Машина времени

— Так значит, будешь бежать? — Сол сцепляет руки замком, откидываясь на своем крутящемся стуле. Джесси ввалился к нему с паникой на лице буквально двадцать минут назад, и Солу пришлось конкретно так постараться, чтобы уловить хоть какую-то связь в его словах. Только спустя минут десять, успокоившись и придя в себя, Пинкман мог нормально изложить свою мысль: ему срочно требовалась услуга того самого человека, который помогал отовсюду исчезнуть. — А есть еще какие-то варианты, йоу? Сол закатывает глаза. — Нет, нету! Если только ты не умеешь превращаться в невидимку, как Роберт Гриффин. Это был просто вопрос из вежливости, который призван подвести итоги нашей милой беседе и сохранить вежливый тон, йоу, — на последнем слове Сол делает очевидный акцент, строя кавычки из пальцев. — Но, йоу, я… — Да я понял, йоу! — Джесси раздраженно двигает плечами. Джесси игнорирует подкол, но не может не отметить про себя, что теперь к числу передразнивших его «йоу» прибавился его собственный адвокат. Отлично. — Так что, как мне… все это провернуть? «Йоу» чуть не соскальзывает у него с языка в конце предложения. — Наконец-то о деле, Джесси! Итак, смотри, — Сол непонятно откуда выуживает чью-то визитную карточку и опускает на стол, двумя пальцами придвигая к Джесси. Тот вырывает визитку из-под пальцев, заставляя Гудмана пренебрежительно смахнуть невидимое прикосновение и цокнуть. Все внимание Джесси обращено на карточку. Спустя секунду разглядывания он кривит лицо и смотрит на Сола: — Какие нахуй пылесосы?! — Новый фильтр для модели «Гувер Макс Экстракт Про 60 Прешур Про», если быть абсолютно точным! — адвокат машет указательным пальцем в воздухе, принимая поучающий вид. Его улыбка держится на последнем издыхании. — Вы щас мистера Уайта копируете с его вечным умничанием или че? Объясните нормально! Сол раздраженно выдыхает. «Копирует мистера Уайта»? О, Солу определенно есть чему у него поучиться — навыку «заткнуть Джесси Пинкмана одной фразой», например. Или в целом запугиванию: «мы закончим тогда, когда я так скажу.» Брр… Гудман хлопает по столу. — Я собирался объяснить, но это ты меня перебил! Ты можешь на секунду заткнуться и выслушать, или у наркош эта функция мозга совсем атрофировалась?! Джесси отодвигается и старается уменьшиться в размерах, делая вид, что поправляет толстовку, и что ему абсолютно точно вдруг не стало чуть-чуть неуютно. Не то чтобы ему непривычно такое обращение. — Йоу, да без базара, чувак. Че ж ты сразу не сказал, — Он качает головой и смотрит на Гудмана, как на умалишенного. — Выкладывай. — Отлично! Огромное тебе спасибо, черт возьми! — голос Сола сочится сарказмом, но через секунду, взяв себя в руки, он снова откидывается на кресле и собирается с мыслями. — Так вот… *** — Эй, Джесси, ку-ку! Сол щелкает пальцами перед лицом Джесси. Тот лениво поднимает взгляд от края толстовки, который разглядывал последние десять минут лекции Сола Гудмана про «полное исчезновение без возврата». — Тебя настигли некие грустные мысли, или это я настолько недостоин твоего внимания? — Гудман вопросительно наклоняет голову. — Нет, все норм, просто… — он на секунду заминается. — у меня есть вопрос. Ты говоришь, нельзя будет вернуться. Типа, ваще никогда? Даже если, ну, там, соскучусь по кому-то? Сол весело хмыкает. — А тебе серьезно есть по кому скучать? Без обид, но ты не выглядишь как человек, который заинтересует хоть кого-то кроме охотников за деньгами. И те вряд ли клюнут, беря во внимание твой прикид. — Да кто бы говорил… — Я говорю! Я самый модный адвокат в Альбукерке по версии «Альбукерке ежедневно», так что не тебе судить! Джесси только вздыхает, и Сол чувствует некий дискомфорт. — Короче, пацан, в любом случае! «Привязываться» и «наркобизнес»? Тут ты совместил несовместимое. А еще иногда бывает так, что: пуф! — Сол имитирует взрыв, разбрасывая руки в стороны, — и больше не по кому скучать. Поэтому это очень плохая идея. — ...