Его любовь

Валентайн никогда не был из тех, кто сильно принижает женщин в обществе. Даже наоборот, он бы даже хотел, чтобы оба пола были равны, даже не смотря на то, что весь мир был бы против такого решения. Поэтому, когда он попросил Найджела познакомить его с девушкой, что жила в одном доме вместе с некогда известным гробовщиком Мистером Ч. М. Блеком, он ни капли не сомневался, что точно сделает её совладелецей ныне своего похоронного дома. Всё, что сказал о ней Найджел, уже делалало из неё отличную кандидатку на эту роль. Незамужная и не вдова, весьма хороша в счётах (Что, к слову, удивительно!) и самое главное, она живёт под одной крышей вместе с Мистером Блеком и тоже видит призраков! И, когда зайдя в контору Найджела, он впервые увидел её, то мгновенно понял, что выиграл лучшую партию. Мягкие и скромные черты лица, заплетённые в незамысловатую причёску светлые локоны волос и призрачные глаза, устремлённые прямо на него. Она очаровывала и, что несомненно, не только его одного. Валентайн улыбнулся ей, с неким удивлением замечая, как она не смутившись, поднимает на него прямой взгляд. Она была крепкой, это было видно и сильно шло на руку. Он представился, радостно целуя её руку. Она лишь кивнула и представилась в ответ. Валентайн сразу попросил откинуть формальности, не сколько из-за не любви к "мистер" и "миссис", он просто хотел называть её по имени. Сам он не понял, откуда взялся такой порыв. Просто на душе стало тепло, когда тонкие розовые губы приоткрывались, произнося ласковое " Валентайн " Дориана. Плотно засело в его голове. Он боялся напугать её своим шрамом, но, на удивление, она лишь приподняла тонкие брови и пораженно уставилась на тронутый витиеватым шрамом глаз. "Он настоящий?"— спросила она. Валентайн лишь улыбнулся и кивнул. Дориана точно была просто чудесной компаньонкой и совладелецей, кто бы что ни говорил. Она была слишком невинной и добродушной. К каждому призраку она относилась с таким пониманием и сочувствием, что Валентайн невольно чувствовал себя полной мразью на её фоне. Дориана смущалась от комплиментов, но твёрдо выстаивала, когда кто-то заводил речь про то, что женщинев похоронном бизнесе не место и что в её возрасте уже пора иметь мужа и детей. Валентайн тоже однажды мельком спросил её об этом, но она лишь грустно покачала головой и сказала: "Не задавайте таких вопросов, это слишком сложно. Мне рано или поздно придется выйти замуж, как бы я этого не хотела". Валентайн тогда лишь молча кивнул, его сердце наполнилось небывалой жалостью к ней. А еще он понял, что любит её. Когда она уехала в другой город, проведать больную сестру, Валентайн понял, как он скучает. Черезчур сильно скучает для простого компаньона. Когда она вернулась после похоронена сестры, Валентайн долго уговаривал её надеть траурные платья, пошитые их ателье, в качестве траура по умершей сестре. Это разумеется, несло за собой неплохую рекламу, но в глубине души он знал, что просто хочет видеть Дориану в красивых платьях, что идеально подчёркивали фигуру и лицо девушки. Валентайн был так рад, когда надевал на тонкую руку браслет из чёрного гагата. Для него это выглядело как самое красивое произведение искусства и не потому, что он делал этот браслет, а потому, что украшал он руку Дорианы. Когда она сильно задержалась, а в газете яркими буквами было напечатано "Ритуальное убийство!", он впервые понял, как переживает. Ему было стыдно, когда после того, как она всё таки объявилась на пороге бюро в тот день, он встретил её так грубо. Он еле сдерживался, чтобы не избить Доффера, когда тот рассказывал, что случилось когда не было Валентайна и почему Дориана без сознания вся в крови. Он сжимал её худые плечи, смотрел как из носа и рта хлещет кровь и понимал, он безнадежно влюбился. Когда до знакомства с Мистером Блеком, Дориана рассказывала о своём соседе, Валентайн невольно пропускал мысль, а может ли призрак подглядывать за девушкой пока та спит или принимает ванну? Он отругал себя за эти мысли, когда познакомился с ним в тот день. Мистер Блек относился к Дориана как к собственной дочери, и переживал за неё не меньше Валентайна, хоть и ловко маскировал это под ворчание и нравоучения. В отличие от него Дориана жила в доме, что полностью принадлежал ей. Так ещё и с экономкой индусской миссис Раджани! Опять же очень удивительно, ведь девушкам в их обществе получить отдельное, и польностью принадлежащее им,так ещё и с