absurdity under the cover of night

      — Сынок, не сиди долго, — мягко говорит Мэй, стоя в дверном проёме комнаты сына. — Я сегодня пораньше лягу, так умаялась за сегодня.       — Хорошо, мам. Спокойной ночи.       Женщина улыбается и удаляется к себе. Николас прислушивается к звукам и как только слышит щелчок двери спальни родителей, быстро подходит к своей двери, закрывая её на замок. Он не понимал, почему так сильно нервничал. Почему пытался скрыть от родителей свой секрет. Глупый секрет.       Нико садится обратно за стол, приглушая свет настольной лампы, и дрожащими руками берёт мобильный. Заранее подготовленная смятая записка лежала рядом, назойливо бросаясь в глаза. Парень рвано выдохнул и нервно размял шею, расправляя бумажный комочек. Предыдущий номер телефона старательно весь зачеркнут, даже с обратной стороны. Тот человек, видимо, был сведущ в детективах, поэтому предусмотрительно избавился от старой информации. Николас фыркнул на чужую вредность и начал набирать номер, записанный на бумажке. Иконка контакта осталась пустой, так же, как и имя. Ван временно решил поставить обычную точку. Идей, как можно было бы назвать ночного внезапного гостя, не было. Разум утверждал, что в этом всём изначально не было смысла и сейчас самое время удалить контакт, отложить телефон и выкинуть пресловутую записку к чёртовой матери. Николас был бы рад послушать здравый смысл, но что-то его останавливало. Возможно, впервые в жизни ему захотелось хоть какого-то разнообразия и риска? Ван удивляется собственным мыслям и боится представить, что с ним было бы, узнай об этом Харуа.       Николас ёжится и сбрасывает с себя ощущение фантомных подзатыльников Шигеты и нажимает на строку набора сообщения. И как начать? Здравствуйте? Эй, ты, чёрт? Последнее, как раз в духе лучшего друга, но может быть, оно и есть самое верное сообщение? Чёрт его знает. Николас ни в чём не уверен. Особенно в себе.       Уже пять минут, парень пялится на мигающий курсор ввода, не зная, как набрать сообщение. Он постоянно то печатал, то стирал, переставляя слова местами или заменяя синонимами, но всё казалось слишком глупым. В итоге, Ван устало кладёт телефон на стол и откидывается на спинку компьютерного стула. Белый экран гипнотизирует, ни на секунду не оставляя Николаса без размышлений. Остаётся только схватиться за голову, а для лучшего результата побиться ею об стол. Или на крайний случай можно взять один из многочисленных талмудов, как однажды выразился Харуа, и потереть им лоб, чтобы волшебным образом обогатиться на пару-тройку десятков новых слов.       Николас почти хлопает себя по лбу от глупых мыслей и снова берёт телефон в руки, быстро набирая какое-то незамысловатое сообщение и тут же нажимает кнопку отправки, откладывая гаджет в угол стола. Он пристально смотрит в экран ноутбука, где у него было открыто почти готовое домашнее задание, и бездумно рассматривает строчки, не понимая, о чём идёт речь. Надолго отвлечься у него не получается. Телефон оживает кратким звуком уведомления, и Николас, как в фильме ужасов, медленно переводит взгляд на него. Какое-то время он ждёт, попросту боясь взять в руки гаджет. Как только экран гаснет, Ван всё же решается и снимает блокировку.

[you]: Здравствуйте? Вы оставляли номер?

[.]: Смотря, кто спрашивает.       На конце сообщения стоял подмигивающий смайлик. К Николасу вернулась дрожь. Он пару раз сжал и разжал кулаки, гоняя кровь, остывшую от липкого страха, и принялся набирать новое сообщение.

[you]: Я не знаю, что это значит, но это точно было сказано не на английском.

[.]: Kätzchen. Как думаешь, что оно может значить?       Снова смайлик. На этот раз ухмыляющийся. Николас смотрит на слово, думает, что не хочет делать себе лишний раз мозг, и почти открывает переводчик, как вдогонку прилетает новое сообщение. [.]: И чур не подглядывать в переводчик.       Ван почти давится воздухом. То ли от удивления, что неизвестный ещё быстрее него понял про переводчик, то ли от возмущения. Да кто он вообще такой, чтобы условия ставить?

[you]: Я не могу знать всех языков мира. Единственное, что я понимаю — это то, что слово из голландского или немецкого.