мы закончили? — у Пинкмана нет никакого желания продолжать диалог, потому что голову внезапно заполняют воспоминания о Джейн. — Ладно, ладно, у меня нет цели замучать тебя до смерти техническими подробностями. Основной механизм, куда звонить и что говорить, ты усвоил. Так что да, мы зако… Сол обрывается на полуслове, потому что в голове внезапно всплывает воспоминание. Он поспешно говорит, хватая встающего Джесси за рукав: — Эй, погоди! Последний вопрос, и отпущу тебя! Пинкман неохотно садится обратно и выжидающе смотрит на Сола. — Ну, валяй. — Ладно! Ладно. Представь: у тебя есть машина времени. — Брови Джесси взлетают вверх, на его лице написана фраза «и ради этого ты попросил меня задержаться?» но Сол только раздраженно машет рукой и продолжает. — На ней ты можешь отправиться куда угодно, ну, короче, ты знаешь как все это работает! — Так вот, что бы ты сделал с этой машиной времени? Куда бы ты отправился? Джесси отводит глаза. Внезапно он перестает теребить край толстовки в ожидании момента, когда уже можно будет идти. Спустя минуту молчаливого ожидания Сол не выдерживает: — Ну! У тебя же наверняка есть что-то, о чем ты жалеешь. — Йоу, да дай подумать спокойно! — Джесси раздраженно машет рукой, и Гудман замолкает. «Что бы ты сделал с машиной времени?». Что это за сентиментальный вопрос такой? Мистер Уайт наверняка ответил бы что-то типа «не надо ебать мне мозг антинаучной чушью», и был бы прав. Но что с того Джесси? Он много потерял; и готовился потерять еще — потерять все окончательно, заказав гребанный фильтр для пылесоса Гувер Про Макс 60, или Макс Про Гувер… в общем, 250 тысяч долларов, чтобы Джесси Пинкман навсегда исчез со всех радаров. Это просто смешно. Сол сказал, они больше никогда после исчезновения не встретятся. Не заговорят. Они не будут знать ни новых имен друг друга, ни адресов. Джесси будет жить далеко-далеко, на Аляске, и никогда больше не пересечется с Солом Гудманом, или какое он там себе выдумает новое, еще более дурацкое имя. Так, задумавшись, Пинкман кладет голову на стол и подпирает ее рукой. Сол не уверен, осознает ли тот, что делает, но не прерывает и не мешает, потому что это кажется хотя и своеобразным, но… жестом доверия. — Я бы вернулся в день, когда Джейн заставила мистера Уайта и тебя отдать мне деньги. Сол перестает крутиться в кресле; он прекрасно помнит, во что вылилась эта история. Телевизор не умолкал о крушении самолета еще неделю, и Гудман был благодарен кому угодно за то, что ему не довелось увидеть на улице его последствий. И хотя ему от смерти Джейн по большей части ни жарко ни холодно, он может представить, как это ощущается, потому что тоже терял, и ему тоже от этого было ужасно больно, сколько бы он ни пытался бежать от этого чувства. Он давит тоскливый вздох, и кладет руки, сцепленные замком, на стол. Джесси с трудом подавляет до боли знакомый импульс: потянуться в карман брюк. Взять телефон. Открыть. Пролистать список контактов. Найти Джейн, и звонить, вновь и вновь, звонить, чтобы услышать ее голос. «Привет, если пытаетесь что-то мне продать, у меня для вас три коротких слова: больше не звоните. Но если вы по другому вопросу, оставьте сообщение после сигнала.» Сбросить. Набрать. «Привет, если пытаетесь что-то мне продать, у меня для вас три коротких слова: больше не звоните. Но если вы по другому вопросу, оставьте сообщение после сигнала.» Сбросить. Набрать. «Номера, на который вы позвонили, не существует…» Сбросить дрожащими руками и почувствовать, как по щеке скатывается капля. Джесси кривит лицо, когда вспоминает холодный голос робота, однажды