экономками, очень и очень трудно. И с каждым днем, проведённым вместе, он понимал, что любовь эта засела в нём глубоко, в самых костях. Валентайн бы не смог отказаться от неё даже под дулом пистолета, любовь эта согревала его своим существованием. Вот только на улице продолжали происходить ритуальные убийства, что мешали жить и пугали Валентайна. С каждым таким убийством он всё больше понимал, с чем это связано. А еще он начал осознавать, что полный трус и слабак. Он боялся смерти, боялся бхуты. А ещё он ужасно боялся сказать Дориане "я люблю вас", боялся попросить её руки и сердца и страх этот поднимался в нём, каждый раз, стоило ему пропустить мысль о таком. Валентайн ужасно переживал и боялся, когда дело дошло до того, что чтобы поймать бхуту, ему придется подстроить свою смерть. Он долго сомневался стоит ли идти на это, но всё таки пошёл. Он слышал её крик тогда, краем глаза видел, как Майерс держит её за плечи. Ему тогда было больно. Он обманул её. Он предал её. Когда Уоррен подготавливал Валентайна к его фальшивым похоронам, то вскользь упомянул, что у девушки была чуть ли не истерика. Однако она долго сдерживала слезы, долго вела себя прилично и спокойно, словно столетний дуб, что перестоял все возможные невзгоды, но сломался от одного точного удара молнией. И эти слова ударили его больнее, чем шаровая молния. Очнуться внутри тёмного гроба, где заканчивался воздух было страшно, но ещё страшнее было потом Валентайну спросить какая реакция была у Дорианы на его похоронах. Он и не спрашивал, Майерс и Уоррен сами всё сказали. Когда гроб клали в землю, по её щеке лишь скользнуло пару слезинок, а уже после в бюро случилась настоящая истерика. Его компаньонка очень бережно относилась к посуде, да и в принципе к ценным предметам, голодное прошлое давало о себе знать, она никогда бы не стала бить посуду, даже в целях выпустить эмоции. И когда Майерс рассказывал, как усаживал её в кресло, всю трясущиюся, пока Эмилия перематывала своей подруге руки, что были все в царапинах, Валентайн чувствовал себя полным ублюдком. Ему было невыносимо тяжело, он ещё никогда так себя не ненавидел. Он знал, она выстоит, столетний дуб не сломался бы от одного удара. Но страх был не за это. Рано или поздно ему придется объявить всем о том, что не умирал он вовсе. Рано или поздно ему придется сказать ей, что и Майкл, и Уоррен, и все остальные знали, что он жив, что обманывали её. Он очень боялся увидеть её реакцию. Сердце замирало, а воображение воспроизводило то, чего он больше всего боялся. И когда он стоял на морозе у входа в дом с чёрными ставнями, ему было как никогда страшно. В кармане его сюртука лежала небольшая коробочка, там было кольцо. Он понимал, возможно, его никогда не простят, он должен это сказать и сделать. — Вы ублюдок! — крикнула она и с невероятной для девушки силой повалила его на пол и начала осыпать ударами, выкрикивая сотни обвинений и оскорблений в его лицо. Удары и её слова тогда были даже хуже, чем у некоторых работяг. Но Валентайн был рад этому. Он был с ней полностью согласен. Он полный ублюдок. Он ужасно её подвёл. Валентайну было тяжело признаться во всём содеянном, он так и ожидал услышать "я вас ненавижу" и "Никогда не прощу!". Но вместо этого, Дориана лишь кивнула и посмотрела прямо ему в глаза. В её очах цвета желудей он видел лишь радость, скрытую за напыщенной обидой. Он улыбнулся, взял её руку и потянулся за коробочкой в карман сюртука. — И ещё одна вещь, моя дорогая. — Говорите. — Я понимаю, если вы откажетесь, так что заранее прошу у вас прощения. — она нахмурилась, а он лишь открыл перед ней Бархатную коробочку, где на шёлковой подушечке лежало тонкое золотое кольцо, которое венчал небольшой белый камушек, самоцвет — Смею ли я просить у вас руки и сердца? Он не надеялся на согласие, совсем, просто хотел сказать. Но он услышал тихий всхлип. Поднял голову и встретился с глазами, в которых блестели слезы счастья. Он потянулся смахнуть их, жалея, что не мог сделать так же на своих похоронах. Она громко всхлипнула и, обхватив его голову руками, ткнулась акураттным носиком в лохматые чёрные волосы. — Да! — крикнула она— Да! Валентайн приподнялся с колен и обнял её. Она согласилась. Тёплым пониманием разлилось по телу. Дориана Хейзел будет его невесткой. Года два назад, Валентайн сказал бы, что в жизни бы не обрадовался такой новости, невеста — это не для него. Но сейчас он как никогда был рад этой новости.