[.]: Ты близок, Нико. И да, ты не знаешь всех языков мира, однако, уверенными шагами идёшь к знанию лишних. Японский ты же учишь.       Николас округляет глаза. Что за? Получается, этот парень ходит с ним на японский? Или он просто в курсе, что Николас его изучает? Снова вопросов куча из-за чего голова начинает трещать. Ван мотает ею и пристально глядит в экран телефона. Ниже сообщения неизвестного появилось ещё одно с тремя точками. Николас даже не замечает, как затаивает дыхание в ожидании. [.]: Что такое, Нико? Терзают сомнения?       Ван фыркает.

[you]: Естественно.

[.]: По поводу?       Он действительно спрашивает об этом?

[you]: По поводу всего… этого.

[.]: Этого?

[you]: Да. По поводу того, почему я здесь, переписываюсь с неизвестным человеком, который до этого забрался ко мне в дом.

[.]: Ситуация вправду сомнительная. Но я уже говорил, что не имел злых намерений. И если тебе нужна гарантия, что их до сих пор нет, я могу ответить тебе на любой личный вопрос.

[you]: То есть, если я спрошу имя, то вы мне ответите?

[.]: Отвечу. И можно на ты? Между нами не такая большая разница в возрасте.       Николас облизывает пересохшие губы и думает над вопросом. Пока он сидел, приходит ещё сообщение. [.]: Видишь, как я тебе доверяю. Я тебе почти напрямую сказал, что мы ровесники.

[you]: И ты хочешь, чтобы я сразу тебе поверил? Я не вчера родился.

[.]: Anyway, в данном случае, я с тобой откровенен. Исключительно твоё право — поверить мне или поставить под сомнение мои слова.       Ван тяжело вздыхает. Бред. Бред, бред, бред. Что он вообще делает? Если так не хватало остроты жизни, лучше б рамёна поел. Нико откровенно охреневает от своих же действий. Он смешно сплющивает свои щёки и усиленно трёт их до покраснения.

[you]: Ладно, ты прав. Это моё право. И пока оно таково — я о тебе ничего не знаю, и не спешу доверять.

[.]: Я и не просил о доверии, Kätzchen.

[you]: Опять это слово. Что это значит?

[.]: Котёнок.       Ухмыляющийся смайлик. Николас почти выкидывает телефон в окно, и тот бы прекрасно спикировал вниз на задний двор, если бы окно было открыто. Ван хочет начать возмущаться, но сдерживает себя. Он надувает щёки и сквозь несильно сжатые губы выпускает воздух. Скулы начинают внезапно гореть от смущения, и Нико мысленно даёт себе подзатыльник. Ещё что удумал.

[you]: Я тебе не котёнок.

[.]: Ещё какой. У тебя буквально повадки кота, ну что я сделаю?

[you]: Так, ладно. Мы отвлеклись. Мой вопрос. Ты готов на него ответить или так и будешь продолжать паясничать?

[.]: Дерзай.

[you]: Раз ты так хорошо осведомлён о моей жизни, значит мы общаемся. Насколько близко?

[.]: Хм-м, не сказал бы, что мы общаемся. Лучшего студента университета сложно не знать. Но отмечу, что мы ходим на многие лекции вместе. Как знать, может быть, даже взглядами пересекались?       Николас анализирует информацию. На потоке их курса около двухсот студентов, и он будет среди всех искать именно его?

[you]: Мне нужна ещё гарантия.

[.]: Ну-ка.

[you]: Мне нужна информация, которая известна только студентам нашего потока. Всё, что сказано до этого, могло дойти до тебя через левые руки.

[.]: Вот как. Резонно. Давай так: предлагаю обмен. Я тебе информацию, а ты мне позволишь называть тебя котёнком. Идёт?       Парень закатывает глаза и стучит пальцами по столу. Ну, в целом, обмен не сильно жертвенный. Малой кровью обходится. Этот человек хотя бы не просит у него нюдсы.

[you]: Идёт.

[.]: Отлично, котёнок. А моей информацией пусть будет факт, что у декана Мэй в кабинете есть маленькая фарфоровая статуэтка в виде сиамского кота, которую она хранит в стеклянном шкафу. И скрипит одна половица. Хоть бы надоумил матушку, чтобы она ремонт себе сделала в кабинете.       Николас вполне оказывается довольным информацией. В его университете хорошая система безопасности и проникнуть на территорию посторонним достаточно трудно. Но даже если допустить возможность проникновения на территорию и в сам университет, то зайти в кабинет декана уж точно задачка не из лёгких. Мэй всегда трепетно относилась к своему рабочему месту и не допускала наличие посторонних, пока её нет в кабинете, а в своё отсутствие всегда закрывала его на ключ.       На последнюю фразу Николас даже внимания не обратил. Только ленивый не знал, что его мать — декан, поэтому даже не стал отвечать. Однако, его смутило другое.