встретивший его вместо автоответчика Джейн. Так он понял, что номера больше не было. Автоответчика больше не было. Значит, больше не было голоса Джейн. Ее больше вообще нигде не было, кроме кладбища, на которое он никогда не пойдет. Так он до конца это осознал. Еще он осознал, что отдал бы все фильтры для пылесосов на свете, все деньги за эти фильтры, все деньги, которые он заработал от продажи наркотиков, которые погубили Джейн и еще десятки таких же невинных людей… Он бы отдал все в обмен на живую Джейн. Джесси поднимает взгляд на Сола, и, заметив на его лице смешанные чувства, добавляет, будто оправдываясь: — Есть еще много чего, что я бы исправил, но, типа… Он явно с усилием формулирует свою мысль, запинаясь и подбирая нужные слова. — Чтобы исправить все, мне пришлось бы вернуться, ну, вообще в самое детство, сечешь? Потому что, если б меня кто-то спросил, когда именно я проебался в первый раз, я не смог бы ответить. Сол прочищает горло. Он немного тянет время, чтобы придумать, что можно сказать, потому что, если разговор зайдет в тупик, станет еще более неловко. В конце концов он вбрасывает фразу: — В этом мы с тобой похожи. — Джесси бросает на него взгляд из-под приподнятых бровей. Потирает себе лоб левой рукой, а после пропускает ее через волосы. Он не ожидал ни понимания, ни сравнения, ни такой открытости. Гудман мысленно обзывает себя идиотом. Надо что-то срочно придумать, подколоть, обозвать, да что, блять, угодно, лишь бы случайно не раскрыть какую-то еще свою слишком личную для него вещь. Он восклицает: — Только в этом, пацан! Не думай, что ты когда-нибудь сможешь приблизиться к моей харизме. Гудман делает свой характерный жест из рекламы и смеется. Вот оно. И уже не поймешь, был ли он искренен, или пытался подлизаться, или просто развлекался, или что-то еще. Джесси не помогает ему вывести разговор в привычное русло, протягивая что-то вроде «мгм» и утыкаясь лбом себе в ладонь. Он потерял родителей, потерял то, как они восхищались его рисунками и укоризненно смотрели на него, когда обнаруживали среди набросков женщин с пышными формами, потерял стряпню мамы и потерял отца, который объяснял ему непонятную математику. Он потерял Джейн, потерял ее голос, ее черные волосы, то, как она рисовала, сидя на крыльце, как красиво улыбалась и как увлеченно рассказывала о гребаных дверях Джорджии О’Кифф. Потерял из-за зависимости, из-за стремления к одобрению со стороны взрослых, из-за своей собственной тупости, в общем, потерял только по своей вине. И все равно все, чего он сейчас хотел, это любви. Как будто он ее заслуживал. Это было жалко. — Ладно, пацан, у меня еще другие клиенты есть, поэтому, будь добр… Пинкман молча встает. Он потерял их, и ему с этим жить. — Ну, adios, amigo! Скучать не буду, и тебе не советую. Джесси не отвечает. *** Сол знает, что с машиной времени сделал бы Майк; теперь он знает, что с ней сделал бы Джесси Пинкман. Он уверен, что рано или поздно спросит об этом Уолтера, но есть два человека, ответ которых он никогда не узнает. Гудман громко кричит «Войдите!» как только желтая толстовка Джесси скрывается за дверью. Чарльз МакГилл и Ким Векслер. В кабинет входит новый клиент, и Сол Гудман оглушительно его приветствует. Точнее нет, есть еще третий человек. Закончив с этим клиентом, к нему заходит другой. Третий, четвертый, а мысли все еще крутятся вокруг утреннего разговора с Пинкманом. Третий человек... он не знает, куда вернулся бы Джимми Макгилл, потому что этот наркоша Джесси, с которым они никогда больше не увидятся, был прав. К вечеру бесконечный поток клиентов стихает, уходит Франческа, и Сол остается наедине с оглушающей пустотой. Наверное, он просто всегда был таким, и возвращаться в какой-то определенный момент бессмысленно.