему за такую доброту. А пока что игрушке надо отдохнуть, а то так с ума сойдёт.

***

Со временем Рома научился замечать закономерности. Что после плохих дней всегда наступали хорошие, после холодного взгляда — тёплый чай, поставленный рядом. После боли наступала забота. И именно это пугало сильнее всего. Если бы Вова был чудовищем постоянно, всё было бы проще. Тогда Рома смог бы его ненавидеть. Но Вова никогда не был только чудовищем. Он смотрел на него так, будто во всём мире действительно существовал только он один, приносил еду, если замечал, что Рома не успевает поесть. И даже помогал снимать ролики, само собой, находясь за кадром. Подписчикам не стоило знать таких личных подробностей своего кумира. Именно эти моменты удерживали Рому рядом. Он всё ещё помнил, каким был раньше. Помнил, что когда-то у него были собственные желания, личные границы, своя жизнь. Теперь же большая часть его мыслей сводилась к тому, чтобы не разозлить Вову, не сказать лишнего. Ведь за каждый косяк он получал. Это стало привычкой, а после и образом жизни. А затем Рома поймал себя на мысли, что больше не представляет будущего без него. От этой мысли внутри стало пусто. Не тепло и не страшно. Просто пусто. Однажды вечером Вова уснул рядом с ним на диване, положив голову ему на плечо. Рома долго смотрел в темноту. Когда-то он мечтал, чтобы рядом был хоть кто-нибудь. Теперь рядом был человек, который заполнил собой всё пространство вокруг. И всё же одиночество никуда не исчезло. Оно просто научилось носить чужое лицо, с ярко зелёными глазами и довольной ухмылкой. Рома медленно закрыл глаза. Уходить он не собирался, но и оставаться тоже не хотел. Но между этими двумя решениями уже давно не существовало разницы. Есть только он, и пропавший друг, который давно забрал Компота куда-то далеко, оставив на его месте Рому. Рому, который принадлежит только Вове. И пропавший здесь уже совсем не Вова.