[you]: Кхм, а ты, я так гляжу, частый гость в кабинете декана. Раз знаешь такие подробности.

[.]: Это не моя прихоть. Я не нравлюсь твоей матери. К сожалению, я многим не нравлюсь.

[you]: Почему?

[.]: Рожей не вышел.

[you]: Это про внешность? Или ты другое имеешь в виду?

[.]: Хах, а ты забавный.       И смеющийся смайлик. Ван склонил голову, не понимая, что тут забавного. [.]: Не бери в голову, котёнок. Это просто фраза такая. Но справедливости ради скажу, что мой образ жизни отличается от образа большинства, вот поэтому меня и не любят.

[you]: Ты… бандит?

[.]: Говорю ж, забавный. Бандит — слишком громкое слово.

[you]: А чем ты тогда занимаешься?

[.]: Это уже новый личный вопрос, котёнок. Не беги вперёд паровоза. Всему своё время. И ложись спать, уже поздно.       Николас разочарованно вздыхает. Ему было неприятно от количества утаенной информации, но в целом этот парень сказал достаточно много о себе. За исключением имени…

[you]: Стой. А как мне тебя называть? Ты моё имя знаешь, а я твоё — нет. Это нечестно.

[.]: Ты прав, котёнок. Называй меня Маки.

[you]: Маки? Это имя такое?

[.]: Считай, что да.

[you]: Ладно.

      Ван откладывает телефон и устало разваливается в кресле, вздыхая так словно вагоны разгружал. Физическая усталость никак не шла в сравнении с моральным истощением. А этот диалог выпил нехилую дозу крови у Нико.       Парень с хлопком закрывает ноутбук, решив, что домашнее задание доделает завтра утром, и плетётся в сторону кровати. В это время на другом конце города Рики задумчиво смотрит в потолок, думая, не слишком много ли сказал информации о себе. Николас в курсе, что он часто бывал в кабинете декана, знает, что ходит на большую часть совместных пар и в придачу ещё и прозвище со стритрейсерской стороны. Его никто не знал в университете, кроме Юмы, но Накакита надёжный человек, он не стал бы трепаться ни о прозвище, ни о ночной жизни Рики. Если тот, кто рассказал всё декану, общается с Николасом, то недолго Рики придётся шифроваться. С другой стороны, Ван скромный парень и общается только с Харуа.       Рики поджимает губы. Если всё же в этом замешан Шигета, то правда раскроется быстро. Хирота слабо верил в то, что Николас не расскажет своему лучшему другу о том, что он переписывается с каким-то анонимом. И всё можно будет списать на глупую шутку. Самое главное, чтоб не закончилось исключением Рики.       ***       Николас ничего не говорит.       Впервые, он намеренно скрывает правду от лучшего друга, потому что боится чужой реакции. Он только гадать может, в какую праведную ярость придёт младший и насколько сильных подзатыльников надаёт, если он узнает о секрете Нико. А Ван даже воспротивиться не сможет, потому что это же Харуа. Он милый зайка.       На парах у Николаса не получается толком сосредоточиться. В голове постоянно всплывали воспоминания с прошлой ночи. В животе неприятно скручивало от неосведомлённости о личности Маки. Взгляд изредка бегло проходился по лицам студентов, пытаясь высмотреть кого-то подозрительного. Данное действо стало уже чем-то вроде ритуала за последние несколько дней. Вану казалось, что ещё чуть-чуть и его крыша точно поедет на фоне тревоги и стресса.       — Ты как будто не здесь, — говорит Шигета и откусывает малиновый круассан. Он аккуратно убирает крошки с губ и обеспокоенно смотрит на друга. Николас задумчиво перемешивает пудинг и не слышит, что ему говорят. Харуа хмурится и подаётся вперёд, пытаясь заглянуть в глаза старшего, ну или хотя бы, привлечь внимание. Ван замечает чужое движение и поднимает немного отсутствующий взгляд, вопросительно приподняв брови. — Говорю, ты будто не здесь. Всё хорошо?       — Да. Не выспался просто, — расплывчато отвечает Николас и принимается за пудинг. — Нет резона беспокоиться, Хару.       — Смотри мне, — нарочито сердито говорит младший, вызывая улыбку у Николаса. — Если что, ты знаешь, что всегда можешь мне всё рассказать.       — Знаю, Хару-я.       Телефон Нико, лежащий на столе, оживает, подсвечивая новое сообщение. Ван затаивает дыхание и украдкой смотрит на друга. Шигета полностью занят поеданием круассана и не обращает внимания на чужой телефон. Ван берёт его в руки и смотрит уведомление. Маки. [.]: Приятного аппетита, котёнок.       Ван кусает губу и не отвечает. Он оглядывается и ищет потенциального преследователя, но все студенты были заняты обедом. В глаза не бросается ничего подозрительного, и Нико берёт мобильник.

[you]: Опять следишь? Может было бы легче вживую начать общение?

[.]: Так неинтересно. Никакой интриги.

[you]: Я чувствую себя дискомфортно. Словно кто-то дышит в спину. Это неприятно.

[.]: Могу представить. Тебе же больше нравится, когда дышат в шею, я прав, котёнок?       Николас рдеет и, отвернув экран, откладывает телефон. Он возвращается к пудингу и больше не обращает внимания на гаджет. К чёрту. Надо сосредоточиться на более насущных вещах. Например, как бы своим поведением не выдать себя перед Харуа.       ***       — Сияешь, словно начищенный таз, — говорит Юма, получая в ответ ухмылку. — Аж до тошноты. Что ты уже успел натворить?       — Ничего. Просто начал общаться с Николасом.       Накакита удивлённо вскидывает брови.       — Серьёзно? Зачем?       — Не знаю. Просто хочется развлечься. Плюс, подгадить деканше лишним не будет.       — И как тебе в этом нелёгком деле поможет общение с её сыном? Или ты хочешь его развратить и испортить?       — Если честно, я пока ещё не думал настолько глубоко насчёт этого, но твоя мысль звучит очень привлекательно. Таких святош сам бог велел… подвести к разврату.       — Никогда бы не подумал, что из твоих уст прозвучит фраза, где вслед за упоминанием Господа будет идти слово «разврат».       Рики пожал плечами, нахально хмыкая.       — Всё бывает в первый раз.       Хирота чуть наклонился вперёд, кладя локти на стол.       — Чтоб ты понимал, я не был уверен, что он вообще ввяжется в это. Помнишь записку, что я спиздил из его дома? — Юма кивает. — По его словам на ней был записан номер телефона девушки, которая ему нравится. Я его зачеркнул, написал свой и подсунул в сумку. В тот момент моя уверенность в том, что он напишет, была чуть выше нуля. Не знаю, что его торкнуло, но он в итоге написал.       — Стой… — хмурится Юма. Он тоже подаётся вперёд и понижает голос. — Ты хочешь сказать, что он не знает, кто ты?       Рики довольно играет бровями.       — И общаешься ты с ним не как Рики Хирота, а тот самый ночной чел?       Младший кивает.       — Анонимность подстёгивает. Я иногда за ним наблюдаю, он даже съёживается от моего сообщения.       Накакита не разделяет беспечности друга и качает головой.       — Рики, это преследование. Это ещё одна статья.       — Ой, успокойся. Сам сказал, что пока угрозы нет, то и волноваться не о чем.       — Сейчас ты поступаешь очень опрометчиво. Теперь он может спокойно пойти в полицию и написать заявление, предоставив улики в виде вашей переписки.       — Ну я не настолько глуп, чтобы всю поднаготную свою раскрывать, — говорит Рики и поджимает губы. Он моргает и осознание пронзает: — Хотя, может быть, всё же не стоило говорить своё прозвище. Но даже если он сразу узнает о том, кто я, то я спишу всё на шутку.       Накакита комично округляет глаза и теряет дар речи. Он не знает, что сказать в первую очередь. Хотя, может быть, будет более резонно просто поджопника дать?       — В смысле? Ты ему сказал своё «стритрейсерское» прозвище.       Маки кивает.       — Ты дурак?       — Да что случится? Говорю, даже если его любезнейший дружок расскажет обо мне, то я просто спишу всё на глупый розыгрыш. От меня же другого не ждут. Согласно словам деканши, гнить мне в тюрьме в любом случае. Хоть развлекусь, пока свободен.       — С таким не играют… Рики, одумайся.       — Я уже начал это, Юма. Не вижу поводов для переживания. Если Николас до сих пор не обратился в полицию, значит вряд ли это случится. Мне самому непонятно, почему он этого не сделал, я ему никак не угрожал. Как видишь, пока я свободен.       — А может, он ждёт подходящего момента, когда ты что-нибудь более компрометирующее напишешь, чтобы прибавить тебе лишних пару лет к сроку. Честно, Рикс, я бы на твоём месте подумал.       — Не надо за меня беспокоиться, Юма-сан. За меня родная мать не беспокоится, тебе-то это зачем. Я не маленький мальчик, если что — разберусь.       Юма проглатывает обидную фразу, но послушно кивает. Конечно, он знает Рики достаточно, чтобы понимать, что если тот решил, то его не сдвинешь с пути. Слишком уж заносчивый и упёртый, словно баран. Остаётся лишь смириться.